Слизеринцы

Стояла темная прохладная ночь. Лето только подходило к концу, но осень ясно давала понять, что она собирается занять британский трон. Теплая мантия сменила легкую, но Драко все равно поежился. То ли от холода, то ли от страха. Они стояли в парке, совсем недалеко от адреса, указанного в листовке. Никто не был уверен, что это то самое место, но Малфой чувствовал — они на месте. — Здесь разделимся, — капюшон скрывал половину лица Питера. — Пойдете один? — блондин все никак не мог поверить. — Я отвлеку их, а вы найдите моих девочек и увезите их подальше, — наспех проговорил мужчина и широким шагом выдвинулся к особняку. — Нам лучше держаться вместе, — Люциус махнул рукой, призывая следовать за ним. Гринграсс ступал по ступеням, обдумывая свой поступок. Где гарантия, что ублюдки согласятся на обмен? Ее нет. Чистой воды импровизация. Мэрлин свидетель, он не хочет умирать. Но еще больше Питер хочет спасти дочерей. Перед волшебником распахнулись двери, едва тот к ним подошел. Светлый мраморный пол отчетливо бросался в глаза, как и десятки свечей, расставленных по периметру богато обставленного дома. Гринграсс откинул капюшон и остановился в центре гостиной. — Мы заждались тебя, Питер. Долохов и еще несколько мужчин появились из-за колонн, взяв молчаливого отца в кольцо. Он не собирался бежать или драться, хотя второго очень хотелось. Палочка лежала в нагрудном кармане мертвым грузом, оттягивая ткань и напоминая о своей силе. Нет, я не стану. — Думаю, Тони, он хочет нам что-то предложить, — проскрипел Макнейр. Темноволосый лидер подошел к волшебнику, осматривая того с ног до головы. Впалые глаза с потухшей искрой въедались в кожу, но Питера так не возьмешь. Только не его. Он давно перестал бояться игр в гляделки. Практикующий окклюмент способен противостоять магии нескольких человек. — Говори, Гринграсс, пока можешь. — Я вместо дочерей. — Хм. В полной тишине волшебники переглянулись и … прыснули от смеха. Они глумились над его предложением! Надо было сразу понять, что ни к чему путному затея не приведет. — Видишь ли, Питер, — начал Долохов, — предложение твое лестно было еще день назад. Но я узнал важную деталь, которая поменяла все мои планы. Питер часто задышал, предчувствуя продолжение. Астория. Они в курсе ее способности! — Твоя младшая дочь прекрасно заменит тебя и станет частью нашего Сопротивления. — Этого не будет! — прорычал Гринграсс и выхватил палочку. Громкие удары в висках отдавались тупой болью во всей голове, вынуждая очнуться. Они одолели его. Питер дрался до последнего, сразив двоих ублюдков, но зеленая волна ударила прямо в грудь, лишая сознания и надежды. Холодная вода заставила поднять веки и вглядеться в того, кто обдал его. Высокий мужчина выглядел странно, уголки рта дергались, отчего было непонятно — то ли тот улыбается, то ли вот-вот заплачет. — Папа! — звонкий голос его младшей дочери резанул слух. Питер повернулся вправо и заметил их обеих. Тори сидела на стуле, на лицо были заметны следы от перенесенной трансгрессии. Рядом стояла Дафна под руку с уродливым оборотнем. Старшая выглядела хуже, очевидно, ее подвергали пыткам. Твари. Но горящие глаза кричали — меня не сломить. Бедная моя девочка. — Отпустите их. — Пока ты прохлаждался в отключке, я тут подумал, — вступил в разговор Долохов, — а давай ты выберешь, какую дочь на себя обменять. Тори заметно дернулась на этих словах, но была тут же осаждена тем пожирателем, что разбудил его. — Заодно мы выясним, кого из них ты любишь больше, — оскал Антонина стал шире. — Иди к Моргане, — отмахнулся Гринграсс. Он чувствовал подвох в предложении. Никого они не отпустят. Оставалось надеяться на Малфоев. — Какие мы злые, — Долохов повернулся к девушкам. — Тогда посмотрим, насколько твои дочки поддаются внушению. Младшая, понятно, нет, а вот старшая. Дафна попыталась вырваться, когда