Любовница

эта штука, которую все боятся, потому что в ней вакуум информации, потому что не знаешь, плакать или смеяться, потому что не знаешь, кто здесь вообще дурак. она может по-разному называться, но обычно любовь. или как-то так. (с) ананасова «я меняла людей и комнаты»

      - Эва, разберешь эти документы, – синяя папка плюхнулась прямо передо мной, заслонив полугодовой отчет, над которым я работала. Подняв глаза, я увидела, что начальница поправляет пиджак и перекидывает через плечо сумку на тоненьком ремешке, – а то я опаздываю, а на завтрашнем совещании они мне просто необходимы уже переработанными.       - Конечно, в чем вопрос, - улыбнулась, потягивая руками. Я уже сидела в одном положении часа три, поэтому спина затекла. Нужно пройтись, выпить кофе и выкурить сигаретку, а потом снова к бумагам и компьютеру. Уже больше месяца я работала, как проклятая почти без выходных. Нет, аврала в конторе не было, просто для меня было намного полезнее свободное время проводить здесь. Чтобы оставалось как можно меньше времени на дурацкие воспоминания.       - Я ушла, - сказала Ингрид, распространяя по всей комнате запах сладких духов, от которых голова кружилась. Я тоже встала и пошла вслед за моей начальницей, чтобы выпить кофе.       Прошел месяц с тех пор, как мы виделись с Томом в последний раз. Он не стремился меня найти, а я и подавно. Не хотелось, чтобы о нем мне вообще напоминали, поэтому я строго-настрого запретила Джессике начинать разговор про мою личную жизнь. Только Алекс служил живым напоминанием моего знакомства с Каулитцем, а заодно напоминал об ужасных последствиях нашей совместной ночи. Ходил по отделу, чуть ли не задевая низкие потолки и улыбался мне неприятной улыбкой. Иногда даже здоровался. Конкретная сука, в общем.       Я взяла из автомата стакан с кофе и осторожно пошла по коридору, придерживая обжигающий стаканчик. С завтрашнего дня у меня начинается, наконец-то, заслуженные два дня отдыха и я думала, во сколько встать, чтобы собрать вещи и поехать до бабушки. Или лучше вещи собрать с вечера? Эти бытовые мелочи заполняли меня, пока я не дошла до своего места.       - Эва, тебе звонили, - бросила мне моя напарница – молчаливая и скучная девушка с не менее скучным именем Мэл.       - Давно? – я осторожно поставила кофе и потянулась к сумочке за телефоном.       - Сразу как ты вышла. Вообще, я думаю, что надо запрещать оставлять включенными…       Противный голос Мэл стал раздаваться где-то вдалеке, я замерла, остановившись на последних цифрах не определившегося номера. Это звонил Томас. Чувствуя покалывание в пальцах перед неизвестностью, а также какое-то внутреннее волнение, я вышла в коридор и нажала на кнопку вызова. Пошли гудки, но трубку никто не взял.       Столько времени уже прошло, а ничего не меняется. Только я хотела идти назад, как телефон завибрировал вновь.       - Алло.       - Привет, - хрипловатый голос Каулитца проник в самое сердце. Ну зачем, зачем ты снова мне звонишь?       - Привет…       - Как дела?       - Все нормально, - поражаюсь, как после всего, что между нами было, можно начинать такой будничный разговор, точно мы были старыми приятелями. – Даже отлично. А ты?       - Тоже, - быстро проговорил он. Наступило молчание.       - Зачем ты звонишь?       - Соскучился…       Вот откуда ноги растут. Соскучился он. Я знаю, что это слово в лексиконе Томаса звучали так: «Я хочу трахаться, но никого не нашел, кроме тебя». Я ведь знала его, как облупленного, поэтому в моем присутствии ему даже не нужно распинаться: все было предельно ясно.       - Чего замолчала? – спросил он, когда я так и не решилась озвучить все свои мысли.       - Ты же звонишь мне.       - Ну да… В общем, хотелось бы тебя увидеть, Эва.       - Ничем не могу тебе помочь, потому что я тебя видеть совсем не хочу.       - Даже так?       - Да, - я была настроена решительно, даже послать бы сейчас его могла.       Снова наступило напряженное молчание. Через некоторое время Том сказал:       - Понятно. Удачи.       - Пока.       