Слизеринцы

Вчера вечером они прибыли сюда. Поначалу Малфой не мог поверить, что это и есть конспиративная квартира мракоборцев. Старая-престарая мебель, горы заплесневелой посуды и паутина повсюду — здесь явно давно никто не появлялся. Им с Гринграсс пришлось попотеть, чтобы убрать квартиру и придать ей человеческий вид. Все было такое маленькое, что Драко почти почувствовал страх клаустрофобии. Жилище не могло похвастать чем-либо вообще, и наличием спальных мест тоже. Большая кровать и диван в гостиной. Слизеринец буквально предвидел возмущение девчонки, но Тори все больше молчала. Закончив работу, она просто приняла душ и легла спать, пропустив мимо ушей его колкую фразу «Дорогая, эту ночь мы проведем вместе!» Гринграсс угасала, Драко понял это по ее взгляду. Пустой и безнадежный. Знакомство с аврорами и вновь вынужденный побег подкосили девчонку. Она практически сломалась. Как такое могло произойти? Упорство и жизнерадостность, что так всегда бесили слизеринца, исчезли, их место заняли сдержанность и страх. Опустившись рядом с ней на кровать, Малфой смотрел на девичью спину и пытался найти выход. Он просто не мог видеть ее такой. Только не Гринграсс. Завтра он что-нибудь придумает, обязательно. — Как насчет углубиться в зельеварение? — бодро спросил слизеринец утром. — Я весь твой. — В другой раз, — отмахнулась девушка. Она отказывалась? Немыслимо! — Я серьезно, здесь кладезь ингредиентов. Можем повысить твой уровень и сварить Огнезащитное Зелье, — растягивая слова, Малфой предлагал варианты. — Хватит, Драко. Мне надоели все эти защитные и боевые зелья. Я устала от непрекращающейся борьбы. Как и я. Различие лишь в том, что он привык так жить, уже и позабыл, каково это — нормальная жизнь. Поднявшись и протянув Тори руку, Драко покорно опустил голову и театрально вздохнул. — Ну что ж, придется пойти на крайние меры. Я долго откладывал, но момент настал, — абсолютно серьезно произнес слизеринец. — О чем ты? — большие голубые глаза взирали на блондина с недоверием. — Страсть всех девчонок — Любовное Зелье. И вот оно! Легкая крадущаяся улыбка тронула бледные губы, а в глазах Гринграсс засветился знакомый огонек. Любовное Зелье! Всю жизнь она только слышала о таких чарах, но самой приготовить его — ни разу! — А какой в этом смысл? Проверить действие мы не сможем, — посетовала Тори, разочарованно поджав губы. Нет, серьезно? Она хочет проверить Любовное Зелье?! И как она себе это представляет? Я, Драко Малфой, напьюсь вполне может быть неточно приготовленного напитка и, подобно слюнявому гриффиндорцу, поспешу заключить ее в объятья? Нет, нет и еще раз нет. — Отчего же. Его можешь принять ты, — в последний момент нашелся блондин, — если не боишься. — Но как… если оно подействует? — неловко заикнулась Астория. — Я дам тебе антидот почти сразу. Будет забавно на это посмотреть, — усмехнулся Малфой и кивнул в сторону кухни, где находился котелок. К Моргане все! Приготовление отвлечет от роящихся в голове безнадежных мыслей, а возможность испробовать его на себе появляется один раз в жизни. Будет что вспомнить в старости. Если доживу. — Хорошо. Только