Слизеринцы

Еще до того, как все случилось, Тори поняла, что будет больно. Мужчина крепко схватил ее за руку и выдернул из пространства конспиративной квартиры. Не надо, пожалуйста — хотелось выкрикнуть Астории, но магия перемещения сделала свое дело. Гринграсс затянуло в водоворот меж пространственной трансгрессии и выплюнуло на светлый кафельный пол. Расплавленный свинец растекался по венам, причиняя жгучую боль. Корчась от боли, девушка почувствовала, как рот наполняет вкус железа — собственная кровь. А после еще хуже — в глазах начали лопаться сосуды, лишая Гринграсс зрения и выдержки. Только не смерть, я еще не готова! Почти потеряв грань реальности, Астория услышала сухую фразу «Сделай что-нибудь, иначе она сдохнет раньше времени». А потом наступила темнота, такая необходимая и желанная. Боль ушла. — Эй, давай просыпайся, принцесса, — кто-то сильно бил ее по щекам. — Здесь не курорт для благородных девиц. Легкость в теле медленно покидала Гринграсс, уступая место тупой ноющей боли. Приоткрыв отяжелевшие веки, блондинка посмотрела прямо перед собой и увидела мужские колени. Она лежала на низкой койке на животе, волосы свисали до пола, а пошевелить ногами не получалось. Где я? Что им нужно? — Я хочу, чтобы через час ты была готова к серьезному разговору, — приподняв ее подбородок, выразился неизвестный пожилой волшебник. Стоило хлопнуть двери, как Тори попыталась сесть. Сесть получилось, но к горлу сразу подступила вязкая тошнота, и ей вновь пришлось лечь. Господи… Ее все-таки похитили. Главное, не бояться. Страх парализует тебя, как Асторию Гринграсс, и выпускает волка, практически не контролируемого зверя. Щелкнул замок, и на пороге возник небольшой силуэт. Напрягая поврежденные зрачки, девушка не сразу поверила в увиденное. У меня галлюцинации?! — Тори! Дафна? Ее сестра… здесь? Спустя полчаса она выяснила, что слизеринка провела здесь уже сутки. Ее допрашивали, а потом пытали. Нет, она не сказала это прямым текстом, но синие разводы на плечах и сбитые до запёкшейся крови пальцы кричали сами за себя. Ублюдки. Их интересовал Питер Гринграсс. Чем занимался отец, Дафна не могла знать, поэтому пытки были напрасны. С ней будет по-другому. Старшая сестра помогла Астории умыться в убогом тазе с холодной водой и заплела волосы в незамысловатую косу. Дафна постоянно нашептывала о существующих возможностях побега, но Тори практически не слушала. Драко. Он остался там. Похитивший ее пожиратель был один? Или вслед за ним в квартиру наведались его напарники? Если да, то что они сделали с Малфоем? Десятки вопросов — и ни одного ответа. Мэрлин, хоть бы с ним все было хорошо. — Ты меня слушаешь?! — на повышенных тонах спросила Дафна. — Да. Но поверь мне, побег не лучшая идея. Без палочек и со сломанными ребрами мы далеко не уйдем. Заскрипела дверь, отчего девушки неосознанно вздрогнули. Тот старик, что привел ее в чувства. Пришло ее время? Волшебник окинул взглядом обеих и кивнул Астории. На выход. Сглотнув, младшая Гринграсс с трудом поднялась. — Пожалуйста, не трогайте ее, — взмолилась Дафна и тоже подошла к двери. Макнейр отпихнул старшую и дернул Тори на себя, практически волоком таща ее по пустующему дому. Не бойся, не бойся — как мантру повторяла блондинка, чувствуя подступающий к горлу ком страха. Перед большой белой дверью — светлая мебель в доме у пожирателей? – они остановились, и старик несколько раз постучал. Мужчина средних лет с изможденным вытянутым лицом и черными глазами пропустил ее одну внутрь. Значит, он их лидер. Немногословность темноволосого волшебника еще больше нагнетала нервозности на Гринграсс. От судьбы не убежишь. — Что вам нужно? — срывающимся голосом спросила Тори. — Вы так старательно прятались от нас, что я думаю, ты