Главное - не вдумываться в происходящее

Китти, Гвен, Том, Джесс, Лизи, Стен, Люк, Крис, Бенедикт, Барт, Закки и Кевин. Знакомьтесь. Теперь это мои новые друзья. Ну, вернее товарищи по несчастью. Спустя минут сорок моего сольного кривляния, мои одновагонцы наконец таки смогли более ли менее расслабиться и так или иначе здраво со мной контактировать и общаться. Честно говоря, теперь мне кажется, что о их жизни я знаю гораздо больше, чем о своей собственной. Кстати, два мужика, которых я возвела в ранг супергероев, работают декораторами в каком-то театре в центре города. Название я запомнить не смогла, ибо мой котелок уже почти не варил. Очень хотелось спать и есть. К счастью, у Гвен, которая является таки матерью девочки Китти с большим бантиком на голове, оказалась пара бутербродов, и она доблестно скормила их мне. Теперь голод мучил меня в меньшей степени, нежели раньше, но, все же, до конца не отступил. Сволочь. Пока что никаких вестей с наружности не было. Периодами раздавались какие-то громкие звуки сверху, но до повторного камнепада не доходило. Видимо, все, что могло рухнуть, уже рухнуло. Сейчас же я сижу на полу фактически в центре вагона. Со мной рядом сидит Люк, у которого очень удачно разрядился телефон, барабанщик Стен и Китти, которую очень заинтересовала моя скрипка, и она с должным любопытством рассматривала то чехол, то саму скрипку. Люк, кстати, оказался очень даже интересным собеседником. Он актер. Тоже родился в Лондоне, но переехал в Нью-Йорк, чтобы продвигаться по карьерной лестнице. Честно говоря, всегда немного завидовала звездам кино или просто звездам сцены. Популярным личностям, в общем говоря. У них такие возможности открываются. Такая свобода слова. Будь я бы какой-нибудь популярной, я бы давно уже сделала что-нибудь значимое для общества. А иначе, зачем вся эта слава? Не дано мне это понять, видимо. Интересно, сколько мы времени уже так сидим? Не знаю. Давно уже потеряла счет времени. Да и следить за ним тоже не хотелось. Тем более, что смысла в этом никакого. От времени мы сейчас не зависим. Зависим только от места. Хоть и снаружи я была полностью спокойна и даже весела, но внутри меня что-то отчаянно скреблось и металось из стороны в сторону. Мне было очень, очень, ОЧЕНЬ не по себе. Знаете, есть такая штука, называется «Паническая атака». Эта штука очень коварна и может подкрасться к тебе в любой момент. И, не смотря на мой довольно стойкий (как вы, думаю, заметили) характер, эти атаки за всю мою жизнь подкрадывались ко мне очень часто. Когда я чувствую приближение этой дряни, мне становиться довольно тяжко дышать и глаза начинает застилать легкая белая пелена. А когда эта самая атака охватывает меня с ног до головы, то тогда мой мозг просто отключается, по причине того, что на него сваливается резкий приступ неконтролируемого и, возможно, зачастую беспричинного страха. Надеюсь, я не одна такая, и найдутся на этой планете люди, которые иногда чувствуют то же самое. Ну так вот. Сейчас у меня было такое состояние, которое предвещает подступ панической атаки. Я была в очень большом напряге. В очень большом. Я не знаю, почему мне было так жутко. Вроде бы, не логично это. Я же работаю на опасной работе и должна привыкать к подобным вещам. Но проблема в том, что на работе я чувствую то, что ситуация может быть мной изменена. Что я властвую над ситуацией, а не ситуация надо мной. По крайней мере, мне еще не попадалось таких случаев, где я бы не находила выхода. Иначе бы мой прах уже давно был бы развеян над какой-нибудь мусорной лондонской урной. А тут я ничего не могу сделать. Могу только сидеть и ждать. Пытаться открыть двери, действительно, было бесполезно. Люк, когда у него разрядился телефон, очень сильно психанул и полетел к дверям, всеми силами пытался разлепить