обещай, что не станешь душить меня, если я полезу к тебе с поцелуями. Все-таки это зелье, а не я, — твердо потребовала Гринграсс, напомнив тем самым его отвратительное поведение. Слезы Купидона являлись зельем средней сложности, но требовали от зельевара хорошего настроения и полной отдачи. Все, как в любви. Драко и Астория увлеченно занимались делом, не считая времени и сил. Малфой никогда до этого не занимался такой ерундой, поэтому постоянно сверялся со сборником. Но видя воодушевление на лице Гринграсс, слизеринец был готов варить его каждый день. К вечеру отвар процедили и настояли. Драко был уверен, что Слезы Купидона получились на «превосходно», зелье излучало особенное перламутровое свечение и имело розоватый оттенок. Можно сказать, что слизеринец даже получил удовольствие от процесса. Впервые он делал это не ради полезного или вредного применения, он занимался приготовлением ради удовольствия. — Оно должно как-то пахнуть? — спросила Тори, уставшая и довольная. — Как то, что тебе нравится, — наливая в кружку добрую порцию зелья, ответил Малфой. Он отчетливо помнил, как в Хогвартсе профессор Слизнорт варил Амортенцию. Многие тогда успели почувствовать индивидуальный для себя запах привязанности, но мало кто признался в них. Тогда такие вещи не трогали слизеринца, были дела поважнее. Убить Дамблдора. Остаться в живых. Сейчас Драко почувствовал интерес. Что же нравится ему самому? Или он больше не может чувствовать? Незаметно для Астории, Малфой вдохнул бесцветные пары зелья и закрыл глаза. Признайся, Драко, тебе страшно. Ты боишься узнать свои слабости. Но еще больше ты боишься, что их нет. На мгновение слизеринцу показалось, что он очутился на улице посреди своего парка в мэноре. Стоит тихая осень, слякотно и сыро. Небо заволокло серыми тучами. Воздух буквально пропитан влажностью. Хорошо. Да, ему по-настоящему хорошо здесь. И Малфой сознается в своей первой слабости: к своему дому и осенней английской поре. Он одет в серую теплую мантию, черная водолазка под горло, начищенная обувь. Терпкий запах тонко выделанной кожи пробивается в нос. Это перчатки на его руках. Сукин ты сын, Малфой. Статус и комфорт — твоя вторая слабость. Вроде бы все. Других огрехов в своей броне он не видел. Если только… Что за непонятный аромат? Драко крепче зажмурился, чтобы определить принадлежность запаха. Тонкий, едва уловимый, но чертовски притягательный. И он знал его. Походило на смесь дождя, ветра и северных цветов. Буквально недавно он встречался с ним. Погодите, вчера ночью в постели с …Гринграсс?! Драко подумал, что девушка подошла настолько близко, что помешала его эксперименту над собой, но открыв глаза и повернувшись лицом к ней, слизеринец застал Тори за работой. Она прятала колбы и травы обратно в чемодан. — Что такое? Ты будто дементора увидел, — поинтересовалась Астория и продолжила свое дело. — Почти, — выдавил блондин и отвернулся вновь, пытаясь не выдать себя лицом. Ему нравилась Гринграсс. Мэрлин, она ему реально нравилась! Слизеринец пытался унять непонятно отчего разбушевавшееся сердце и выровнять дыхание. К черту эти колдовские штуки!

