Слизеринцы

Вот и всё — я обещаю гореть Ярче всех, и до конца, до конца Быть собой и ни о чём не жалеть Вот и всё — просто запомни меня!

Застегнутая на все пуговицы белая рубашка, черный костюм, идеально уложенные платиновые волосы — Малфой собирался тщательнее, чем когда-либо. Этим утром его семья была приглашена в Министерство на слушание по делу Гринграсс. Ну, как приглашена. В принудительном порядке. Драко уже обо всем договорился с родителями: они ничего не видели и ничего не знают. Однако Люциус попросил сына не сильно возлагать надежды на их показания. Пожирателям, пусть и бывшим, мало верят. Ровно в одиннадцать часов они спустились в зал заседаний суда. У Нарциссы дрожали руки от запаха пыльных портьер, волшебница слишком хорошо помнила их судебную тяжбу. — Малфои, займите свои места, — скрипучим голосом потребовал секретарь. Драко обвел глазами судейскую коллегию. Почти в полном составе. Неужели нет других более важных дел? Салазар свидетель, судить собираются жертву. — Суд приглашает Питера и Маргарет Гринграсс! Через боковую дверь вошли родители Астории. Глубокая морщина залегла около рта у Питера, состарив того лет на десять. Стеклянные холодные глаза ничего не выражали, но Малфой знал волшебника достаточно, чтобы понять, Гринграсс в тихой ярости. Одна дочь погибла, а вторая в шаге от тюрьмы. Ты был так приближен к власти, а теперь сам оказался под прессом закона. — Драко, они ничего не докажут, — горячо зашептала мама ему на ухо. Слизеринец лишь кивнул и обратил внимание на Маргарет. Она много плакала, о чем кричали воспаленные глаза, но шокировала Драко толстая седая прядь. Некогда роскошные темные волосы теперь «украшало» свидетельство пережитого горя. Малфой ждал появления Астории, но ее все не было. Сердце блондина учащенно билось от одной мысли о том, как Тори займет место подсудимого. Эта девушка не в состоянии и шмеля обидеть, а случившееся следует считать защитой, не иначе. Однако славное магическое сообщество решило по-своему. — Сегодня слушается дело Астории Гринграсс, — обвинитель поднялся. — Волшебница обвиняется в незаконном применении анимагических способностей, предположительно крупный хищный зверь. Напоминаю, что в реестре зарегистрированных анимагов мисс Гринграсс не значится. Для выяснения обстоятельств суд вызывает Люциуса Малфоя. Погодите, а Асторию вы пригласить не хотите? Что вообще происходит? Драко с трудом заставлял себя сидеть смирно и не показывать своего состояния. Но, Мэрлин, как это тяжело! — Не могу ничего сказать по этому поводу, — надменно ответил на заданный вопрос отец, всем своим видом излучая недовольство по поводу нахождения здесь. Люциус выглядел так, словно еще секунда, и его стошнит. И в кого я такой? — Спасибо, мистер Малфой, — кивнул головой сотрудник министерства. — Прошу подняться Драко Малфоя. На негнущихся ногах слизеринец прошел к стойке, чувствуя, как вспотели ладони, а к горлу подступила тошнота. Еще в мэноре они обсуждали вариант применения к свидетелям легилеменции, но Нарцисса отмела такое предположение. Новый министр магии Кингсли и политическая верхушка строго блюли нравственный закон и право невмешательства в подсознание волшебника. Сыворотка правды входила в этот список, именно поэтому ложь лилась из уст Малфоев легко. — Драко, вы долгое время проживали бок о бок с обвиняемой. Не замечали ли вы склонности к агрессии и легкой возбудимости? — Нет. — Вы утверждаете, что в доме номер 81 по Риджент-Стрит факт применения анимагических способностей не имел место быть? — Я не мог уследить за всеми, как вы понимаете, но за Асторией я следил. И могу утверждать, что нет, — слизеринец