знаешь. Как кот играет с мышью, так и Долохов ходил вокруг Астории. Не убивал и не отпускал. — Я уже спрашивал твою сестру. Она, правда, предпочитает боль вместо диалога, что досадно по отношению к такой юной волшебнице. Сейчас спрошу тебя — ты знаешь о способностях своего отца? Лгать? Легко. С врожденной способностью к окклюменции никто ее не раскусит. Но это будет означать страдания изо дня в день, пока их не спасут или …не убьют. — Да. Хищный взгляд резко упал на нее. Антонин не поверил своим ушам — младшая Гринграсс в курсе делишек Питера? Невероятно. — Я расскажу вам, только отпустите Дафну, — Тори выдвинула свой ультиматум. — Ты либо очень глупая, либо слишком смелая девочка, — одним ртом ухмыльнулся Долохов. — Отпустить — не отпущу, но больше и пальцем не трону. Пусть так. Одной Гринграсс больше будет, если что. Астория понимала, что верить словам пожирателя нельзя, но выбора у нее не было. Либо так, либо мучиться обеим. — Откуда тебе известно о делах Питера? — От него самого, когда вы сожгли Малфой-мэнор, — даже вспоминать Адское пламя было неприятно. — Интересно. Долохов сомневался в искренности слов блондинки. Как-то не вязалось, что такая юная симпатичная девочка может знать темные тайны папаши. — И что конкретно он рассказал? — Что выбивал правду из вашей братии своей магией. — И за это он будет гореть, — холодно произнес пожиратель и сел напротив Гринграсс. — Твои слова ладно звучат, но Сыворотка Правды поможет открыться полностью. — Вы мне не верите, да? — только не сыворотка! — Я могу доказать, что знаю достаточно о способности отца! Долохов лишь приподнял бровь, наблюдая за тем, как девчонка поднимается с кресла и идет к нему. Обезоруженная и ослабленная, она не могла причинить хоть какой-нибудь вред. — Ваша рука… дайте вашу руку, — сказала Астория. В тот момент Гринграсс решила для себя, что покажет всю силу, на которую способна. Никаких аккуратных движений и плавных приемов, пусть пожиратель помучается. И видит Бог, у нее получилось. От мощного потока магии Антонина откинуло на стуле. Тори, практически сразу сломив сопротивление мужчины, принялась рыскать в его воспоминаниях, небрежно просматривая будни волшебника — собрание тайной группировки, пытки молодого магла, общение с оборотнем, какие-то разъезды. У Долохова от такого грубого вмешательства даже слюна потекла. Тори продолжила бы и дальше, но образ перепуганной Пэнс в этом же кабинете заставил блондинку остановиться. Хватит с него. Освобожденный волшебник вскочил со стула и бросился к графину с водой, опустошая стакан за стаканом. Теперь он понял, как ломались приверженцы Темного Лорда. Ты вроде бы и борешься с давящей силой в мозгу, но это все равно что сражаться с тишиной. Ты кричишь, шумишь, но рано или поздно сдаешься — и она поглощает тебя. Если Питер Гринграсс работал по такой же схеме, то никто не выдержал бы. — Теперь все встало на свои места, — отдышавшись, проговорил Долохов. Почему он молчит? Гринграсс следила за движениями мужчины и ждала. Ну, не может быть, чтобы он так просто ее отпустил. Ведь мы здесь лишь для мести. Игрушки для битья. Но когда она различила в руках подошедшего пожирателя ножницы, неосознанно вздрогнула и отпрянула. — Небольшой штрих, и ты будешь отдыхать, дорогая, — примирительно произнес Антонин. Когда за Асторией закрылась дверь, Долохов опустился в кресло и вытянул ноги. Юная Гринграсс даже догадаться не могла, почему лидер Темного Сопротивления остался в хорошем расположении духа. — И чем ты так доволен? — проскрипел голос не молодеющего Уолдена. — У нас будет свой Питер Гринграсс, — многозначительный ответ. — Девчонке жить? — непонимающе переспросил старик. Долохов лишь ухмыльнулся. О да, жить и отдавать всю свою силу его детищу.