на нее направили палочку, но железные руки Фенрира до синяков сжимали ей плечи. Ничего не выйдет, ублюдок! - Империус! Дафна почувствовала, как теплая волна накрывает ее с головой, отодвигая на задний план все проблемы. Ей стало легко и покойно. Краем сознания она понимала, что находится под внушением, но противостоять ему не могла. Второе непростительное за пару дней. Да ты везучая, Гринграсс. — А теперь подойди к сестре, — приказал Долохов, — и ударь ее как следует. В тонкую ладонь легла мягкая плеть с витиеватым гербом. Гринграсс попытался рвануть на себе веревки, но те плотно держали его тело благодаря заклинанию. Где эти чертовы Малфои?! — Нет, Дафна, борись с этим! — закричала Астория, вскакивая со стула. — Ты не хочешь этого! — Прости, Тори, я не хочу, но оно … сильнее меня. Удар пришелся на руки, сдирая нежную кожу и пуская первую кровь. Астория всхлипнула и прижала их к груди. Жжение, а потом боль искрой прошлись по телу, срывая одинокую слезу. — Ничего, Дафна, ты ни в чем не виновата, — попыталась успокоить сестру блондинка, но была прервана Фенриром. — Чего ждешь? Еще давай! — рыкнул тот, пихая девушку в плечи. Плеть взлетела над светлой головой и опустилась на плечо, разрывая майку. От удара Тори упала на пол, схватившись за краснеющую ткань. Она закричала, не в силах стерпеть боль. Видимо, кожаные ремешки на рукоятке были смазаны каким-то веществом, моментально разъедающим кожу. Не надо, пожалуйста! Соленые слезы смешались с кровью третьего удара. По шее и лицу. Полоса рассекла щеку и скулу вплоть до впадинки на ключице. Астория вновь закричала и попыталась укрыться руками, издалека различая голос отца и собственные рыдания. Она чувствовала себя скотиной, загнанным животным. Унижение и боль лишали блондинку ее человечности, ее достоинства. Несмотря на это, девушка все еще пыталась контролировать свой страх, но с каждым слезой внутри росла ярость. Родовая магия запускала свой ход, вынуждая зверя защищать обладательницу. Это будет просто, она знала. Прекратить себя контролировать и позволить проклятью взять верх над ее личностью. Спастись. Но обладая чутьем окклюмента, Тори знала и об обратной стороне. Зверя невозможно приручить. Зверь есть зверь, дикий и необузданный. — Достаточно, — дал отмашку Антонин и позволил Дафне отойти. — Ты будешь гореть в аду, я клянусь! — яростно проклинал его Питер, в кровь стерев себе запястья. — Тогда встретимся там, — лаконично ответил пожиратель и достал свою палочку. — Прощай, Гринграсс.

***

Мягкий луч солнца вытягивал Панси из объятий сна, пробуждая к новому дню. Слизеринка лениво потянулась, чувствуя приятную ломоту в теле. Что так радует тебя, Паркинсон? Отчего ты такая довольная? От этих внутренних вопросов девушка резко открыла глаза и моментально проснулась. Она провела эту ночь с Блейзом. Мэрлин… Осознание того, что ей предстоит вновь решать, как себя вести, убивало. Чего скрывать, ночь с Забини была прекрасна. Пэнс чувствовала, что любима слизеринцем. Будет ли она так думать сейчас? Повернув голову влево, где спал ее муж, брюнетка замерла. Он не спал, а тихо лежал и наблюдал за ее пробуждением, как хищник, притаившийся за деревом. Черные глаза внимательно следили за синими, подмечая меняющееся настроение. Блейз отчетливо видел, что Панси нервничает. — Не надо, — обрывая всевозможные страхи, прошептал Забини и притянул девушку к себе. Легкий поцелуй, едва ощутимое касание губ, трепетная ласка. Ты будешь моей всегда. Никуда не уйдешь и не сбежишь. А я буду любить тебя, пока не сдохну. — И мой характер тоже? — уточнила Пэнс, держать за смуглую шею. Блейз замер, осознавая, что она читала его мысли. Читала мысли! Он произнес те фразы про себя, будучи пока не готовым к их оглашению. Но столь интимная обстановка, глаза в глаза — и она поняла. Салазар, это невероятно! — Его.. особенно, — успокоил