подметил, как выдохнула Маргарет, сжимая руку мужа. Не волнуйтесь, миссис Гринграсс, я не сломаюсь. Но поможет ли это? — Хочу уточнить, мистер Малфой, в курсе ли вы, что патронусом Астории Гринграсс является полярный волк? Вот же крысы министерские, бьют прямо по больному. По залу прошелся легкий шепоток, присяжные маги стали переговариваться и кивать головой. Сволочь, он наводит их на определенное умозаключение! — Да, я знаю об этом. — Тогда последний вопрос, и вы будете свободны, — обратился к нему волшебник. — Я и так свободен, — бросил Драко. — Конечно, конечно, — оговорился мужчина. — Мне и всем присяжным очень интересно узнать нюансы смерти известного оборотня Фенрира Сивого. Вы видели, как это произошло? Драко замер. Думай, парень, вопрос не так прост, как кажется. Ответишь «нет» — наведешь дополнительное подозрение на девчонку. Ответишь «да» — придется на ходу придумывать правдоподобную ложь. Длительное молчание вызвало недовольство среди уважаемой публики. — Пока молодой человек вспоминает подробности, — съязвил обвинитель, — напомню суду, что тело оборотня было сильно повреждено. Многочисленные рваные раны, плоть будто вспороли острым ножом, огромная кровопотеря и, что самое неприятное, изувеченное горло! Ох, и тварь же ты. Думаешь вот так склонить присяжных в сторону вины? Не выйдет. Не в этот раз. — Я убил его. Тупое выражение на лице обвинителя даже позабавили слизеринца. Ну что, выкусил? В зале сразу повисла тишина: мать вскочила со своего места, Гринграсс непонимающе щурил глаза, а у присяжных открылись рты. Спокойно, Драко, тебе не привыкать быть в центре внимания. — Я применил к нему заклятье Сектумсемпра, — подтвердил блондин. — Несколько раз. — Я не знаю такого заклинания! — какая-то женщина, зануда, видимо, выкрикнула свое мнение. — Да, мистер Малфой, — согласился волшебник, — что это за заклинание такое? Каковы его свойства? — Его создатель Северус Снегг, — при упоминании имени крестного по залу прошла волна шепота, но в целом держалось молчание. — Оно рассекает плоть. Существует и контрзаклятье. Раны, полученные от проклятья, никогда полностью не исчезают. — Есть ли у вас какие-то доказательства? — никак не унимался обвинитель. — Не пустые слова, а реальная основа? — Уродливый шрам у меня на груди является подходящим подтверждением? — завелся Драко. Поднялся шум, волшебники стали яростно обсуждать поднятую тему, Люциус доказывал сидящим рядом правоту слов сына, а обвинитель тихо переговаривался с главным судьей. Они ему не верят. Проклятье! — Учитывая прошлое, мистер Малфой, суд не может в полной мере доверять вашим словам, — монотонно проговорил волшебник. — Вы могли получить свое ранение во времена… — Это правда. Негромкий голос с самого верха трибун оборвал обвинителя на полуслове, и все присутствующие обернулись на говорившего. С краю у прохода сидел молодой аврор. Гарри Поттер. Видимо, он проник в зал уже в разгаре процесса, поэтому его появление осталось незамеченным. Они могли не верить ему, Малфою, бывшему пожирателю. Могли не верить любым доказательствам, даже к Мэрлину остались бы вопросы. Но слово героя войны, самого Поттера, ценилось дороже философского камня. Еще бы. С твоей легкой руки, шрамоголовый, я чуть не сдох тогда в туалете Плаксы Миртл. — Спасибо, мистер Малфой. Драко опустился рядом с матерью, почти сразу ощутив прохладную ладонь на своей шее. Цирк уродов, по-другому не назовешь то, что здесь происходит. ГДЕ ОНА?! Слизеринец расстегнул пуговицы пиджака и ослабил ворот рубашки. Ему безумно хотелось уйти, прямо сейчас встать и исчезнуть к чертям. Но вместе с ней. — Суд приглашает Асторию Гринграсс!