***

Для Пэнс вернуться в родительский дом, из которого она сбежала несколько месяцев назад, означало лишь одно — она проиграла. Но так могла рассуждать та брюнетка, которой больше нет. Она не выходила замуж за своего однокурсника в попытке избежать худшего брака, не связывалась с группировкой пожирателей и не получала тяжелой магической травмы. Та Пэнс была безрассудна и сжигала мосты. Ее больше нет. Как и нет ничего, что можно было бы еще сломать. Новой Паркинсон осталось лишь собирать осколки оставшихся отношений и пытаться их склеить. Удержать хоть что-то. Например, отношения с матерью. Ради них она готова соглашаться с каждым словом Франчески. Но то, чего хотела миссис Паркинсон, переходило границы ее возможностей. Перебравшись магловскими способами обратно в фамильный особняк, Панси была намерена остановиться по привычке в своей детской. Какого же было ее удивление, когда мама настояла на проживании в большой спальне для гостей. Чувствуя подвох, но не имея сил на споры, слизеринка вошла в комнату и замерла. Конечно, мы ведь должны имитировать счастливую семейную идиллию. Но прочитав по напряженным скулам Блейза, насколько он взбешен, Паркинсон просто промолчала и опустилась на кровать. Достаточно на сегодня происшествий, путь из поместья Забини выдался изматывающим. — Блейз, передай соль, — попросила Франческа несколько часов спустя. Они вновь ужинали вдвоем. Молчаливая Пэнс была незнакома Забини, поэтому слизеринец решил не забивать себе этим голову. Хватит и того, что у них одна постель на двоих. Теща дала исчерпывающие инструкции по поведению в своем доме. Жесткий регламент, никакой Военной академии не нужно. Но вернувшись из города и сев за стол, Блейз все чаще бросал взгляд на пустующий напротив стул. Она не спустилась. Поборов желание провести ночь у рыжеволосой Виктории, Забини поднялся в общую спальню. В комнате было темно и тихо. Привыкнув к полумраку, Блейз различил маленькую фигуру под одеялом на самом краю кровати. Спит — тем лучше. Мулат не стал включать свет и нырнул на прохладную простынь. Сколько он проспал, неизвестно, но разбудили его тихие всхлипы и дергание одеяла. Приподнявшись на локте, Блейз понял, что это Панси. Секундное сомнение — и вот он уже рядом возле брюнетки заглядывает ей в лицо. — Что такое? — просипел Забини, зажигая огонь в лампе. — Позвать Франческу? — Нет, — выдавила слизеринка и закрыла лицо ладонью. Боли длились уже полчаса, не отпуская ни на минуту. Она терпела до последнего, но, осознав, что не чувствует ног, не выдержала. Слезы отчаяния полились из глаз, вырывая из горла надрывные всхлипы. Колдомедик успокоил ее мать: дочь практически выздоровела. Хороший уход и полноценные питание и сон поставят дочь на ноги за считанные недели, но решить проблему с фантомными болями он был не в силах. — Скажи мне, — ловя ее руку, настаивал Блейз. Смотреть, как она мучается, слизеринец не мог. — Как тебе помочь? — Ты мне не поможешь, — прошептала девушка и задышала часто-часто, пытаясь урвать несколько безболезненных мгновений между спазмами. Их нет, Пэнс, их