их, выдрать, выбить, да и вообще сделать с ними все, что возможно, но эти чертовы железки, судя по всему, самостоятельно заблокировались, и разлепить их было задачей неисполнимой. И вот теперь я сижу на полу, как-то косвенно отвечаю на вопросы моих новых друзей, пытаюсь быть веселой, а сама, в глубине души, паникую. Ну, баба бабой. Ей богу. Сама же вдалбливаю себе мысль о том, что паниковать нельзя. Что это никому сейчас не поможет, а скорее сделает только хуже. Но я же уже говорила о том, что, сколько бы я в свою голову не вдалбливала какую-либо мысль – она не вдолбится. Я могу понять мысль, но осознать и принять – нет. Я это уже говорила, но повторюсь снова, чтобы хоть как-то оправдать себя в своих же глазах. Ну, черт подери, не может же моя жизнь окончиться так нелепо! Ну как же так?! Столько всего было сделано, столько всего было вытерплено, а теперь подыхать в совершенно чужой стране из-за какого-то гребаного несчастного случая! Да что же это такое?! За что мне все это?! Мама, я буду чистить конюшни! Я буду полоть грядки! Я, черт возьми, буду мыть папину машину и собирать за папой надкусанные бутерброды с кетчупом, только забери меня отсюда! Я не хочу так дохнуть! Пропустив мимо ушей какую-то реплику Гвен, обращенную ко мне, я напрягла мышцы лица и глубоко мученечески вдохнула. -Моя болтовня тебе надоела? - спросила Гвен. Гвен, кстати, была очень ранимой женщиной. Все принимала близко к сердцу. Каждое движение и каждую фразу. Это было не трудно вычислить. Мне на это хватило всего пару реплик. Я резко распахнула глаза, перевела взгляд на Гвен и улыбнулась. Все, Бетти. Надо взбодриться. Надо срочно как-то взбодриться. Нехрен хандрить в самые неподходящие моменты! Сдохнешь – вот тогда будешь хандрить! А сейчас не время! -Не-е-е, просто адски хочется на боковую, - сказала я, медленно поднимаясь с пола, - Надо как-то взбодриться, господа. Есть предложения? – обратилась я к моим друзьям, которые уже все переместились в одну сторону вагона, дабы было удобнее разговаривать между друг другом. Настроение у всех было, конечно, не самое лучшее, но и не самое дурное. Это изрядно успокаивало. Хотя бы от окружающих не буду ловить капли депрессии. Народ одновременно отрицательно покачал головой, а кто-то еще и пожал плечами. Я огорченно, наиграно вздохнула, надув губы, и перевела взгляд на пол, где сидела Китти с моей скрипкой в руках. Оппа. Скрипка? Хах. А вот это вот неожиданная идея даже для меня. -Подруга моя, а дай-ка мне скрипочку на секундочку, - сказала я с улыбкой, протягивая руку к скрипке. -А ти умеешь играть? – спросила Китти, передавая мне скрипку и хитро глядя мне в глаза. -А я не знаю. Возможно, когда-то что-то и могла побренькать, но сейчас уже не помню, как это делается, - пожала я плечами, легонько касаясь струн скрипки. -А если вспомнишь? – спросила Китти, передавая мне смычек, - Эта стука зе нузна? -О-о-о, да-а-а. Эта штука очень даже пригодиться, - сказала я, принимая смычек. -Сыграешь что-нибудь? – спросил Люк, глядя на меня. -Сейчас что-нибудь придумаем. Не зря же училась на скрипача, - сказала я с усмешкой. Чтобы в спокойной обстановке вспомнить, что же надо делать со скрипкой, чтобы она издавала звуки, я отошла в дальний угол вагона. -Ну, красавица, давай знакомиться, - сказала я скрипке и легонько дернула пальцами по двум струнам. Шикарный звук. Просто шикарный. Шикарная настройка. Боги асгардские, только бы не облажать с такой красавицей, только бы не облажать. Еще пару раз дернув струны, я начала немного проводить по ним смычком. Пока что звук я старалась выводить не громкий, чтобы никто, если что, не услышал моей откровенной лажи. Ого. Да навыки я, оказывается, еще не совсем подрастеряла! Эгегей, господа! Это уже радует. Теперь я стала немного по смелее и, сыграв пару громких и коротких