***

Дом был огромный, гораздо больше того, чем владел Забини. Когда-то принадлежал маглам, теперь его заняли они. В отдалении от других жилых построек строение хорошо укрывало пожирателей от чужих глаз и происков министерства. Панси не поверила своим глазам, когда оказалась внутри: белая мебель, современный аскетичный дизайн, магловская техника. Слизеринка ожидала увидеть пыльные углы и мрачные тени, но не такое. Похоже, что ее удивление заметили и другие. — Тебя что-то удивляет? — Уолден картинно приподнял бровь. — Все. Меня удивляет все, — честно ответила брюнетка. Макнейр усмехнулся и пригласил следовать за ним наверх. Уже пожилой волшебник с трудом поднимался по лестнице, полы его заляпанной грязью мантии не сочетались с кристально вылизанным полом. Но Паркинсон пугало другое — абсолютная тишина. Ни шепота, ни скрипа. Может, мне все это снится? — Отдохни, как подобает чистокровной волшебнице и дочери нашего верного друга. Все дела обсудим позже. Когда за пожирателем закрылась дверь, Пэнс еще долгое время не садилась на кровать, а стояла посреди комнаты и ждала. Подвоха. Лжи. Обмана. Чего угодно, но только не искренности. Слизеринка не могла поверить, что эти страшные люди, убийцы, вот так просто, без двойного дна и условий, дадут ей кров и крышу над головой. Что они не ищут выгоды для себя, что через минуту не появится здесь Макнейр и не потребует отписать их «сообществу» оставшееся наследство. Но тишину прорезывали лишь тихие удары настенных часов в виде Эйфелевой башни, поэтому Паркинсон позволила себе снять сырую одежду и закрыться в ванной. Брюнетка со страхом разглядывала свое тело в зеркале. Оно не изменилось, нет, лишь пару синяков на бедрах. Но ей самой казалось, что на нее смотрит другая, чужая женщина. Женщина поневоле. На месте этих желтых гематом были руки Забини, которого слизеринка никогда не знала. Выбить тупую боль из своего тела Пэнс не могла, она засела тугим сгустком где-то внизу живота и не отпускала. Напротив, распространялась на ноги и сковывала свободу движений. Внутренний барьер, Панси это понимала. Но если бороться с физическими недостатками слизеринка могла, то с душевными нет. Именно они, такие чудовищные и яркие воспоминания, стоящие перед глазами, давали стимул к жизни. Жить ради мести. Ближе к вечеру Паркинсон спустилась вниз, отсиживаться в комнате не в ее правилах. Двое мужчин, один из них Макнейр, тихо переговаривались за большим столом. Черные мантии, сапоги и нарукавники — стиль пожирателей остался прежним. Второй же сидел спиной, поэтому слизеринка не могла понять, кого он так ей напоминает. Черные, чуть длинноватые волосы, свисали и липли к шее, сутулые плечи и тембр голоса казались знакомыми. — Наконец-то, юная Паркинсон, — оповестил Уолден своего напарника. Мужчина развернулся к Пэнс лицом — и слизеринка узнала его. Долохов. Антонин Долохов! — Добрый вечер, Панси. Он практически не изменился. Желтоватая кожа и впалые глаза определяли всю его внешность. Но как ему удалось избежать Азкабана?! При битве за Хогвартс его сразил Флитвик, так писали во всех газетах, но что случилось с ярым приверженцем Темного Лорда после, никто не знал. — Вижу, как мысли скачут в вашей голове. — Я считала вас погибшим. — Хм, хорошо, — как-то странно кивнул головой волшебник и пристально посмотрел на девушку. — Мне жаль вашего отца. Роберт не должен сидеть в Азкабане. — Я не понимаю… — она впервые слышала сожаление, а не укор. — Постараюсь объяснить, — бывший пожиратель поднялся. — Везде пишут, мол, война окончена, мир восстановлен. Но какой может быть мир, когда чистокровные волшебники, такие как твой отец и многие другие, прозябают в тюрьме, а их дети и семьи влекут жалкое существование в нищете? Разве это законно по нормам нынешнего правительства? Тон Долохова был спокойным и убедительным. Доводы волшебника не давали усомниться в себе. — Те, кто предали нас под руководством Темного Лорда, пируют на лаврах и строят планы, а мы вынуждены скрываться. Я думаю, ты понимаешь, Панси, что не бывает в мире только светлой стороны? Всегда должно быть равновесие. — Что вам нужно от меня? — этот вопрос уже давно терзал девушку. — Ничего. Мы не требуем, все с нами по своей воле. — И что же мне делать? Со стороны казалось, что девушка находится под Империо. Брюнетка с трудом переваривала полученную информацию. — Все, чтобы достичь равновесия, Пэнс. Мы — Темное Сопротивление, и я его лидер. — Вы? — странно и почти смешно, если бы не обстоятельства, звучало слово лидер после предыдущего носителя этого звания. — Кто-то же должен.

***

Письмо от Малфоя застало Забини врасплох. Слизеринец только и занимался тем, что прикладывался к бутылке и гонял эльфов. Мысли о Панси сводили его с ума, не давали спать, загоняли в ловушку собственных терзаний. Блейз винил себя постоянно, ежеминутно. И вдруг внезапно такая информация от того, кто навсегда потерял его доверие. И какая информация! Не стал бы Драко бросаться такими сведениями, если бы не был уверен. С другой стороны, все ошибаются. Но Блейз не стал выяснять правдивость слов однокурсника и тем же вечером направился в магическую столицу. Отыскать нужный адрес не составило труда, а вот остаться при этом незамеченным – да. Наколдовав чары невидимости, слизеринец занял наблюдательную позицию в доме напротив, внушив беззаботным маглам отправиться в гости к родственникам. Если Пэнс и вправду с ними, то какова ее цель? Для чего столь юной девушке связываться с пожирателями и искать Малфоя? Вопросы, вопросы и никаких ответов. В глубине души Блейз знал, зачем Паркинсон это делает, но ответ его не устраивал. Мулат не хотел верить, что его брюнетка способна на такое.

