Любовница

«- А что такое счастье? - Может быть, держаться над пропастью?» (с) Э. М. Ремарк «Жизнь взаймы».

      - Ну, рассказывайте, - немного устало и строго сказала женщина напротив меня, вся сверкая белизной своего халата. Она была очень приятной внешности, а голос ее так и располагал откровенничать. Я судорожно вздохнула, но нервы это не успокоило. Сцепила пальцы в замок и начала говорить, не отрывая от них взгляда.       - Я сделала тест. У меня показало две полоски. Наступило короткое молчание.       - Ясно, - женщина принялась писать что-то в моей новой карточке. Я хотела добавить еще что-нибудь, но отчего-то не решалась. Надо же, когда-то такая смелая, а тут, в этой пропахшей лекарствами комнатке, я не могла никак взять себя в руки. – Оставляем?       - Нет, - тут же дрожащим голосом откликнулась я. Внутри меня проник дикий ужас, - нет. Так может быть, я не беременна, вторая полоска была совсем тонкой…       - Так, ладно, - она порылась в ящике и достала пачку со стерильными перчатками. – Пройдемте, я вас посмотрю.       Как в тумане я прошла в соседнюю комнату, разделась и залезла на высокий стул. Господи, пусть это все будет страшным сном, пожалуйста! Она быстро меня посмотрела и, снимая перчатки, сказала:       - Беременность. Уже несколько недель. Протекает хорошо, в матке, это главное.       Я почувствовала едкий ужас, а также тупую боль под сердцем. Но у меня нет другого выхода…       - Аборт? – деловито спросила женщина.       - Да, - прошептала я, не в силах вообще разговаривать.       - На вашем сроке будем делать медикаметозный аборт. Он практически не несет риска… Но я не понимаю, почему вы не хотите рожать?       - Нет… - прошептала я, спускаясь с кресла и одеваясь. – Это никак нельзя в данный период времени.       Она ничего не сказала, за что я была благодарна: не хватало мне сейчас еще нравоучений… Я и сама себя прокляла уже много раз.       - Я вам дам таблетки, прямо сейчас вы выпьете две, я понаблюдаю за реакцией, но главное, чтобы вас не стошнило.       Я мотнула головой, быстро все сделала и села, стараясь, чтобы взгляд не был жалким. Я так себя внутри ненавидела, что не могла быть спокойной. Меня трясло и колотило. Спустя пятнадцать минут, когда никакой реакции не последовало, она откинулась на свой стул и сказала:       - Так, теперь я дам вам еще две таблетки, завтра в это же время вставите их вагинально, на вытянутый палец.       Я поморщилась и кивнула, забрала пачку со стола, потом повернулась к женщине в белом халате и сказала:       - Спасибо вам огромное…       - За такое не говорят спасибо, - строго ответила она, записывая что-то в тетради. – До свидания, я вам завтра позвоню или сами звоните, чтобы я контролировала процесс.       - Хорошо…       Я чувствовала себя как в каком-то тумане, вышла в коридор, прошла по нему, совершенно не отдавая себе отчет, что я делаю и как я делаю. А ведь я не хотела, чтобы так вышло…       Не хотела…       Дома в голове крутилось только одно: с самым замечательным днем рождения, Эва Сайм! Прекрасно! Ты даже не дожила до своего четвертого десятка, а уже натворила со своей жизнью что-то невообразимое. Уже ночью я легла за спину и аккуратно положила руки на живот. Странно, а, может быть, это было особенностью психологического характера, но я чувствовала, что вот, под моими руками развивается маленькая жизнь. Хотя, нет… Таблетки уже подействовали. В голове сразу возникла картина, как маленький плод разрывается на части. Я ужаснулась этому, а слезы сами покатились по щекам. Господи, как я могла? Как я могла это сделать? Я чувствовала себя грязной, немытой, словно брела много-много дней по дремучему лесу, где все подчиняется только одним инстинктам. Уснуть я в таком состоянии тоже не могла, но делать было нечего. Жутко хотелось курить и выпить, но я зареклась, что не буду, несмотря ни на что – это сейчас было очень неуместно. Хорошо, что меня не тошнило, хотя и немного настораживало: а вдруг что-то не так, вдруг это затишье перед бурей? Но нет, все было в порядке, я так надеялась… Под такие мысли спустя часа два навалился сон, тяжелый, словно на меня положили толстенный лист железа…       С утра болела и немного кружилась голова. Я встала с осознанием того, что вот, именно в этот жизненный период, я совершаю ужаснейший из грехов, но и по-другому я тоже не могла делать. Родить от первого встречного? Да я потом всю жизнь себя буду проклинать, что ребенок в детстве рос без отца. Ведь мне это было ужасно знакомо… Когда я стала такой? Может быть, сказалось то, что я росла без мужского воспитания? Я мотнула головой и посмотрела на часы: до того, чтобы сделать это, мне оставалось два часа. Я судорожно глотнула горячий чай из стакана и взяла свой телефон в руки, чтобы напечатать сообщение моему доброму врачу-гинекологу, которая уже с самого утра поинтересовалась о моем самочувствии. Если бы таких людей было больше, мир был бы намного радужнее…       Я сначала хотела позвонить Джесс, но потом вспомнила, что я ей совсем ничего не рассказала, а посвящать ее сейчас во всю эту грязь я не хотела. Сделав все, как говорила мне врач, я села на диван и закрыла глаза. Внутри все переворачивалось, покалывало, тянуло, я не могла разобраться со всеми этими ощущениями. Через некоторое время низ живота скрутило, я загнулась от неимоверной боли, даже слезы выступили, побежала в туалет, почувствовала жуткую слабость и упала на пол, чувствуя головокружение и темные точки перед глазами.       Господи, я сейчас умру! Я поползла назад в свою комнату, завалилась на кровать и дрожащей рукой набрала номер гинеколога. Она посоветовала мне выпить таблетки, которые снимают спазмы и лежать: ничего другого в моем случае было делать нельзя. Хоть я и не могла пошевелиться, чувствуя, что если приподнимусь – то упаду в обморок, но в голове постепенно сложилось понимание: чтобы ни было, это заслуженная боль…

