Главное - не вдумываться в происходящее

Двадцать минут. Двадцать минут офонаревания. Я сижу на полу, уперев спину о двери вагона и положив на вытянутые вперед ноги рюкзак и чехол со скрипкой. Двадцать минут стоит полная тишина. Никаких звуков. Никто не разговаривает, никто не шевелится. Разве что я поменяла минут десять назад свое местоположение. А, еще несколько минут назад машинист объявил по чудом уцелевшей связи, чтобы пассажиры не беспокоились. Чтобы мы не пытались открыть двери вагонов самостоятельно, ибо не получится, что скоро должны прибыть спасатели и чтобы мы, по возможности, помогли всем раненым. К счастью, пока что никто из наших пассажиров не пострадал. Но атмосфера в вагоне царила просто адски напряженная. Было такое ощущение, что от всеобщего напряга воздух в любой момент может взорваться и разлететься на мельчайшие частицы чего-то. Честно говоря, у меня уже начал закипать мозг от этого гребаного, до жути напряжного воздуха. От передозировки адреналина в моем туловище с моего лба медленно скатывалась капелька холодного пота. Я сидела в полном расслабоне, не смотря на то, что происходило и происходит вокруг до сих пор. А что напрягаться то? Это все равно ничем не поможет в этой ситуации. Надо расслабиться и более ли менее отключить свой мозг, а то так и до дурки не далеко, господа. Люди, сидящие в вагоне, в отличие от меня, ни на секунду не расслабили свои туловища. Все сидели, сжавшись в комочки до предела. Те, у кого была пара, вжались друг в друга, а те, кто был одинок, изо всех сил прижимались к поручням, сидениям и стенам, отчаянно вслушиваясь в каждый шорох. Так продолжалось еще добрых минут сорок. Если не больше. Честно говоря, в такой ситуации теряешь счет времени. Оно становиться каким-то совсем уж безразличным. Слава богам асгардским, что это, видимо, все-таки не теракт. Иначе бы не стояла такая гробовая тишина. За все то время, что мы провели в поезде в стоячке, я не двигалась с места. Не знаю, то ли было лень, то ли было пофиг. Короче говоря, не стану себя оправдывать и искать объективную причину того, почему я сидела на одном месте и не пыталась ничего предпринять. Дебил? Дебил. Но, в конце концов, я начала чувствовать покалывание в боку. Ну, зашибись. Не хватало еще онемения конечностей. Это будет уже слишком весело для этой вечеринки, ребят. Из-за противных ощущений я поморщилась и начала ёрзать по полу, пытаясь унять боль. Из-за шума, создаваемого моим туловищем, трущимся об пол, весь вагон резко перевел свой взгляд на меня. Да что не так то? Никогда не видели женщину, трущуюся об пол? Странный вы народ, американцы. Покалывание в боку все отказывалось проходить, и я, не желая больше мучиться от этой хрени, привстала на руках и начала медленно подниматься с пола, хватаясь руками за все, что подворачивалось. Встать мне далось крайне тяжко. У меня просто ужасно ныла голова. Что-то она у меня в последнее время слишком часто болит. Надо завязывать с подобного рода «приключениями», а то я так всю жизнь просижу на антибиотиках. Поднявшись на ноги, я пошатнулась и вцепилась руками в поручень. В глазах появилась легкая черная пелена, которая, все же, быстро спала, и нормальное зрение вновь вернулось ко мне. Заново научившись стоять на ногах, я сделала пару шагов и остановилась, уперев руки в боки и оглядывая территорию. Ну, Бетти. Пора тебе вновь возвращаться. Надо как-то разряжать обстановку. Я глубоко вдохнула, прикрыв глаза. Что же мне сделать то такого, чтобы мои одновагонцы немного расслабились и перестали думать о всякой фигне? В конце концов, даже если нам сегодня и суждено сдохнуть, то делать это с отчаянием и страхом в глазах – не дело. Ну, как по мне так. Помирать, так с музыкой, господа. Чисто мое мнение. Бетти возвращается. Ликуйте, народы Соединенных Штатов Америки, главный клоун Британии дает бесплатное предсмертное представление в одном из ваших подземных вагонов! Резко открыв глаза, я нацепила на лицо самую добродушную и широкую улыбку, на которую только была способна и окинула озорным взглядом весь вагон. Люди, которые пристально на меня смотрели, явно чуть чуть офигели, но мне было уже все равно. Программа по веселению народа была включена, и ничто уже не сможет остановить ни программу, ни меня. -Ну, господа. Чем займемся? – сказала я, продолжая осматривать офонаревших пассажиров. На мой зов не откликнулся абсолютно никто. Только девочка