***

Чертыхнувшись, Малфой вырвал один белый волос со своей головы и бросил в стакан. Зелье поглотило частицу слизеринца и моментально растворило в себе, угрожающе зашипев. Ничего себе отварчик! Протягивая Гринграсс Слезы Купидона, Драко уже жалел об этом. Осознав свои привязанности, он понял, насколько трудно будет ему сдержаться, когда Тори выпьет зелье. — Не забудь про антидот, — нервничая, но все равно улыбаясь, напомнила Астория. — Не забуду. Гринграсс медленно поднесла сосуд и, зажмурившись, выпила содержимое. По вкусу напоминало банальную розовую воду, чуть сладковатую, но в целом никакую. Открыв глаза, девушка посмотрела на слизеринца. По логике, он уже должен казаться ей самым прекрасным парнем на свете, но Малфой оставался Малфоем. Он по-прежнему стоял на расстоянии вытянутой руки, серые глаза изучали ее лицо, руки сложены крестом на груди, а на губах застыла кривая ухмылка. Черт! — Мне кажется, что оно не подействует, — растерянно прошептала Тори. — Время воздействия пять-семь минут, — напомнил Драко и откинулся на диване. Она ждала. Ничего. Ни золотого венца над головой, ни сердечек, ни искр, ни огромной луны, ни-че-го! Все тот же пресловутый прищур и сжатые губы. — Оно не работает, проклятье! — в сердцах воскликнула девушка. — Зелье годно, я точно знаю, — уж он-то знает. — Тогда где реакция? Я все также в своем уме, ты не становишься привлекательней ни на кнат, и квартира не походит на любовное гнездышко! Малфой обратил внимание на доводы блондинки всерьез. Действительно, не действует. Пролистнув книгу еще раз, слизеринец не смог объяснить причину. Ведь на нем самом зелье сработало отменно! По лицу Астории он буквально прочитал, как она расстроилась. Ведь все было затеяно с целью развеселить Гринграсс. И такой облом. Драко проводил ее долгим взглядом, теряясь в догадках и проклиная все существующие любовные зелья. И хитрый слизеринец даже не подозревал, в чем крылась истинная причина неудачи. Тори закрылась в ванной и пустила воду. Опершись на дверь, девушка села на пол, притянув ноги к груди. Святой Мэрлин… Она все поняла. Гринграсс перечитывала рецепт зелья много раз, в том числе и аннотацию, и мелкий шрифт, и сноски под звездочкой. Там черным по белому говорилось, в каких случаях Слезы Купидона могут не подействовать.

Зелье, приготовленное по всем правилам, направленное конкретно на желаемый объект и обогащенное частицею волшебника, может привести зельевара к фиаско только в одном случае: если в нем нет необходимости.

Она уже была влюблена в Малфоя. В привороте нет нужды.