***

*Двумя часами ранее. — Я не позволю провести Тори и день за решеткой! Девушка сидела на грубо сколоченной лавке, разглаживала невидимые складки на юбке и молчала. Родители буквально разрывались от мысли, что ей грозит тюрьма. Почему-то сама Астория не чувствовала страха, внутри было пусто. Последние дни прошли как в тумане, все воспоминания окрашены в темно-серый цвет. Даже слез не осталось. Осталась лишь зияющая дыра в груди размером с маленькую планету, сквозь которую проходили все чувства и эмоции. И там не было никаких звуков, только всеобъемлющая тишина, впитывающая все — шум дождя, свист ветра, шепот матери. Часть ее самой умерла. — Что ты задумал, Питер? — дернув мужа за рукав, спросила Маргарет. — Если все пойдет не так, если Малфои сдадут Асторию ради своей шкуры, — при упоминании его фамилии Тори вздрогнула, — я выкраду дочку и увезу так далеко, что никто нас найдет. — Не надо, папа. Она и впрямь не хотела. Астория слишком устала от постоянных переездов, устала скрываться и жить в бегах, бояться каждого шума за стеной и голосов за дверью. Хватит. Надо остановиться и принять жизнь такой, какая она есть. Господи, Дафны больше нет! Как можно жить дальше, если сестру положили в деревянный ящик и закопали? Пару лет, а ей грозит 3 года заключения, и не нужно будет больше ничего скрывать. Тори с трудом вспоминала случившееся после того, как глаза Дафны закрылись навсегда. Она выпустила зверя, позволив ему забрать боль потери. Она обратилась. Проникая сейчас в глубины своего подсознания и применяя способность окклюмента в полную силу, Гринграсс лишь отрывками могла увидеть то, что сделала. Даже не увидеть, а почувствовать. Металлический привкус крови во рту, резкий запах шерсти, успокаивающий голос за спиной. Боль. Питер не отвечал. Несмотря на мнение дочери, он был твердо уверен, Астория не переступит порог тюрьмы. Никогда.

***

Сначала в проеме показался рослый мужчина в форме, и только потом появилась она. Ее сопровождали под конвоем из двух волшебников. Драко поднялся, чтобы лучше разглядеть Тори, но увиденное заставило его замереть. Какого черта?! Вы привели другую девушку? Взгляд голубых глаз, направленный на отца, рассеял сомнения. Нет, это все еще была знакомая ему Гринграсс, но Малфой не узнавал ее. По тонким плечам струились длинные волосы, но их цвет! Они были каштановые. Слизеринец все-таки сел на место, удерживаемый Люциусом. Либо я ничего не понимаю, либо у Гринграсс принято красить волосы в самое неподходящее время. Девушка прошла к месту подсудимого и села на подготовленный для нее стул. Драко следил, как поднимается и опускается ее грудь. Дыхание было размеренным, руки спокойно лежали на коленях. Что они с тобой сделали? — Мисс Гринграсс, — тон обвинителя уже не казался таким угрожающим, — суд находится в замешательстве. Показания свидетелей разнятся с добытой аврорами информацией, поэтому мы вынуждены пойти на крайние меры. О чем он говорит? Какие еще нахрен крайние меры?! Они не могут применять к ней что-то, что противоречит настоящим магическим законам. Если только.. — Хорошо, — едва кивнув, ответила Астория, — я согласна. Малфой слушал и не мог поверить: она сдалась. Сломалась, не в силах без конца продумывать ходы и слова, жить, уже забывая, где заложена истина. Гринграсс больше не хочет бороться. Драко бросил взгляд на Питера, который, подобно орлу, следил за ситуацией. А что ты задумал, старый лис? Слизеринец вдруг понял, что волшебник не собирается вот так просто отдавать свою единственную дочь в руки «великого» правосудия. Ох, мать честная, ему и карты в руки! — Суд приглашает Гринвальду Гудман! Появление загадочной особы затянулось, и лишь спустя минуту в зале появилась уже немолодая женщина. Длинное многослойное платье не могло скрыть худобы, тонкие щиколотки готовы были