жену Забини и вновь припал к мягким губам, чувствуя полную удовлетворенность и отдачу. Вот так ему хорошо. Так и должно быть. Панси, подобно ручной пантере, лежала у него на груди и водила тоненьким пальчиком, вырисовывая витиеватые узоры. От ее действий Блейзу хотелось заурчать и подставить шею. Слизеринка забралась в самое нутро и ставила там свои порядки, дергая за невидимые ниточки. Пусть подергает. Немного. — Пора вставать, иначе твоя матушка нагрянет и застанет меня за твоим совращением, — усмехнулся Блейз, поглаживая оголенную спину брюнетки. — Хм, не чувствуя я твоего совращения, — изогнув бровь, подколола Пэнс. После чего поднялась и подошла к шкафу, выбирая платье на день. Полностью голой. Вид девичьих округлостей едва не лишил слизеринца самообладания, поэтому Блейз стремительно натянул вчерашние вещи и скрылся в ванной. Как щенок себя веду, ей Богу! Они спустились вместе, не зная, как вести себя, но все равно держась рядышком. Блейз даже обнял супругу за талию. Они радовались своему тихому долгожданному счастью и боялись, что может произойти что-то непредвиденное. Так всегда бывает у тех, кто очень долго ждал. В гостиной были закрыты двери, отчего Панси нахмурилась — они никогда не закрывались. Внутри слышались тихие голоса и звяканье посуды. У них опять гости? Мама что-то рассказывала. Переглянувшись с Блейзом, слизеринка толкнула дверь и вошла в комнату. На диване сидела Франческа в домашнем халате поверх ночной рубашки. Волшебница никогда не спускалась к чаю в таком виде. Переведя взгляд на ее собеседника, Паркинсон замерла и выронила ладонь мулата. Папа?! И вправду, Роберт Паркинсон сидел рядом со своей женой, ел медовый пирог, что остался после ужина, и выглядел пугающе. Нет, не настолько, чтобы дочь не смогла узнать отца, но все же. Черные волосы покрылись седыми прядями, кожа сморщилась и потемнела, что странно, после Азкабана все возвращались бледными. Крепкие прежде руки напоминали руки старика, а дорогой костюм, в котором его забрали, висел мешковатой тряпкой. Но глаза… В них по-прежнему горел огонь. Поразительно, ведь когда вернулся Малфой-старший, то походил на побитую собаку. Роберт не сдался и не опустился. — Папа! — и Панси кинулась отцу на шею, орошая ту горячими слезами радости. Забини неловко переминался с ноги на ногу. Неожиданно и быстро. Обратив внимание на Франческу, слизеринец отметил, что волшебница преобразилась. В ней уже трудно было узнать ту железную и жестокую даму, которую он привык видеть. С возвращением мужа она будто успокоилась и как-то посветлела, и дело не только в черных платьях. — Все, зайка, успокойся, — поглаживая дочь по голове, проговорил маг. — Дай мне познакомиться с зятем. Горящие усталостью глаза пристолбили Блейза к полу. Роберт поднялся и подошел к мулату, заставляя последнего нервно сглотнуть. Он не был готов к встрече с тестем. Молчание продлилось недолго, после чего волшебник протянул руку парню. Рукопожатие выдалось на удивление крепким. — Блейз Забини, сэр, — представился слизеринец. — Я был знаком с твоей матерью, мальчик. А теперь ты стал моим названным сыном, — речь Роберта лилась спокойно и обдуманно. — Но достоин ли ты моей Панси? Это еще предстоит доказать. Все присутствующие лишились дара речи и Блейз в первую очередь, который осоловело глядел на девушку. Ему придется доказывать свое право на нее перед Паркинсоном?! С ума сойти! — Не переживай, я пленных не беру, — усмехаясь и похлопывая парня по плечу, сказал Роберт. — Я пойду отдыхать, просплю пару дней, а потом займусь делами. Пораженный Блейз опустился рядом с Панси на диван и никак не мог взять в толк, что сейчас произошло. Мать с дочерью обнимались и тихо переговаривались, а он все сидел и молчал, обдумывая свое нынешнее положение. — Блейз, не волнуйся, — потрепала его по руке Франческа, — вы поладите. — Надеюсь.

