Главное - не вдумываться в происходящее

Ну, ё маё. Ну почему ночью не работают продавцы хот-догов? Где в этом мире справедливость?! Я считаю, что продавцы еды должны работать круглосуточно. Кто ж знает, когда люди проголодаться могут? А вдруг, они экстренно проголодались и им срочно нужна еда? Вот что будет делать мэр этого города в том случае, если человек ночью умрет от голода рядом с фургончиком хот-догов, нацарапав на нем ногтями в агонии что-нибудь неприличное и оскорбительное? Вот задумайтесь, уважаемые мэры, над этой проблемой. Уж пожалуйста уж. А вообще, на самом деле, пока я шлялась в поиске открытого круглосуточного магазина еды, стукнуло восемь утра, и я поняла, что в совсем скором времени мне необходимо быть уже у башни Старка. Метро, насколько я поняла, тут открыто круглосуточно и, узнав дорогу у какой-то очень доброй и очень сонной ранней пташки, я благополучно загрузилась в вагон подземного транспорта и начала свой не долгий путь до офиса Железного Человека. Эх-х-х... Отдала этим иродам пятьдесят баксов, а сдачей получила сорок семь... Садисты. Ну, ничего, Бет. В самолете тебя обязаны покормить. В конце концов, ты не ела всего три дня. Что ты мучаешься то так? Вот от жажды умирают гораздо быстрее, чем от недоедания. Так что скажи спасибо, что тебя не жажда мучает пока что, а всего лишь какой-то голод. В вагоне со мной ехало не много людей. Человек десять. Ну, плюс минус человека четыре. Лень считать, в общем. Да и в математике я никогда не разбиралась. Что поделать? Гуманитарный мозг. Гуманитарный. Свободных сидячих мест было много, но я решила не садиться. Ну, во-первых, я дико грязная (скорее всего), во-вторых, от меня сто пудово не очень хорошо пахнет, так как я была в канализации. Да и вообще сидеть как-то не очень хотелось. Не знаю, почему. Знаете, я всегда обожала смотреть на людей в метро. Вот смотришь на человека и представляешь себе, какой он. О чем он думает, чего хочет, куда едет. Так же можно и целую биографию нафантазировать. Весьма интересная штука. Вот только не со всеми так получается. В последнее время в метро я вижу только какую-то серую массу, уткнувшеюся в телефоны, а не живых людей. Гаджеты основательно пожирают мир, по-моему. Все уткнулись носом в маленький экран монитора, и жизнь для них как будто остановилась. Они уже не живые, а какие-то компьютерные. Не знаю, как объяснить. В общем, мне на таких людей даже смотреть не интересно. Слишком скучно и грустно наблюдать за тем, как человека затягивает. Однако, мне очень повезло с этим вагоном. В нем почти все люди были «живыми». Прямо передо мной сидела женщина с маленькой девочкой, которой было лет восемь-девять. Девочка, кстати, была очень милая. На ней было одето белое платье с большими розовыми цветами и нацеплен большой красный бантик на голове. У меня в детстве была кукла с почти таким же платьем и бантом. Правда, я в куклы играла крайне редко… Нет, я не говорю, что я любила играть в машинки, и вообще я была вся такой пацан. Нет, слава богам. Такое счастье прошло мимо меня. Просто я, на самом деле, не очень любила играть в игрушки. Меня больше привлекала какая-то творческая деятельность, что ли. Что-нибудь лепить, рисовать, поганить, уродовать, пачкать. Вот – это да. Это в моем стиле. Особенно я любила обматывать всю комнату нитками и заставлять родителей пробираться под этой импровизированной паутиной. Я была странным, очень странным ребенком… Но ту единственную куклу, которая у меня была, я все равно любила. Она сидела у меня на столе, как коллекционная, хотя на самом деле она была куплена моей матерью у какой-то бабушки, которая продавала на улице разную старую бытовую мелочевку. Так вот. Девочка мне очень сильно напомнила мою куклу, и я представила, что рядом с этой женщиной сидит не живая девочка, я большая, красивая, нарядная кукла. Женщина рядом с куклой прикрыла глаза и пыталась задремать, а кукла сидела рядом, положив свою фарфоровую голову на плечо женщине, и так же прикрыв свои большие, фарфоровые глаза. Слева от куклы, через два сидения сидел парень и вечно тыркал пальцами в свой телефон. Ну, вот. О чем я и говорила. Бесит телефонная зависимость. Бесит, бесит, бесит. На другой стороне сидела какая-то парочка. Девушка и парень. Вполне ничего такие ребята. А то знаете, какие бывают. Аж смотреть на некоторых противно. Насквозь какие-то фальшивые и пафосные. Такое ощущение, что они создали эти "отношения" только для того, чтобы «было». А на самом же деле они друг друга так бесят, что видеть друг друга не хотят. А эта пара не такая. Если присмотреться, они были очень даже милыми, но присматриваться я не стала. Пускай спят. Их я трогать не буду. В противоположной стороне сидели два мужика. Судя по грубым рукам, это какие-то рабочие или что-то в этом роде, но выглядели они вполне прилично. А что, если под их рубашками скрыты костюмы супергероев, а грубые руки у них от того, что они каждый день спасают людей из пожаров? Или было бы забавно, если бы они тоже оказались пожарными, как и я. Правда, у меня не такие грубые руки, как у них, но думаю, что скоро станут такими же. Чуть дальше от супергероев сидела девушка в наушниках и читала какую-то книгу, обложку которой я не разглядела. Все