нет. Тебе просто кажется. Но как такое может казаться, если ее уже тошнит от непрекращающихся страданий?! — Врач сказал, что мне только кажется, — успела проговорить брюнетка, пока новая волна ломоты не накрыла вплоть до ключиц, заставляя позвоночник выкрутиться дугой. Какого черта? В смысле «кажется»? Забини недоуменно вглядывался в бледное лицо девушки, пытаясь осознать смысл сказанных слов. Фантомные боли от боевого заклятия? ФАНТОМНЫЕ БОЛИ? Салазар, такого не бывает! Но в памяти начали всплывать обрывки известных случаев, когда выдуманные страхи сводили сильных волшебников в могилу. Видимо, сразивший ее аврор применил мощную магию, а защитные силы Паркинсон не справлялись с последствиями. Тело излечилось, но мозг помнит. — Иди ко мне. Подхватив дергавшуюся слизеринку на руки, Блейз перенес ее в ванную комнату и усадил на бортик, после чего взмахом палочки наполнил лохань горячей водой. Если боль в суставах ей лишь мерещится — то такое простое средство расслабления должно помочь. Подцепив край ночной сорочки, мулат попытался стащить прозрачный кусок ткани с брюнетки, но та только крепче вцепилась в нее. — Сними ее, — уговаривая жену, продолжил Забини. — Нет! Глупо ложиться в воду в майке, ну и пес с ней. Блейз ни за что не станет срывать ее насильно. Хватит. Пусть хоть в шубу завернется. Подняв Панси под колени, мулат медленно опустил слизеринку в наполненную ванну. От неконтролируемых судорог вода расплескалась, оставив самого Забини мокрым. Но юноша продолжал удерживать жену в воде, молясь о благополучном исходе. Он понял, что отпускает, когда стало не нужным прикладывать силу, чтобы ее держать. Прежде сжатый рот приоткрылся, а сведенные брови разгладились. Блейз придерживал брюнетку за шею, чтобы она не нахлебалась воды, поэтому их взгляды встретились слишком близко. Ясное сознание девушки засветилось на пару мгновений, читая неприкрытое волнение на лице слизеринца, после синие глаза закрылись, а тело обмякло в смуглых руках Забини. Панси уснула. Испытывая огромное облегчение, Блейз достал девушку из воды. Прижимая измученную ношу к груди, слизеринец вновь вернулся в спальню. И что мне с тобой делать? Не спать же тебе в мокрой майке. Стянув бретели с плеч, мулат медленно спустил ночную рубашку вниз. Мэрлин, за что?! Отведя глаза от бархатистой оголенной кожи, Забини отшвырнул мокрую ткань и укутал жену в одеяло. Под глазами брюнетки залегли тени, но не это настораживало слизеринца сильнее всего. Если проблему не решить, она перерастет в нечто большее. Завтра же поговорю с Франческой, волшебница должна что-то знать об этом. Погасив свет, Забини решил выйти проветриться и хлебнуть чего покрепче, но тихий шепот заставил его замереть. — Не уходи. Было время, когда он был готов отдать за эти слова полжизни, но много воды утекло с тех пор. Верить во что-то и вновь надеяться слизеринец не хотел. Поэтому он просто остался. Остался рядом, ложась поверх одеяла. Проклятая внутренняя связь! Блейз почувствовал, как на сердце становится легко и покойно. Это все Панси. Когда-нибудь она добьёт меня.