с большим бантом на голове немного отлипла от женщины, сидящей с ней рядом, и с интересном взглянула на меня. Ла-а-адно. Хорошо-о-о. Продо-о-олжим. -Нет, ну я, конечно, тоже могу помолчать, но, по-моему, это крайне скучно, - сказала я, еще шире растянув на своем лице улыбку и глубоко вздыхая. Крепись, Бетти. Никто не говорил, что будет просто. Пассажиры продолжали молчать, пустыми глазами глядя на меня. Боги асгардские… Ну почему все так сложно? -Ладно. Молчите. Но я молчать не буду, с вашего позволения, - я начала медленно продвигаться в правую сторону вагона, - Меня Бетти зовут. И, да. У меня довольно странный акцент. Я просто не местная. Я из Англии. Попала сюда довольно, знаете, странным образом… Ну, рассказывать не буду. Долгая история. Я выбрала путь какого-то стендапера из шоу комиков, но другое в голову просто не приходило. Честно. Я дошла до одинокой девушки, которая еще совсем недавно читала книгу, а теперь обеими руками вцепилась в поручень, уронив книгу на пол. -Здрасьте, - я протянула руку девушке, чтобы поздороваться. Она, на мое удивление, все же протянула свою руку мне. Что ж. Это радует, - Меня Бетти зовут. Вас как? -Джесс, - дрожащим тихим голосом изрекла девушка. Пожав руку Джессике, я подняла с пола её книгу. Ого. Джек Лондон. Алая чума. Вовремя же она решила подзарядиться подобной литературой. Хах. Осмотрев книгу, я вручила её обратно Джессике, которая уже с меньшим напрягом наблюдала за моими манипуляциями. -Читала. Не могу сказать, что книга одна из самых любимых, н-н-о-о, что-то в ней есть. Интересно вот недавно стало. А недавно хрен откуда взявшаяся «эбола» - это часом не Алая чума? – сказала я и хитро улыбнулась. Девушка несколько мгновений осмысливала услышанное, а потом, на мое удивление, широко улыбнулась и даже издала нечто наподобие смешка. Ну, блин. Шутка же хрено-о-овая… Хах. Но приятно. Ладно, дело двигается. Продолжаем. Я развернулась и пошла в обратном направлении. Двух офигевших мужиков я решила оставить в покое и прошла мимо них. Теперь я добралась до парочки влюбленных, которые сидели прижавшись друг к другу и держась за руки. -Бетти, - снова протянула руку я, здороваясь. Сначала мою руку пожал парень, а потом девушка. Выяснилось, что парня зовут Том, а девушку Лизи. Больше говорить что-то они пока что были не готовы. Ну и ладно. На том спасибо. Дальше последовал зависимый от телефона Люк, барабанщик Стен и аккордеонист Крис. И вот, в конце концов, я добралась до женщины с девочкой. Поздоровавшись с женщиной Гвен, я встала на одно колено рядом с девочкой и так же протянула ей руку, чтобы поздороваться. -Бетти, - сказала я, улыбаясь. Девчушка была очень забавная. Сначала она со вниманием долго оценивала протянутую мной руку. Не сдержав свое «хорошее» настроение, я сказала: -Рука почти чистая. Не боись. Девочка подняла свои огромные глаза на меня, хитро их сузила и широко улыбнулась. -Кисси, - сказала девочка, пожимая своей маленькой ручкой мою ладонь. -Она Китти, - сказала Гвен, сидящая рядом, - Она просто не очень хорошо говорит. У Гвен явно немного поднялось настроение. Видимо, она очень любит свою дочку. Ну, или кто она ей? Пока что это еще тайна, но скоро узнаем. Мы скоро все узнаем. Честное пионерское. -Да это не проблема, - отмахнулась я, вставая с колена, - Я тоже иногда говорить не умею. Ну, вот прямо вообще не умею. Знаете, бывают приступы амнезии, когда забываешь все слова, которые знал, и язык начинает та-а-ак заплетася, сте самь не понимаесь, сте говолись. Я начала усиленно кривляться, чем очень хорошо рассмешила Китти. У неё был такой прикольный смех, что я сама не удержалась и начала смеяться вместе с ней. Нет, ну какая же клевая девчонка, а. Вот по больше бы таких. Ей богу. Не прошло и минуты, как Гвен уже начала широко улыбаться, глядя на нас с Китти, а настроение всего вагона начало потихоньку подниматься. В общем говоря, надо продолжать в том же духе. Не дело это. Жить в напряге. Надо радоваться жизни даже тогда, когда это совсем неуместно. А иначе, зачем жить? По мне так, в любой жизненной ситуации, какой бы она не была сложной и опасной, надо смеяться и оставаться человеком позитивным. Хотя бы для того, чтобы люди вокруг тебя улыбались. Ведь что может быть лучше того, что вокруг тебя все улыбаются? По-моему, улыбка – самая ценная в человеке вещь. А когда ты даришь людям улыбку – ты сам становишься ценным. Разве не так?...