Любовница

Люди ещё больший яд, чем алкоголь или табак. (c) Э. Ремарк "Три товарища".

      Томас мягко припарковался передо мной, даже не подняв пыль с разгоряченного за день асфальта. Мои брови недоуменно поползли вверх, я с великим удивлением смотрела на то, как он, улыбаясь во все свои 32 зуба, вылезает из машины, закуривает на ходу, поправляет свои вечно сползающие джинсы. И что он вообще тут забыл?       - Привет еще раз, Эва, - он усмехнулся, явно наслаждаясь произведенным только что эффектом внезапности своего появления. – И вечно на дороге с тобой происходит что-то непонятное. То без обуви идешь, то бензин закончился. Не везет тебе с этим.       Я молчала, рассматривая его наглую фигуру. Конечно, нужно было что-то ответить, да и не просто «что-то», а как-то едко, в моем стиле, но все слова почему-то забылись, и я не могла из себя ничего выдавить. Просто стояла и смотрела, как он курит, выпуская в небо белый дым.       - Хоть бы сказала чего-нибудь, а то я как дурак сам с собой тут…       - Чего ты тут забыл? – я хмуро облокотилась на свою Шеви, скрестив руки на груди. – Ты следишь за мной, Каулитц?       - Нет, ни в коем случае, - он засмеялся, поднимая руки вверх, словно сдаваясь передо мной. Потом он кинул до половины докуренную сигарету и втоптал ее в асфальт. «Точно как мою любовь к нему», мелькнула в голове пафосная фраза из малобюджетных кинолент, таких одинаковых, что тошно становится. – Я просто решил, эээ…. Как бы сказать? Решил проникнуться ностальгией…       - К чему это?       - Я вспоминал нашу первую встречу и решил прокатиться по этим местам, а тут увидел, что ты голосуешь на обочине. Знак свыше, наверняка.       - Черта с два, у меня просто бензин внезапно закончился, видимо, где-то протекает… - я растеряно посмотрела на асфальт, чтобы разглядеть следы от вытекшего бензина, но их не было.       - Нет, это я просто немного у тебя слил, пока ты трудилась в своем офисе. Наступило молчание.       - Ах ты, сука, Каулитц, - я кинулась к нему, кулаками ударяя по всему, до чего дотягивалась. Томас засмеялся, потом резко поднял меня и закинул на плечо. – А ну отпусти, быстро, какое вообще ты имеешь право!       Я колотила ему по спине кулаками, брыкалась, но это не помогало. Он только смеялся и кружил меня, легко, словно я совершенно ничего не весила.       - Да ну отпусти меня, Каулитц, живо! Хватит уже, - я устала дергаться, голова немного поехала от этого незамысловатого аттракциона. Томас, усмехаясь, аккуратно поставил меня на ноги и я, от соприкосновения с твердой землей, чуть не потеряла равновесие. Каулитц легко подхватил меня, предотвращая падение.       - Эээ, стой, пьяная, что ли? – он снова заржал, не выпуская меня из объятий.       - Да пошел ты.       - А вообще, я специально все это сделал, чтобы поговорить с тобой. Я знал, что тебе не хватит бензина долго ехать, и я знал, что ты собралась до бабушки.       - Откуда это?       - Нетрудно догадаться. Если ты поехала не в сторону дома, а за город – то куда еще?       - Действительно.       Снова наступило молчание, я отвернула голову, чтобы ненароком не столкнуться взглядом с его бездонными карими глазами. Я зареклась начать новую жизнь, я должна это выполнить. А это означает, что нужно послать Тома куда подальше. Но объятия его были такими теплыми, а слова… Его слова о том, что он все специально сделал, чтобы только поговорить со мной – это кружило голову и пьянило лучше любого алкоголя. Может быть, просто выслушать его? Но смогу ли я тогда сделать правильный выбор?       - О чем ты думаешь, Эва? – мягко спросил Том. Я чувствовала, что он пытается поймать мой взгляд, но я упорно смотрела в сторону.       - Думаю о том, что хочу сейчас найти бензина и доехать до бабули.       - Давай поговорим? Как взрослые люди.       - Я всегда пыталась с тобой так говорить, но ты вечно выворачивался. Ты вечно врал мне, Томас, ты знал, что не будешь со мной и просто морочил мне голову. Я из-за тебя стала какой-то шлюхой, что мне от себя самой противно, понимаешь, – я вырвалась из его рук, волосы упали мне на глаза. Я откинула их и продолжала, - да ты сам меня так и назвал. Ты ко мне ничего не чувствуешь, ты просто пользуешься мной, как бесплатным приложением. Я нужна тебе только ради секса и все, никакого тепла от тебя, никакой нежности за все эти три года я так и не получила. Поэтому сейчас я должна послать тебя нахуй, понимаешь?       Он слушал меня, отвернувшись. Сердце в груди билось, словно обезумевшая в клетке птица. Небольшая нежность, которая возникла при его неожиданном появлении, полностью исчезла, заменившись чувствами омерзения и жалости.       - Эва, послушай…       - Не хочу я ничего уже слушать. О чем нам говорить? Мы столько времени были вместе, если это можно так назвать, но ты вечно врал мне, говорил, что будешь со мной, что бросишь свою девушку. А в итоге ты обманывал и ее, и меня. Во всем этом дерьме было хорошо только тебе и все. Я не хочу больше быть связанной с этой грязью. Ты сделал меня любовницей, ты во всем виноват!       - Да, я признаю свою вину, - он, наконец, повернулся, глаза сверкали странным огнем. – А тебе что, не нравилась роль моей любовницы? Что-то у меня сложилось другое представление…       Я задохнулась от возмущения, даже не найдя ответных слов. Томас воспользовался этим и продолжал.       - Ты винишь меня, а за собой вины не чувствуешь? Когда ты узнала, что у меня уже есть девушка – это тебя не остановило же…       - Что? Ты хочешь теперь на меня все свалить? Ты мне лапши навалил, что бросишь ее, а я любила тебя, что я могла поделать?! Я тебе верила, а ты просто последний мудак на земле.       Злость распирала каждую клеточку тела, хотелось взять и задушить Тома, сделать ему больно, хотя бы немного отдать ему той боли, что он причинил мне. Я тяжело дышала, Том смотрел на меня и молчал.       - Дай мне мой бензин обратно, - я постаралась сделать так, чтобы голос не дрожал. Сука, Каулитц, испортил мое хорошее настроение.       Он подошел к своей Ауди, достал из багажника канистру и поставил на дорогу передо мной.       - Помочь тебе? – так тихо и мягко спросил он, что я даже удивилась и подняла на него глаза: в его взгляде явно читалась вина. Резко отвечать на это сразу перехотелось, я глубоко вдохнула и выдохнула, потом ответила:       - Ты же сливал, ты и назад наливай.       Он уже не усмехнулся в своей привычной манере, а подошел, взял канистру, открыл бак и аккуратно влил. Потом убрал пустую тару обратно в багажник, достал сигареты и закурил. Повисло такое густое молчание, его нужно было как-то убрать. Уехать теперь просто так, ничего не сказав напоследок, я бы не смогла.       - Понимаешь, я не знаю, каково было тебе, - вдруг тихим голосом заговорил Томас, не поднимая глаз от шершавого асфальта. – Я не могу это представить. Да, мне было хорошо, я не отдавал себе отчета в том, что и как я делаю. У меня была девушка – прекрасная модель, все, как я мечтал. Я хотел на ней жениться, но немного попозже. Тут появилась ты – странная, милая и наивная девушка и мне просто крышу снесло. Ты не знаешь, как парням, вроде меня, всегда интересны такие девушки. Ты мне сразу понравилась, даже с красными и опухшими глазами и грязными ногами, от тебя шло какое-то тепло, а также я чувствовал твой внутренний надлом и знал, что у тебя случилась какая-то личная трагедия. Я сразу подумал о том, что тебя кто-то бросил или что-то в этом духе. Ты была такой маленькой, потерянной, что я просто не мог не взять твой номер. А потом я просто пустил все на самотек. Я думал, что пересплю с тобой, и ты сразу перестанешь меня интересовать. Я пустил в ход все свое обаяние, как ты говоришь – навешал лапши. Стал романтиком. Я безумно тебя хотел. Потом, когда я получил это, я запутался. Меня тянуло к тебе дальше, но при этом у меня была девушка, которую я не хотел бросать. И все так сложно стало, но я слишком долго не стал думать. Парни ведь никогда не думают сильно насчет девичьих переживаний. Я был у тебя, потом ехал к девушке. Ты первые года два не выносила мне мозг, и я думал, что тебя это устраивает. Но потом все-таки до моего эго дошло, что так продолжаться не может, что ты взбунтуешься. И ты была абсолютно права, - он вдруг понял голову, и наши глаза наконец-то встретились. – Я мудак. Я ничтожество. Я самый последний ублюдок. Я понял это после того, как Рия бросила в меня кольцом, а ты вылила на меня остатки вина. Ты будто бы разбудила что-то, наверное, совесть, хотя я не знаю. Потом я застал тебя в парке, где мы впервые поцеловались… Я пытался извиниться, но, судя по твоему отношению ко мне, ты этого не смогла сделать. И сейчас, Эва, - он вдруг подошел ко мне и взял меня за руки, – я еще раз прошу у тебя прощения за всю боль, что принес тебе, когда думал только о себе. Только подумать, что я прошу прощения, наверняка, старею, - попытался пошутить он, но мне было не до шуток. После короткого молчания я ответила:       - Спасибо за исповедь, но я поехала, меня ждет бабушка.       Он растерялся, когда я вырвала руки и села за руль.       - Ты даже ничего не скажешь? – он приблизился к моей машине, но я уже нажала на педаль газа. Машина рванула, а Томас кинулся за мной. – Эва! Подожди! Эва!       Но я его уже не слышала. Дороги разошлись в разные стороны.       По моим щекам вовсю катились горячие слезы.