***

Ступая в почти кромешной тьме вслед за отцом, Малфой гадал, где может находиться Астория. Они уложили уже троих, с последним резко расправилась Нарцисса, прикрыв мужа. Если я найду ее, нас будет ждать серьезный разговор. Невозможно бесконечно бегать от самого себя. Спустившись в подвал дома, Драко разочарованно отметил заброшенное помещение со всяким старьем, отнюдь не подземелья мэнора. Сестры Гринграсс однозначно в другом месте. Но где? — Люциус, — тихонько позвала Нарцисса, — а может они знали, что Питер придет? — И? — мужчина недоумевал. — Я думаю, что девочки могли быть где-то здесь, но так как отец пришел за ними, похитители повели их к нему. — Очная ставка, — подытожил Драко, соглашаясь с матерью. Все трое направились наверх, стараясь не нарушать тишину дома. Драко помнил то время, когда в мэноре расположился штаб Темного Лорда. Недели и месяцы беззвучия, местами пугающие собрания и оглушающие крики жертв, а после опять тишина. Малфой до жути не любил ее, она предвещала только смерть. Минуя современную кухню, слизеринец вплотную подошел к большим дверям, ведущим в гостиную. А потом — ее крик. То, что кричала Астория, Драко не сомневался. Он узнает ее из сотни других. Резкий выпад, но отец удержал за плечо. Не торопись. — Отпусти, отпусти меня! — зло зашипел блондин, отбрасывая его руку. — Посмотри сюда, — поманил его Люциус. В прорезях двери виднелись очертания пожирателей и семья Гринграсс, но Малфоя мало что волновало. Светлые волосы, разметавшиеся по полу, и согнувшаяся фигура — вот центр его внимания. Салазар.. Девушка скорчилась, закрыв лицо руками. Астория, держись, только держись. Нарцисса подала ему знак, что они с отцом обойдут гостиную с другой стороны, благо дом был построен по круговому принципу. Разобрать слова было не просто, но пытки Гринграсс прекратились. Она сломанной куклой лежала на полу, изредка всхлипывая. Твари, какие же они твари. Я хочу увидеть, как вы захлебнетесь своей кровью, как ваши мышцы будут рваться одна за одной от сводящего с ума Круциатуса. Я хочу слышать, как хрипнет ваш голос от постоянных криков боли, как вы теряете достоинство и визжите подобно мандрагорам. Видит Мэрлин, вы ответите. События развивались стремительно. Когда Долохов направил палочку на Питера, слева выступил отец и выбил ее из рук своего бывшего напарника. Следом ворвалась Нарцисса и обезоружила Уолдена, сразив его Петрификусом. Драко оставалось лишь помочь сестрам, но охраняющие их волшебники застопорили слизеринца. Над Тори возвышался Крэбб-старший, отец погибшего однокурсника. Не может быть, ведь его отправили на принудительное лечение в Мунго! Так он избежал Азкабана. Свихнувшийся от потери единственного сына, волшебник принял знакомую сторону, что тут скажешь. Но то было лишь секундное замешательство. Мощное парализующие заклинание — и мужчина упал навзничь. Подбежав к Астории, Драко перевернул девушку лицом к себе, отмечая уродливый красный шрам на полщеки от хлыста. В глазах стояли слезы, но хуже всего было ее отчаяние. — Я с тобой, шшш… — бормотал Драко, абсолютно забив на всех, — я здесь. Люциус расколдовал применимое Инкарцеро и освободил Питера. Гринграсс тут же направился к Дафне, которую удерживал за плечи Сивый. — Фенрир, отпусти девочку! — обратилась к нему Нарцисса, но вызвала лишь смех. — Тони, прости, но сделка есть сделка, — обратился к лежащему на полу лидеру и вонзил свои клыки в шею девушки. — Нет! — закричал Питер, но было уже поздно. Слюна вместе с геном оборотня смешалась с кровью Дафны, разгоняя по телу волчью сущность. Он обратил ее, как и хотел. Уж слишком хороша была старшая Гринграсс. Тонкая фигура изогнулась, прижимая ладонь к укусу. Никто из присутствующих не знал, как это больно. Тебя ломает изнутри, выворачивает суставы и разрывает легкие. — Милая моя, — Питер все-таки подхватил ослабленную дочь на руки и опустился вместе с ней на колени. Дафна содрогнулась в приступе кашля, захлебываясь сгустками крови. Лицо и без того побелело, а ноги била судорога. Астория следила за муками сестры на руках у Драко и не могла поверить: она умирает. Ее сестра умирает! — Вот же невезение! — воскликнул недовольно оборотень. — Мрут, как мухи, эти самки. Питер пытался перетянуть боль дочери на себя, шептал заклинания, гладил рукой по волосам, но жизнь покидала Дафну. Тело отвергло ген оборотня, оно было слишком слабым, чтобы обратиться. Большие глаза в последний