Elder brother or weekend lover?

Что может измениться за каких-то три года? Всё или ничего? Много это или мало? Для кого-то – мгновение, а для кого-то – целая жизнь. Ученики тринадцатого класса, успешно сдавшие нелёгкие экзамены, находились в предвкушении выпускного вечера. Это одно из главных событий в их жизни, которое они запомнят навсегда, прощаясь с детством и вступая во взрослую жизнь. После веселого праздника вновь наступят тревожные дни: выбор вуза, поступление, знакомство с новым коллективом и порядками. Новая страница в судьбе. Но некоторых ребят почти не волновало будущее. Среди этой группки, отделившейся от основной массы, был и Билл Каулитц. С первого дня в новой школе он не стремился заводить знакомства, и дети не спешили принимать новенького в свой круг. Первый месяц был самым тяжёлым: другие учителя, строгие требования. Более-менее освоившись, Билл стал принимать участие в творческой деятельности, а не просто отсиживаться в своей маленькой комнатке, которую он поначалу делил с неразговорчивым соседом. Записывался во всевозможные кружки, только бы не оставалось времени на мучительные мысли. Сразу после уроков теперь уже прилежный ученик Каулитц выполнял часть домашних заданий и отправлялся на дополнительные предметы. Музыка, рисование, углубленное изучение английского языка. Лишь бы только не вспоминать, что в родном городе остался любимый брат. Билл всеми силами пытался забыть его, но цель так и не была достигнута. Ставя себе определённую задачу, всегда помнишь её. «Забыть» - изначально неверное решение. Он намеренно не пытался связаться с Томом и ничего не знал о его жизни, которая менялась в совершенно неожиданную сторону. Билл делал то, что от него хотели родители, - учился и не забивал себе голову. И лишь иногда, если не получалось сразу уснуть после загруженного дня, парень предавался воспоминаниями. Они становились более туманными, размытыми, словно прошлое просматривалось через грязное стекло, но исчезнуть никак не могли. Даже на каникулах Биллу не хотелось возвращаться домой. Он потихоньку приходил в себя, общался с другими ребятами и даже сумел завести друзей. Никто не издевался над ним, как в прежней школе, детям было просто не до этого. Правда, близкое общение сложилось у него только с двумя парнями и одной девушкой. Это были творческие ученики, с которыми Билл ходил в музыкальный кружок. Через несколько месяцев им пришло в голову создать свою группу под названием «Цветы Берлина». Билл сам составлял тексты песен и исполнял их на школьных концертах, а его друзья играли на музыкальных инструментах. Из-за музыки свободного времени на изобразительное искусство уже не было, и Каулитцу пришлось бросить этот кружок. Свои же душевные терзания начинающий исполнитель старался вложить в стихи, немногие из которых становились песнями. Большую же часть набросков парень считал слишком личными и хотел бы показать их лишь одному человеку. Как правило, у любой группы, пусть даже неизвестной за пределами учебного заведения, рано или поздно появляются поклонники. Девчонкам нравился голос Билла, его стиль и даже макияж. Парни же относились к Каулитцу настороженно, но открытых конфликтов не провоцировали. На переменах на парте Билла появлялись записки от одноклассниц и даже от старшеклассниц! Вот только интереса эти наивные признания для парня не представляли совершенно. Однако не обошла стороною и зависть к счастливым парочкам, которые ходили за ручку по школе и обнимались посреди коридора, не обращая внимания на недовольных преподавателей, с блаженными улыбками на лице получающие замечания в дневник. Но как можно выбрать одну девочку, при этом обидев других, если у самого сердце бьется быстрее лишь от имени Том?.. Долгое время Билл даже не задумывался, что сможет впустить кого-то в свое сердце.