сломаться от удара каблуков по деревянному полу. Маленькая шляпка с сеточкой на глазах удачно скрывала лицо волшебницы, но Питера, похоже, это ничуть не смущало. — Да как вы смеете?! — не своим голосом закричал маг. — Это вне закона! И тут Малфой понял, что Гринвальда, если можно так сказать, являлась коллегой отцу Астории. Ну, или что-то наподобие того. Ведь откуда Питеру знать эту странную женщину, если не по работе. — Мисс Гринграсс, суд в курсе, что вы обладаете окклюментными способностями большой силы, — разъяснил волшебник, — поэтому с вами будет работать миссис Гудман. Под воздействием ее магии вы не сможете сопротивляться. — Сопротивляться? — непонимающе переспросила совсем притихшая Астория. — Да, — почти извиняющимся тоном ответил мужчина, — если вы являетесь анимагом или способны принимать обличье любого существа, волшебница заставит вас превратиться. Гринвальда применит Заклятие принудительного обращения. Тори не ответила, но подняла глаза на отца. Что Драко смог увидеть в этом взгляде? Обиду за его деятельность? Раньше пытал ты, теперь это придется пережить мне, причем на глазах у всех. Или в них светилась мольба о помощи? Слизеринец не знал, но украдкой достал свою палочку. Если Гринграсс затеял после обращения дочери что-то безумное, ему пригодится помощь. — Не волнуйся, — прошептала Гринвальда так, чтобы ее услышала только Астория. — Я постараюсь действовать аккуратно. Девушка задержала дыхание и, прежде чем начать, пробежалась глазами по залу. Она искала его. Тори не знала, зачем это делает, ведь все и так ясно, но ей хотелось в последний раз ощутить ласкающий взгляд серых глаз. Малфой понял и тут же вскочил со своего места, ухом различая недовольный возглас позади. Их взгляды встретились лишь на миг, но слизеринцу этого хватило, чтобы удостовериться. Они не заберут ее у него. — Vicissim! — прошептала Гринвальда, проникая зелеными глазами Астории прямо в душу. Гринграсс хотела закричать, чтобы все отвернулись, чтобы не смотрели на это. Но еще больше Тори мечтала умереть на месте, чтобы больше никогда ее проклятье не подействовало. Пусть все закончится, умоляю, пусть все закончится здесь! Драко до хруста сжал деревянную спинку сиденья перед собой. Палочка жгла руку, в любой момент он был готов воспользоваться ею, но оторваться от пронзительных голубых глаз и одинокой слезы на щеке слизеринец не мог. Трансформация в волка — зрелище не из приятных. Это происходило не так, как у Минервы Макгонагалл. Преподаватель превращалась за секунды, вызывая восторг у наблюдавших. Блондин понимал, что кроме резкой боли во всем теле, Гринграсс испытывает чувство стыда. Животная природа брала свое, магическое начало отступало назад. — Драко, — Нарцисса осторожно тронула сына за руку, — я не понимаю.. Секунда. Другая. Ничего не происходит. Астория по-прежнему оставалась в человеческом теле. — Прекрати сопротивляться! — потребовал обвинитель, дергая Тори за плечо. — Она и не сопротивляется, Генри, — проговорила Гринвальда, разрывая зрительный контакт с подсудимой. — Просто не обращается. Для меня здесь больше нет работы. Питер смотрел и не мог поверить. Они спасены? Но как? Гудман никогда и никого не жалела. Ее сила восходила к самим основателям Мунго, и за долгие годы работы в одном отделе Гринграсс хорошо изучил волшебницу, чтобы понять — жалость здесь ни при чем. Даже если бы он знал заранее о процедуре принудительного обращения, даже если бы ползал на коленях, Гринвальда не стала бы малодушничать. Тогда почему его дочь выдержала испытание? А вот Маргарет были не нужны объяснения. Во всеобщей суматохе женщина преодолела ряды присяжных, почти бесцеремонно расталкивая галдящих волшебников, и оказалась рядом с растерянными Малфоями. — Миссис Гринграсс? — непонимающе пробормотал слизеринец, смотря на взъерошенную