***

      За вечер боль немного утихла, только лило из меня, как из ведра. Я со всеми этими происшествиями не забывала, что мне нужно на слушание, но попросила передвинуть его на два дня, то есть, уже завтра мне нужно быть в новой конторе или я распрощаюсь с этим местом, так и не приступив к выполнению обязанностей. Этого нельзя было допустить, потому что я и так потратила много денег на аборт и консультации, а брать в долг совершенно не хотелось. Так что оставшуюся сумму нужно было тянуть до новой зарплаты.       Так как вечер выдался свободным, я решила позвать Джессику и пойти с ней в наше кафе. Сначала я не планировала рассказывать ей, но когда ее заинтересовал мой бледный вид, то я выдала все, как на духу: накопилось, нужно было выплеснуть. Я говорила и говорила, а глаза подруги расширялись с каждой секундой. Теперь-то она поняла, почему я не захотела ее звать и отменила нашу «алкогольную» ночь в честь дня рождения.       - Подруга, это ужасно, - она взяла меня за руку, а я ничего не смогла с собой поделать: разрыдалась прям там. – Ну, ну, успокойся, все уже прошло.       - Как я могла сделать это? – всхлипывания были такими громкими, что посетители начинали оборачиваться на нас. Джесс с тревогой успокаивала меня, а я не могла остановиться. Такая сильная я – плакала навзрыд. – Почему все всегда так? Почему мне так не везет?       - Не плачь, за черной полосой наверняка последует белая…       Через минут пятнадцать я более-менее успокоилась и даже улыбалась сквозь слезы. Но тут Джессика посмотрела куда-то за мое плечо и аккуратно затронула меня за руку:       - Только не поворачивайся.       - Что такое? – я подавила резкое желание обернуться.       - Там Том и Рия.       - Блять.       Вот это в мои планы не входило совершенно. Не хватало только того, чтобы Том увидел меня с краснющими глазами. Да еще и красотка Рия тут. Просто полный набор! Я постаралась закрыться руками, но они в нашу сторону все равно не смотрели: моими глазами была Джессика.       - Так, просто сидят, она смотрит в меню… Теперь Том что-то сильно размахивает руками… Так, они ругаются, - торжественно заявила подруга и мне жутко захотелось посмотреть на это. Я порылась в сумке и достала зеркальце. Кое-как нашла спину Тома и кукольное лицо Рии: оно было перекошено от злости, она что-то яростно шептала, но в атмосфере вечернего кафе было не разобрать. Потом она резко встала, схватила сумку и выбежала из зала. Через пять минут за ней последовал и Том.       У меня все внутри сжалось при его виде, я даже забыла уже, как люблю его. Со всеми этими событиями образ Тома, его прикосновения выветрились из моей головы, но вот сейчас, когда он был так близко – все снова вернулось на свои места. Уже дома перед сном я попыталась проанализировать то, что увидела в кафе, но не успела, потому что быстро уснула. Что было и хорошо: завтра был трудный первый рабочий день.       Проспав всю ночь, я соскочила со звонком будильника, совершенно не понимая, куда я так рано собралась. Но потом вспомнила про работу и кинулась в душ, потом позавтракала, покурила и пошла одеваться. Так как «встречают по одежке», поэтому я долго еще с вечера перерывала свой гардероб, остановившись на черных строгих брюках (увы, кроме черного мне ничего нельзя было носить в этот период), белой блузке и ярко-красном пиджаке, в тон к которому я подобрала туфли. Красная помада тоже отлично гармонировала. Из дома я выходила рано: не хотелось опоздать на новую работу в первый же день. По пути я подумала, что оделась слишком ярко, но уже было поздно что-либо менять.       Припарковав мою Шеви, я посмотрела на часы и поняла, что еще 15 минут до начала. Тем не менее, я все-таки решила зайти внутрь. Поправляя пиджак на ходу, я не заметила и столкнулась с кем-то большим на входе. Сумочка выпала из рук. Я подняла взгляд на неожиданное препятствие и увидела перед собой Алекса.