***

В жизни Тома тоже не обошлось без перемен. Проводив Билла на поезд, он еще не понимал, как ему будет не хватать брата. Его еженедельные визиты были чем-то само собой разумеющимся, а теперь суббота и воскресенье стали обычными днями, в которые просто не нужно идти на работу и можно как следует выспаться да выпить кружку-другую отменного немецкого пива. Но не такого скучного и обыденного существования хотел для себя Том. Он с каждым днем всё сильнее осознавал, как тяжело быть одиноким. Девушки в его квартире появлялись нечасто, и дольше, чем на ночь, не задерживались. Так прошло несколько месяцев, и за всё это время братья ни разу не позвонили друг другу. Том не хотел давать младшенькому ложных надежд, хоть и понимал, как нелегко приходится Биллу вдали от дома. Однако его удивило, что Билл ни разу не приехал ни на выходных или праздниках, но это еще можно было понять, ни на каникулах… Тридцать первое декабря. В этот день, такой непривычно-одинокий, Тому вспомнилась примета «Как Новый год встретишь, так его и проведешь». Неужели он действительно будет жить в этом маленьком мирке и не пытаться впустить кого-то в него больше, чем на одну ночь? Разделить с кем-то не только постель, но и всю свою жизнь? Каулитц-старший понимал, что ходит по замкнутому кругу. И, конечно же, скучает по родному брату. Он не сразу осознал в полной мере, как ему не хватает тех замечательных уикендов вместе с Биллом. Только с ним он мог поделиться своим теплом и заботой в полной мере, да, как видно, перестарался. Ему не хотелось повторения истории, не хотелось, чтобы кто-то привязался к нему и сделал смыслом своей жизни. В его голове уже давно крутилась одна отличная идея, которая могла бы всё изменить, но он никак не решался вернуться к тому, от чего отказался десять лет назад. Теперь же терять было нечего. Вся та иллюзия семейной идиллии была разрушена до основания… Вечером к Тому пришли друзья. Первым в двери позвонил Густав, а спустя полчаса подтянулся и Георг. Парни разговорились, выпили немного и включили телевизор. Шёл праздничный концерт. Ярко накрашенная певица что-то пищала про мечту, к которой нужно стремиться несмотря ни на что. - А о чём вы мечтали в детстве? – словно вскользь заговорил Том. – Я, например, гитаристом стать хотел, - бросил взгляд на музыкальный инструмент, одиноко стоящий в углу. - Да ладно?! – удивился Георг. – У меня ведь тоже такие мысли были. Я даже в музыкальное училище поступил, только меня оттуда выгнали, так как платить нечем было за обучение. А «друзья» вместо того чтобы меня поддержать, посмеялись над моим увлечением. А потом я выучился на автомеханика, сменил не одно место работы, и, наконец, пришел в этот сервис. Здесь мне больше всего понравилось, и я решил, что останусь тут надолго. Только вот каждый день меня не покидает чувство, что я сделал неправильный выбор в своей жизни. Подумать только, мне скоро тридцать, а я только и могу, что ковыряться в двигателях. Ни семьи, ни любимого дела… - Ты как будто мысли мои прочитал, - Том был потрясён историей жизни своего коллеги и жалел, что не заговорил с ним на эту тему раньше. – Только я не хотел семью покидать и братишку. А осенью его учиться отправили в Берлин. Так одиноко сразу стало. А ведь он ни разу не вспомнил обо мне… - жаловался Каулитц. Рассказать всей правды Том, конечно же, не мог, а если бы даже и мог, то не стал бы этого делать. – Кажется, последние десять лет я потерял впустую. Знаете, есть такое выражение «как новый год встретишь, так его и проведёшь»? - озвучил он мысль, весь день вертевшуюся у него в голове. - А я не хочу, чтобы он прошёл так. И вся жизнь, чёрт возьми, тоже, проносится мимо. - А я вас понимаю, ребят, - подал вдруг голос Густав. Обычно он был неразговорчив и предпочитал слушать, но сейчас Шеффер просто не мог промолчать. – Я ведь с детства мечтал на барабанах играть! Едва только научился ложку держать, как сразу принялся стучать ею по столу, так мама рассказывала. В школе у меня были вечно поломанные карандаши