Маргарет. — Ничего не говори, Драко, — оборвала все вопросы и заключила того в крепкие объятья, — дай мне тебя обнять. Она прошла через это двадцать лет назад. Тогда молодой и дерзкий Питер спас ее от себя самой, а теперь настал черед Астории. Чары родового проклятья спадают, когда защиту о носителе берет на себя готовый к этому мужчина. Маргарет думала, что волосы Тори потемнели от пережитого стресса, такое бывало у ее старших кузин. Но дело было совсем в другом! Уже тогда этот бледный юноша влюбился в ее дочь. Конечно, у волшебницы возникли сомнения, ведь Питеру требовалось жениться на ней, чтобы дать обратный отсчет, а тут… Может, времена другие, молодежь решает проблемы сплеча и ныряет в омут с головой, а может, любовь и впрямь творит чудеса. Драко вышел из зала суда вслед за отцом, потом они еще долго петляли по витиеватым и мрачным коридорам и, наконец, оказались на свежем воздухе. Нарцисса не захотела воспользоваться общими каминами и настояла на трансгрессии. Слизеринец в радостной суматохе не успел проследить, куда Питер увел Асторию, но миссис Гринграсс ясно дала понять, что он сможет ее увидеть сразу после окончания. И еще она как-то странно вела себя, даже потрепала его по щеке, отчего у Драко едва челюсть не отпала. Выйдя из здания, Малфой сразу заметил две знакомые фигуры. Блейз и Панси стояли неподалеку и переговаривались. Они пришли поддержать его. Салазар, неужели и на моей улице будет праздник? Астория спасена, преследователи ликвидированы, а друзья рядом. Сказка. — Ну как? — нетерпеливо спросила Пэнс. — Мы победили, — улыбнулся ей Драко. Блейз обнял блондина и похлопал по спине. Собираясь встретить Малфоя после суда, мулат молился, чтобы все прошло удачно, ведь его друг влюбился. Впервые и сразу так сильно. По-другому не могло быть. С такими людьми, как Драко, это случается крайне редко, практически никогда. Поэтому чувство зачастую болезненное и надрывное. Несчастные всячески стараются его оттолкнуть, списать на влечение или приворот, но делают только хуже. Их затягивает с головой. — Драко, нам тебя ждать? — издалека поинтересовался Люциус. Слизеринец отрицательно покачал головой, и семья Малфоев трансгрессировала в мэнор без сына. Панси о чем-то щебетала, Блейз вторил ей, но Драко неотрывно следил за входными дверями, откуда должны были появиться Гринграсс. Или они воспользуются камином? Нет, она не может вот так уйти, не поговорив с ним. Рядом стояли припаркованные автомобили Министерства, занимающиеся развозом волшебников. Очевидно, что Питер воспользуется их услугами. И действительно, через несколько минут на ступеньках здания появилась чета Гринграсс. Маргарет вела дочь под руку, Питер шел позади, прямо на ходу раскуривая толстую сигару. Облегчение читалось в глазах мужчины. Еще бы, ведь он готовился к бою и последующему бегству. Малфой не выдержал и махнул рукой, привлекая внимание волшебников. Тори бросила на блондина отрешенный взгляд и замерла. Он здесь. Он пришел в суд, он лгал ради нее, защищал, даже взял вину на себя. Такой же красивый и холодный, со своими серыми пронзительными глазами. Мэрлин, зачем ты это делаешь? Зачем разбиваешь мне сердце? — Иди, — мама подтолкнула ее. На ватных ногах Астория подошла к слизеринцу, который, в свою очередь, тоже отошел от друзей. Они встретились прямо в центре площадки у Министерства, на голом асфальте, окруженные толпой снующих по своим делам волшебников. — Астория, — он практически выдохнул ее имя. — Не нужно было лгать насчет Сивого, — начала Гринграсс, но блондин жестом ее остановил. — Забудем, — Тори почувствовала, как кончики ее пальцев сжимает теплая ладонь слизеринца. — Куда вы сейчас направляетесь? Драко знал о новом доме, который купил Питер. Ему просто был нужен адрес, чтобы завтра наведаться в гости под вежливым предлогом. На