Я скинула, пошла к своему рабочему месту и принялась разбирать документы, совершенно ничего не видя перед собой. Ну почему, почему все время так получается? Когда я взяла трубку и услышала его такой родной голос, то не думала, что так все произойдет. А, собственно, почему? Потому что он сам со временем убивает во мне все чувства. Ведь я так хочу большего, но за все это гребаное время он мне ни разу не дал даже самую малость. Разве я не заслуживаю этого? Не заслуживаю элементарного уважения? Из глаз почему-то потекли слезы, я наугад затолкала бумаги назад в папку, схватила свою сумочку и побежала в туалет. Стоило только взглянуть в грязноватое зеркало над раковиной, как слезы полились еще больше. Мне было жалко себя, жалко до такой степени, что даже растекшаяся по щекам тушь не останавливала. Я закрылась, чтобы никто не помешал мне, открыла воду и принялась в голос рыдать, опершись на обитую кафелем стену. Наверное, не заслуживаю ничего того, что получают другие девушки. Все это в наказание за все мои ужасные проступки и огрехи, я поняла это сейчас с яркостью, словно черно-белый фильм сменился цветным. Я любила Томаса, но он, по-видимому, видел во мне только объект для секса и ничего больше, он никогда не пытался соприкоснуться с моей душой и узнать, что у меня внутри. Какие ароматы я люблю, какие цвета предпочитаю. Нет, до таких мелочей ему совершенно не было дела. А я хотела, чтобы было. Хотела, чтобы он при встрече замечал, что у меня новые сережки или платье, говорил, что я сегодня отлично выгляжу и так далее, все эти до боли простые вещи, но из которых складывается то, что называют обычно любовью. Или как-то так.       Успокоившись через двадцать минут, я решила, что меня сейчас потеряют и нужно возвращаться на рабочее место. Пока я приводила в порядок свой макияж и замазывала красные, опухшие глаза, в голове сложилось: я должна измениться. Должна. Ведь все зависит от моего поведения и стиля жизни. Я не могу больше оставаться такой, как всегда, я не могу больше сидеть и ждать редких звонков Тома, я не могу больше думать о том, что у него есть девушка и поэтому я – лишь второй план, небольшая декорация. Нужно стремиться к другим, более возвышенным отношениям. А если я их не найду, то тогда вообще нужно послать всех и просто остаться одной. Это намного лучше, чем та имитация чувств, что была у меня с Томом. И первое, что я сделаю – это перестану заливать горькие чувства алкоголем. Все, хватит. И поеду к бабушке. Прямо сегодня после работы. Чтобы не откладывать это все в долгий ящик, я пошла к своему столу, взяла документы и принялась их разбирать, продумывая заодно, чем бы вкусненьким порадовать бабулю.       К концу рабочего дня все было готово, я отнесла готовый отчет в кабинет начальницы, собрала вещи и даже мило попрощалась с Мэл. Собственно, что она мне такого сделала?       По дороге я заехала в гипермаркет, купила большой вишневый торт, потом на своей квартире быстро собрала вещи и поехала по направлению к такому знакомому загородному дому, где провела свое счастливое детство. Пробки были ужасными, все хотели выехать из душного, пропыленного города и вдохнуть хоть немного свежего воздуха, поэтому за его черту я смогла выехать, когда начинало темнеть. Я всегда ненавидела пробки, но сегодня ничто не могло меня вывести из равновесия. Даже странно и немного необычно. Я выключила свой сотовый, чтобы никто не беспокоил внезапными звонками (впрочем, перед этим я написала сообщение Джессике, чтобы она не волновалась). Вроде все шло замечательно, пока машина внезапно не начала ехать на холостом ходу. Я аккуратно прижалась к обочине и тут она полностью встала. Недоумевая, я хотела вылезти, но тут взгляд упал на датчик расхода бензина, стрелка которого была на отметке нуля. Я вышла и хлопнула дверью. Какого черта! Я же с утра заправила полный бак. И почему, стоило только поднять себе настроение, как всякие мелочи всенепременно все испортят. Я достала пачку сигарет и закурила. Что делать – было понятно. Остается только остановить встречную машину, чтобы попросить немного бензина, потому что до заправки было совсем близко. Однако, как назло, этот отрезок пути был почти пустынным. Оставалось только стоять и ждать. Только я хотела достать телефон, чтобы позвонить Джессике и пожаловаться ей на свою чертову судьбу, как вдалеке показался свет фар. Я кинула сигарету на асфальт, затушила ее и подняла руку. Машина резко затормозила передо мной, и я с великим удивлением узнала в ней до боли знакомую белую Ауди Р8…