мелодий, я решила, что я еще вполне огого. А навыки то с годами почти не уходят. Эти навыки – гады коварные. Но от меня хрен уйдешь, каналья! Окончательно убедившись в том, что я смогу сыграть пару мелодий, я резко развернулась в обратную сторону и уверенным шагом направилась в центр вагона. -Нуте-с, господа-с. Я готова веселить ваш слух своим неловким бренчанием по несчастным струнам сие инстр-р-румента, - сказала я с широкой улыбкой, - Хотя, погодите-ка одну секундочку… Есть у меня одна идейка. Надеюсь, все получится. Я в два шага оказалась возле Стена. Наклонившись к его уху, я прошептала ему пару слов, коротко наиграла на струнах скрипки пальцами несколько нот, Стен так же прошептал мне в ответ и утвердительно кивнул головой. -Ну, господа. Давайте немного взбодримся. А то так и уснуть труда не составит, - сказала я народу и повернула голову в сторону Стена. Стен уже зарядил перед собой свой барабан и снова утвердительно кивнул головой, показывая то, что он готов на подвиги, - Ну, что? Поехали! Ronan Hardiman – Cry of The Celts Господа, это врубаем обязательно, потому что именно эта музыка сейчас будет звучать в вагоне. Именно на ней построено все настроение и все написание) Я резко единично ударила по струнам скрипки, отдавая команду Стену, и понеслась, товарищи! Я, притопывая ногой, отыгрывала одну из моих любимых базисных кельтских танцевальных мелодий. На самом деле, от этой музыки меня перло с самого начала и я просто обожала отбивать её на всех сборищах на работе, или не на работе. И реально офигенно, что Стен тоже знает эту музыку. Вот, прямо везение везений. Хотя черт знает, может, в барабанах это тоже базисная композиция. Ну, по крайней мере, стилистика кельтской музыки должна проходиться в любых музыкальных училищах и университетах. Это сто пудово. Сначала все пассажиры сидели на местах и просто наблюдали за нами со Стеном с улыбкой на лицах. Но потом Китти с широкой улыбкой подхватила свою мать и начала кружиться по вагону, яро топая по полу своими ножками. Гвен же, кружась по вагону вместе с дочерью, громко смеялась и радостно говорила что-то невнятное. Да и, честно говоря, мне было пофиг, что она говорит. Настолько на все пофиг мне давно не было, ей богу. Далее, Китти подхватила под руку Люка, который в свою очередь потащил за собой Джесси. Потом уже присоединились два парня, которые очень смешно и нелепо прыгали, а за ними и парочка, которая умудрилась танцевать медляк. Меня захватила просто какая-то неконтролируемая эйфория. Меня настолько перло, что просто словами не описать. Да. Не буду отрицать, что я много раз налажала с нотами, что, на мое счастье, заметила это только я и поганка Стен. Ну да ладно. Это ж все-таки мой первый, так сказать, концерт. У меня должны быть поблажки. Такая радость охватила меня в эти моменты. Вы просто не представляете. Знаете, бывает такое состояние, что настолько хорошо, что аж слезы на глаза наворачиваются. Я радовалась тому, что радуются окружающее. Понимаете? Что я (Я!) смогла заставить окружающих радоваться моменту. Я помогла им забыть обо всем хотя бы на несколько минут. И забыла при этом сама. Это, наверное, самое охриненное ощущение. Ощущение того, что ты что-то создаешь. Что благодаря тебе льется музыка. Льется музыка, пишутся картины, строятся дома. Все это создается благодаря людям. И когда ты видишь, слышишь или чувствуешь результат своего труда – это просто охриненно. Не знаю, поймет ли меня кто-нибудь или нет, но я чувствую в такие моменты приступы просто безграничного счастья. Надеюсь, я не одна такая… И вот мелодия подошла к концу. Я даже не заметила, как последний раз ударила смычком по струнам, завершая композицию. Открыв глаза и чуток оклимавшись, я увидела перед собой кучу красных, взмыленных и довольных лиц. Во-о-оу. Это, наверное, превзошло