***

Дом, милый дом. Драко поднимался по ступенькам Малфой-мэнора и испытывал смешанные чувства. Никакой мэнор не милый, это уж точно. Его стены видели больше Круциатуса и слышали громче стоны, чем сам Азкабан. Но одного у мрачного замка не отнять — его родители жили здесь. И идти слизеринцу больше некуда. Проходя в парадные двери и вдыхая знакомый запах, Драко ломал голову лишь над одним. Почему похититель не прикончил его? Ведь была возможность. И почему он был один? Здесь должно быть какое-то объяснение. Послышались голоса — и блондин отложил эти мысли на потом. Все потом. Ему предстоит непростая встреча. — Драко! — воскликнула Нарцисса и заключила сына в крепкие объятия. Мама, дорогая моя мама. Я и не подозревал, как тебя не хватало. Подошел отец и, на удивление, тоже обнял, взлохмачивая волосы. Совсем не по-малфоевски. — А где Астория? — дрожащим голосом спросила Маргарет. — Где моя дочь?! Малфой перехватил напряженный взгляд Питера и отрицательно покачал головой. Он не смог, хоть и пообещал волшебнику беречь блондинку. И что теперь с ней происходит, одному Мэрлину известно. — Как это случилось? — сухо уточнил Гринграсс. Что я могу рассказать тебе? Что погрузился в романтическую иллюзию с твоей дочерью и забыл о банальной безопасности? Или рассказать тебе, как пожиратели пытают своих пленников? Могу, видел и делал не раз. Какие-то факты и минимум эмоций. Это все, на что он был способен. Вспоминать — все равно, что выскабливать душу. — Я только вот одного понять не могу, — посетовал слизеринец, потирая усталое лицо. — Почему они не забрали меня? Или не убили? Нарцисса лишь крепче сжала руку сына и посмотрела на Люциуса. У главы семейства были соображения на сей счет. — Думаю, мне известна их цель. Они жаждут нашей — меня и твоей матери — смерти, как в принципе, и Питера. Но пока мы здесь, подобраться к нам невозможно. Авроры по периметру, да и наш опыт в боевой магии. — Ты думаешь.. — Да, они хотят разъединить нас. Гринграсс бросятся на поиски Астории, а мы останемся в мэноре. По отдельности мы слабее. Отец был прав. Драко прикрыл глаза, не желая показывать своих чувств. Он не будет отсиживаться в родительском доме и прикрывать свой зад. Он должен найти её. — Мистер Гринграсс, — в гостиную стремительно ворвался один из авроров. — Я уже знаю, — потерянно опередил Питер, не желая травмировать супругу еще больше. — Ваша дочь, ваша старшая дочь Дафна, пропала. Драко наблюдал за тем, как Маргарет теряет сознание, а ее муж хватается за сердце. Обе дочери. Браво, господа. Вот это действительно жестокий удар. Прямо в сердце. Пока Нарцисса помогала женщине прийти в себя, Питер безмолвствовал. Слизеринец читал по его глазам всю ту боль, которую испытывал волшебник. И вину. Если бы не он и его сотрудничество с Министерством, ничего бы этого не было. Они бы тихо-мирно жили в Норвегии и катались на лыжах. Это все его вина. — Чем занимались вы все это время? — Драко поднялся. — На кой-черт нужен аврорат, если вы даже две семьи защитить не можете?! Стоящие у дверей рядовые мракоборцы переглянулись. Камень в их огород был заслуженным. — Убирайтесь, убирайтесь вон из нашего дома! Вы бесполезны, — отчаянно жестикулируя, разошелся слизеринец. — Драко… — мать понимала сына прекрасно. — Проваливайте и не появляйтесь. Мы сами найдем Асторию и Дафну, а награды оставьте себе и засуньте в.. — Драко, — Люциус удержал блондина от чересчур резких высказываний и отвел в сторону. Так не должно быть, отец, ты понимаешь меня. Ведь понимаешь? И он понимал. Оба высокие, с платиновыми волосами, у Люциуса местами с проседью, в строгих костюмах и усталостью на лице. Так похожи. Раньше Драко думал, что отец ошибался всю свою сознательную жизнь и виновен в крахе их имени. Он и сейчас так думает. С одной лишь разницей — сегодня он понимает. Девчонка вбила эту дурь ему в голову, и теперь он никак не может избавиться от назойливых мыслей в голове. Малфой редко думал об этом, но ведь Астория еще совсем юна, она не прошла через весь ужас войны и не постарела, как его однокурсники, в семнадцать лет. Но она видела людей насквозь и осознавала ценность семьи. Она понимала его и принимала. — Сова! — выкрикнул кто-то из авроров, и все взгляды перевелись на громко хлопающую крыльями птицу. Письмо упало прямо к ногам Питера. Это от них. Малфой был уверен. Мужчина быстро поднял конверт и вскрыл его. Внутри что-то было, отчего волшебник побледнел и прикрыл глаза рукой, скрывая ото всех горячие слезы. Салазар, что там? Подойдя поближе, Драко прочитал одну единственную фразу — Риджент-Стрит, 81. А рядом лежали две длинные пряди волос — темная и светлая. Дафна и Астория.