раз посмотрели на отца и закрылись навсегда. Она ушла. — Нет, нет, Дафна! — закричала Астория и забилась в руках слизеринца. Драко пытался удержать девушку, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Да, Гринграсс-старшая была ему не безразлична. Она не заслужила такой смерти. Малфой не почувствовал, как перестал контролировать Тори. Блондинка поднялась и вытянулась, подобно струне. — Ты умрешь, — произнесла она слишком спокойно, обращаясь к Сивому. Что? Родная, не надо тратиться на этого ублюдка. Я сделаю все сам. Но мгновением позже слизеринец заметил, как стали удлиняться ногти на руках девушки и превращаться в когти. Проклятие запущено! Где-то в отдалении вздохнула Нарцисса, а Люциус отступил. На ногах стали лопаться джинсы, позвоночник скрутило и сгорбило, руки удлинились и покрылись белой шерстью. — Тори, не надо! — воскликнул Драко. Желтые глаза, обернувшиеся на него, сказали больше, чем он хотел. Астории там совсем не осталось. С клыков стекала слюна, волосы полностью перешли в шерсть, а тело трансформировалось. Мэрлин, буквально минута, и перед ними стояла большая полярная волчица! Драко видел ее лишь в виде патронуса, наяву — гораздо больше. Траурный вой оглушил присутствующих. Она направилась на Фенрира. — Охохо, вот это поворот! — прорычал Сивый и задрал голову в воинственном рыке. Уже родившись с этим проклятьем и проведя всю жизнь в обличье оборотня, он умел перекидываться без полнолуния. Грязная серая шерсть, огромное туловище и толстые когти. Он сильный, сильнее Астории. Скребя по полу и безнадежно кромсая дорогой паркет, Сивый был готов сразиться и почувствовать еще одну свежую плоть на своих клыках. Бой двух волков — белоснежного и серого — заставил всех замереть. Силы и опыт были явно не равны. Каждая атака девушки заканчивалась неудачей, она не умела драться ни в человеческом, ни в животном теле. Драко направил палочку на Фенрира, намереваясь вырубить того, но потом вспомнил 2 мая, когда заклинания практически не действовали на его братию. Шаг вперед, два назад — бой вел Сивый, изрядно потрепав волчицу. Он хотел с ней поиграть, абсолютно забыв об осторожности. Но Малфой понял что-то более важное в поведении обращенной волшебницы. Астория или волчица, он не знал, как ее называть, выматывала оборотня, прикидываясь слабой стороной. В определенный момент, когда тот открыл шею, последовал резкий прыжок, и длинные острые клыки сомкнулись на главной артерии. Она просто повисла на нем, сжимая тиски, заставляя противника брыкаться и рвать ее шерсть когтями. Она ни за что не отпустит. Когда оборотень ослаб и почти потерял сознание, волчица разжала клыки, давая тому вздохнуть, а после вновь накинулась, выгрызая кадык и заливая весь пол кровью. Нарцисса отвернулась, не в силах лицезреть кровавое месиво и куски плоти, пока Астория в волчьем обличье разрывала уже мертвое тело на куски. — Тори, все, остановись, — Драко подошел близко и протянул руку, — достаточно. Где-то на заднем плане очухался Долохов и вступил в борьбу с Малфоями. И надо сказать, силы были равны. Лидер Сопротивления не собирался так просто сдаваться, тем более Питер был слишком занят своими дочерями, чтобы помочь предателям. Он побеждал их при Лорде, победит и теперь. Волчица обернулась на блондина и злобно зарычала. Она не узнавала его. Обнажив красные клыки, животное повернулось к слизеринцу и стало наступать. Астория, это же я, Малфой! Палочка не поднималась, а губы не слушались. Драко не мог проклясть Гринграсс, пусть и такую. — Эверте Статум! — бело-желтый луч ударил волчицу, отбрасывая ее на несколько метров назад. Малфой обернулся и заметил Питера с палочкой в руках. Усиленная версия Остолбеней — и волчица отключилась. Отец вырубил собственную дочь, применив мощную боевую магию. Сквозь слезы Гринграсс поднимает тело Дафны и опускает его рядом с Асторией, которая еще не успела трансформироваться обратно, а после и сам садиться. В метрах от него идет ожесточенный бой, сверкают вспышки, но ему все равно. Дрожащей рукой волшебник убирает упавшую прядь с лица старшей дочери и что-то ей бормочет. Он должен попросить прощение у Дафны. Если бы не его гордыня, если бы не дела с Министерством, ты была бы жива, моя дорогая. Прости, что ввязал тебя в это. Прости, что больше волновался за Тори, когда ты так нуждалась в моей защите. Прости, что не уберег. Ты ушла, так и не вкусив полноценной жизни. Прости меня. Прости!