***

Он был напуган и зол, если такое вообще возможно. Панси наблюдала за тем, как быстро двое ее людей разобрались с Блейзом. Слизеринца наградили сильным ударом в живот, но брюнетка жаждала большего. Это ее идея привести их сюда. Забини должен что-то знать, но Малфой и Гринграсс исчезли в неизвестном направлении, а мулат стоически молчал. Странно, ее муж выглядел обозленным на своего лучшего друга или ей кажется? Паркинсон стояла у двери, на лицо был накинут капюшон, так что узнать ее было невозможно, но от пронизывающего взгляда карих глаз становилось неуютно. Словно Блейз чувствовал ее. Бред. Пэнс вздрогнула от легкого стука в дверь и обернулась. На пороге показался Долохов. Что она могла сказать об этом волшебнике? Бывший пожиратель жаждал власти, что сперва вызвало у слизеринки едва ли не смех. Волан-де-Морт — единственный, кто реально мог сплотить вокруг себя темных личностей. Но сейчас ей так не казалось — многие стягивались в этот дом под крыло Антонина. — Мои агенты раздобыли интересную информацию, — заговорил он, прикрывая за собой дверь. — Местонахождение твоего друга. — Он мне не друг, — оборвала Пэнс. — Тогда думаю, ты не будешь против поучаствовать в операции, — заглядывая в глаза, поинтересовался мужчина. — В операции? Неужели они хотят убить Драко? И блондинку? Паркинсон сглотнула и поднялась. К такому она не готова. — Я не уверена, что хочу его смерти, — прерывающимся голосом ответила брюнетка. — Смерти? О, дорогая Панси, никто и не думает о таком. Малфой-младший лишь инструмент. Наша цель его родители, которые благополучно отсиживаются в мэноре под бдением мракоборцев. — Вы возьмете его в заложники? — Именно, а тебе предлагаю посмотреть на представление. В тот момент Паркинсон не знала, что отправляется в пекло. Наступил поздний вечер, глаза слизеринца слипались от беспрестанного наблюдения за соседним домом. Ничего не происходило. Забини потихоньку сходил с ума в магловском жилище. На нем лежали чары невидимости, поэтому слизеринец спокойно сидел у окна и ждал. То ожидание было невыносимым. Блейз много думал о Пэнс. Неужели она пойдет против Малфоя и будет участвовать в нападении? Настолько невероятно, что попахивает статьями Скитер. Боковым зрением Забини увидел вспышку красного света. Потом еще одну, уже зеленую. Мэрлин, они действительно пришли! Мулат соскочил с насиженного места и бросился туда. Он не знал, зачем так поступает и к чему это приведет, но возможность увидеть и спасти ее лишала здравого смысла. Вступив на порог, Блейз почувствовал жар бойни. Прижавшись к стене и присев, дабы не попасть под перекрестный огонь, слизеринец силился разобраться, что к чему. Много пыли и дыма висело в воздухе, было трудно дышать, лучи заклинаний освещали комнату. Двое взрослых авроров бились с пожирателями, не жалея смертельных заклятий. Один из них уже лежал на полу. Где-то в соседней комнате тоже шло сопротивление. Где Пэнс? Все противники были в масках, узнать, под которой его жена, невозможно. Забини не мог мыслить ясно, когда непонятные силы потянули его тело в сторону кухни. Что это вообще такое? Прошмыгнув туда и едва не лишившись головы, слизеринец узрел страшную картину. Панси с маленькой маской на глазах и откинутым капюшоном сражалась с молодым мракоборцем, полным сил и умения. Она скорее защищалась, он не давал ей возможности ударить. Паркинсон лишь успевала ставить блоки. Долго Пэнс не продержится. Неожиданно слизеринка посмотрела прямо на него, будто видела сквозь чары. Черт возьми, это связь брачных уз! Брюнетка почувствовала его присутствие! — Пэнс, нет! — мулат предвидел ее ошибку. А потом она пропустила удар. Мощный луч красного света ударил девушку в плечо, отчего она отлетела назад и ударилась спиной о настенный шкафчик. Тело безжизненным мешком замерло на полу. Забини действовал моментально. Не церемонясь, он вырубил оглянувшегося аврора и склонился над Панси. Она не могла вот так умереть, только не сейчас. Приложив два пальца к горлу, Блейз попытался нащупать пульс, но в суматохе сделать это слишком сложно. Надо уходить. Взяв жену на руки, мулат предпринял попытку трансгрессировать. И … ничего! Салазар, мракоборцы наложили запрет на трансгрессию в этом доме! Уходя, Блейз увидел, что в живых остался лишь один волшебник из стана пожирателей, остальные лежали на полу поверженные. И мертвые. Он должен спасти ее, его Пэнс не может вот так умереть. Плевать на ее выбор, плевать на готовность идти против своих друзей, плевать на сговор с этими уродами и нападение на него! Ему плевать на всех и вся, лишь бы Паркинсон выжила.