абсолютно все мои ожидания. Хах. Никто, видимо, не в силах был пока что-либо говорить, поскольку каждый пытался привести дыхание в порядок. Я же, обессилив от приступа неимоверного счастья, рухнула на пол, широко улыбаясь и стирая со лба проступившие капельки пота. -Ну, что? Еще разок? – послышался сзади насмешливый голос Стена. -О, да-а-а. Тридцать разков, - сказала я, ухмыляясь. -Да идите вы… В турне. По стране, - сказал аккордеонист Крис, хлопая по плечу своего товарища Стена. -У нас страны разные, друг. Прости, - усмехнулась я. -А. Точно. Ты же из Англии. Как-то вылетело из головы, - ответил Крис, присаживаясь рядом со мной на пол. -Странно. Думала, акцент меня безжалостно выдает. -Да я как-то и на это внимания не обращал. Ничего, кстати, играешь. Неплохо было бы с тобой что-нибудь сыграть. Знаешь какой-нибудь дуэт с аккордеоном? Честно говоря, я сейчас пребывала просто в каком-то полном ауте и ничерта не соображала. Но в моей голове всплыл один момент, связанный в моей жизни с аккордеоном. Он, конечно, не сильно популярный, но всякое может быть. Кто же знает то? -Амели знаешь? Фильм такой. Там композитор один музыку писал. Ян Тиэрзен. Там есть… -А-а-а, да-а-а! Знаем, знаем. Это вот та музыка, где как раз несколько скрипок, аккордеон и ксилофон. -Ага. Да там и без ксилофона можно, в принципе... Только не сейчас, ладно? Давай чуток позже. Силы мои меня покидают. -Да без проблем, в общем-то. Но за тобой причитается, - сказал Крис и пересел на сидение рядом со Стеном. Так я сидела и бездействовала добрых минуты три. Но, в скорее, рядом со мной села уже почти отдышавшаяся Гвен. -Бетти, а сыграй еще что-нибудь, пожалуйста. Можно, конечно, и не такое быстрое. Что-нибудь, что тебе нравится. Пожалуйста. -Что нравится мне?... Да я что-то уже честно говоря не помню ничего… - сказала я, медленно протягивая руку к лежащей рядом скрипке, - Хотя… Я подняла скрипку и положила её на плечо. -Разве что одну помню… John Williams – SCHINDLER'S LIST Господа, так же врубаем это. Часть музыкальная. Я предупреждала) Из под смычка полилась одна из моих любимых мелодий… Когда-то в кинотеатрах показывали один фильм… Вы наверняка все его знаете и, услышав эту музыку, вы бы сразу поняли, что это за фильм. «Список Шиндлера»… Да, да, да. Вот такие вот дела. Помню, именно когда я пришла на показ этого фильма, который, судя по всему, решили повторно показать в кинотеатрах, именно тогда я осталась совсем одна. Хах. Я знаю. Я гениальный человек. Ходить во время депрессии на такой фильм. Но, знаете, когда я его посмотрела, мне как-то… Полегчало? Не знаю… Знаете, когда человеку плохо, ему нужна надежда. Как мне кажется. И, увидев этот фильм, услышав эту музыку, у меня появилась надежда. Не знаю, на что. Но теперь я четко знала, что в мире этом есть добро. И оно не пропадет никогда, даже в самых страшных и безвыходных ситуациях. Оно будет, черт возьми, существовать, даже если его, как такового, не видно. И эта информация, какой бы сумрачной она не являлась, придала мне немного сил. Поэтому эта музыка была мне дорога. И поэтому я решила, что я должна уметь создавать её. Уметь воспроизводить. И тогда я её выучила. Выпуская эту музыку со струн, я не обращала никакого внимания на то, что происходит вокруг. И, на мое удивление, я даже ни разу не ошиблась в нотах. Видимо, я еще не до конца деградировала. Ну, что ж. Это придает мне некой уверенности. Не знаю, существует ли добро действительно или все же нет, но для себя я четко знаю, что этот мир сгнил еще не до конца. Пока что его еще можно полить какими-нибудь удобрениями, чтобы вернуть к жизни завядшие и тухлые его частицы. Вот только надо понять, что за удобрения нужны этому чертовому миру. А то так ведь он реально может и до конца завять. А оно ведь нам не нужно, правда?