ясно. Она знаменитая писательница и у неё в руках её собственная книга. Однозначно. Пускай будет так. Я хочу, чтобы так было. Напротив неё сидели два мальчика лет по 15-16 и о чем-то оживленно болтали. Вообще, везет им. Когда ты маленький, ты можешь ни о чем не запариваться и жить в свое удовольствие. Ни деньги, ни дела тебя не волнуют. Это уже потом, когда ты вырастаешь, на тебя наваливается огромная кипа проблем, связанных с твоей самостоятельной жизнью в этом мире и обществе. А пока над тобой есть родительская крыша и опека, ты свободен от тяжких дум. Хотя, что я вру? В детстве столько же проблем, сколько и во взрослой жизни. Просто когда мы вырастаем, мы перестаем замечать те проблемы, которые волновали нас в детстве. Они нам кажутся маленькими и ничтожными, в то время как маленький ребенок воспримет ту же ситуации, как конец света. Тяжелая она штука. Человеческая психология. В самом углу, на самых крайних местах сидели два парня. Один с огромным барабаном, другой с аккордеоном. Клевые ребята, но очень сонные. У них были такие мешки под глазами, что они больше походили не на мешки, а на какие-то фингалы, и создавалось такое впечатление, что они дрались с кем-то сутками напролет. Интересно, куда они могут ехать с таким набором музыкальных инструментов? Честное слово, ума не приложу. Видимо, надо опять возвращаться к скрипке. Теряю сноровку. Мы проехали уже примерно три станции. Выходить мне через одну. Вообще, какое-то у меня странное предчувствие… Случится что-то не очень хорошее… Видимо, этот гребаный бог довел меня до паранойи. Я теперь постоянно боюсь его увидеть где-нибудь. Мерзкое, противное чувство. Омерзительнейшее просто. Слов не хватает описать, насколько сильно у меня тянет живот от омерзения. Я не знаю… Я ничего, черт побери, не знаю! Вроде бы, я не хочу его видеть и вообще всеми жилками ненавижу его. Да и должна ненавидеть, по идее. Но мне… Черт подери, мне хочется столкнуться с ним нечаянно где-нибудь в переходе и продолжить это гребаное приключение, так внезапно на меня свалившееся. И это бесит. Ужасно бесит. Я не должна так думать. Нельзя так думать. Это неправильно. Но почему мое подсознание решает за мой мозг?! Почему я не могу мыслить логически и рационально?! Бесит, бесит, бесит! Я резко дернула головой, отгоняя от себя дебильные мысли. Закинув назад залезшие мне в лицо волосы, я откинула назад голову, закрыла глаза и глубоко вдохнула… Достало… И вдруг наш поезд дернуло просто с немыслимой силой. Я, не удержавшись на ногах, полетела вправо и грохнулась на пол. Тем, кто сидел, повезло больше, но удержаться на местах им дорогого стоило, чувствую. Свет в вагоне начал мигать, отчаянно заскрежетали рельсы, и вагон остановился. Что, черт возьми, происходит? Ребята, я на это не подписывалась! Все пассажиры начали переглядываться. У каждого из них глаза были наполнены ужасом перед неизведанностью. Мои глаза так же не отличались от остальных. Боги, пожалуйста, пусть это не теракт. Это, пожалуй, единственное, чего я боюсь настолько сильно, что готова сдохнуть на месте, если со мной такое случится. Боюсь безысходности и неизвестности. Просто боюсь, твою налево! Стояла просто гробовая тишина. Все пассажиры находились в полном оцепенении, ожидая, что будет дальше. Я начала медленно приподниматься с пола, держась за поручень и вслушиваясь в каждый шорох. Свет мигнул еще раз, но не погас, что меня несказанно порадовало. Я переглянулась с женщиной и девочкой, с двумя музыкантами и с девушкой в наушниках. Видимо, не одна я боюсь терактов… -Уважаемые пассажиры, сохраняйте спокойствие. Поезд скоро тронется, - почти неразборчиво пробубнил машинист по громкой связи. Эта информация немного успокоила людей в вагоне и чуть чуть снизила накал обстановки и уровень адреналина, выделяемого каждым человеком. Я окончательно выпрямила свое туловище и немного выдохнула, успокаивая себя и свой напряженный организм. Но тут до меня начали доноситься какие-то странные звуки откуда-то сверху. Было такое ощущение, что на землю над нами с небольшим интервалом роняют огромную каменную глыбу. Я подняла голову и начала усиленно вслушиваться в звуки. Потом к этому гулу прибавились еще и какая-то мелкая рябь, бьющая по крыше вагона. Я изрядно напрягла свое туловище, положила скрипку и рюкзак на пол вагона и медленно начала продвигаться в сторону женщины с девочкой, чтобы, если что-то случится, я смогла выполнить свой долг и защитить ребенка. Рябь, бьющая по крыше, постепенно становилась все крупнее и крупнее и, в конце концов, на крышу вагона с грохотом приземлилось что-то большое, проминая под собой крышу вагона. Свет опять начал часто мигать, и я резко рванула в сторону девочки, прикрывая её собой. На крышу сверху в большом количестве падали какие-то куски, иногда проминая под собой крышу и изрядно сотрясая весь вагон. Девушки, находившиеся в вагоне, начали паниковать и визжать. Мужчины тоже были не в лучшем состоянии. В самом дальнем углу нашего вагона раздался оглушительный гул, и , проломив крышу вагона, на пол приземлился не хилый кусок камня, смешанный с землей. Девочка подо мной заплакала, а женщина рядом свернулась в клубочек, зажмурилась и закрыла глаза руками. Ну, что… Господа… Приехали.