самом деле, он собирался проводить все ночи и дни рядом с ней, но, вероятно, Гринграсс-старший не оценит его стремлений. Пока. — Домой, — девушка сглотнула, теребя длинный локон непривычно темных волос. — В Норвегию. Малфой смотрел в безумно красивые голубые глаза, ставшие еще более яркими на фоне темных волос, и не понимал, что она говорит. Почему ты такая грустная, девочка моя? Тебе больно? Стоп. В НОРВЕГИЮ? — Ты не можешь уехать, — просто сказал Драко, не находя других слов. — Я не могу остаться. — Но почему? — слизеринец не верил своим ушам. — Сейчас все наладится, тебя полностью оправдали, у вас есть дом… — У тебя что-то было с моей сестрой? — пытаясь не смотреть в ошалелые глаза, спросила Гринграсс. Твою мать. Пожалуйста, не спрашивай меня, не надо! Это было сто лет назад и не имеет никакого отношения к тебе. Это было детским увлечением! Все эти мысли пронеслись у него в голове, но Малфой не мог их озвучить. Он не хотел ей врать, но и сказать в лицо правду не мог. — Да какая разница?! — в сердцах воскликнул Драко. — Большая, Дафна умерла, — отрезала Тори. — Хотя нет, не говори, я не хочу знать больше, чем уже есть. — Ты не можешь вот так уйти, — прошептал Малфой, — я люблю тебя. Астория не смогла сдержать слез, которые против воли скатывались по щекам, оставляя влажные дорожки. Она мечтала услышать эти слова, но сейчас они вызвали лишь боль. Девушка подняла прохладную ладонь и провела по щеке слизеринца, отмечая гладко выбритый подбородок и напряженные скулы. Как же она тосковала по мягким платиновым волосам, по ироничному взгляду, по требовательным губам и свежему запаху тела. Как она будет по всему этому скучать! — Драко, с тех пор как мы встретились, моя жизнь подкосилась. Нет, она просто пошла под откос, — она говорила быстро и сбивчиво. — Родители скрывали правду о себе, о том, чем занимается отец, обо мне и о проклятье, что едва не лишило меня свободы. Потом эти бесконечные скитания по чужим домам, страх за свою жизнь, неведенье. Разрушились мои планы на будущее, я полностью потеряла себя. — Астория… — Не перебивай! Потом ты, — она запнулась, смотря на Драко и на нервно перекатывающийся кадык. — Порой ты вел себя отвратительно, доводил меня до слез своей холодностью и сарказмом. То отталкивал, то притягивал. Я думала, сойду с ума от такой неопределенности. Но хуже всего, что я все равно влюбилась в тебя. Астория замолчала, сдерживая слезы и выравнивая дыхание. Это оказалось тяжелее, чем она думала. Внутри все разрывалось, а взгляд затянутых поволокой серых глаз только подливал масла в бушевавший огонь. — Меня похищали и пытали, я видела пытки своей сестры, а потом и ее ужасную смерть. Я оборачивалась волком и сама убивала. И знаешь, что самое отвратительное? — она даже усмехнулась. — Мне нравилось его убивать. Я бы сделала это еще не раз. — Остановись, умоляю, — Малфой не мог слушать такую ничем не прикрытую правду. — Мой отец был вынужден воспользоваться мощным боевым заклинанием, чтобы я не натворила еще большей беды. Меня судили, ко мне применяли магию принудительного обращения. И одному Мэрлину известно, почему волчица внутри меня не откликнулась. Я слишком устала, Драко. Я больше не хочу. Она поднялась на цыпочках и прижалась влажными солеными губами к губам слизеринца, обхватывая того за шею. Поцелуй не был наполнен страстью. Малфой ответил, с горечью понимая, что поцелуй полон боли. Астория прощалась с ним. Его руки блуждали по ее спине, зарываясь в волосы. Не оставляй меня, Гринграсс. Без тебя я умру. Ей было плевать, что люди вокруг осуждающе смотрели. Проходите мимо. Плевать, что где-то за спиной это видели родители. Сами не без греха. Астория хотела продлить этот миг, но рано или поздно ей придется уйти. Уйти, чтобы не дать обстоятельствам осквернить их любовь еще больше. Уйти без него.