и ручки. Я был таким шумным! Только вот потом по настоянию родителей пришлось поступать совсем не туда, куда хочется. Я был человеком, который тяжело сходится с людьми, и случилось ужасное - меня сильно избили, я долго лежал в больнице, вы это знаете, но вряд ли поймёте, насколько это тяжело. Год ушел у меня на то, чтобы восстановить свое здоровье. К счастью, я не потерял возможности в свободное время заниматься музыкой, но мне нужна была работа. У всех нас свое грустное «не сложилось», - подвёл итоги Густав. – Но, - он сделал многозначительную паузу. – Может быть, ещё не поздно это исправить? Мы можем объединить свои усилия, вспомнить то, что давно забыто, и начать с чистого листа! - А что, я полностью с этим согласен! – воскликнул Георг. Том, подумав немного, тоже присоединился к решению друзей. Каулитц глянул на часы и понял, что новый год уже через несколько минут. Наполнив бокалы игристым шампанским, друзья стали с нетерпением дожидаться наступления 2016 года… Раздался бой курантов. Ровно в полночь каждый загадал желание, которое непременно должно сбыться. Стук хрусталя и улыбки на лицах друзей. «Хочу, чтобы у Билла всё было хорошо. А у меня и так всё образуется!» - подумал Том и поднёс к губам бокал. В свободное время друзья собирались в гараже у Густава и пытались играть вместе музыку. Вначале получалось не очень, так как сказалось долгое отсутствие практики, но постепенно парни настроились на серьёзную работу. Вот только была одна проблема, у начинающей группы, пока не имеющей названия, не было вокалиста. Каждый из участников по очереди пытался петь, но им больше нравилось играть на музыкальных инструментах. Накопив денег и сложившись, ребята смогли приобрести какое-никакое, но всё-таки оборудование, и стали записывать мелодии, которые хорошо получались. Материала было много, но не хватало голоса, который бы придал музыке особенное звучание. Около года ушло у «гаражной» группы на то, чтобы записать множество и выбрать всего двенадцать песен, каждый исполнял по четыре, так как парни не смогли определиться, чей голос им подходит больше всего. Тексты же в основном писал Том, он был идейным и творческим вдохновителем, а Густав и Георг были больше склонны к музыкальным аранжировкам и экспериментам со звучанием. Группа «Devils Straße» выпустила свой первый, неофициальный альбом под одноименным названием. Всемирной известности им это не принесло, но появились люди, которые заинтересовались музыкой трёх целеустремлённых парней и старались поддержать их. Первая и самая важная песня из этого альбома, «Das Verbot von der Liebe» («Запрет на любовь») не подарила троице популярность, но благодаря этой песне Том перестал так часто думать, а как там его братик? Жизнь понемногу налаживалась, работа не была в тягость, а свободное время было посвящено любимому делу. Спустя два долгих года труды парней были вознаграждены. Их заметила, как они тогда верили, перспективная звукозаписывающая компания и предложила сотрудничество. Ребята, не раздумывая, подписали контракт и отказались от своей основной работы, чтобы осуществить свою настоящую мечту. И уже ничто не могло их остановить… У группы стали появляться поклонницы, чем Том и пользовался время от времени. Но влюбляться в одну из девушек, готовых отдать ему свое сердце, да и не только сердце, парень не спешил, да и не входило это в его планы. Казалось, что Каулитцы навсегда отдалились друг от друга, у братьев началась своя жизнь, но так ли это было на самом деле? POV Bill «Увидимся на твоем выпускном, братик.» Сколько раз я прокручивал эту фразу в своей голове – не сосчитать. Каждый раз, когда у меня находилось время подумать о Томе, что в последнее время случалось всё реже и реже, я вспоминал наш последний телефонный разговор. О нашем кратком прощании, когда я плакал от отчаяния, я предпочитал не думать. Брат ни разу не пытался со мной связаться, не говоря уж о том, что вполне мог бы приехать. Я не хотел звонить ему и писать, как делал это раньше, мне нужно было время, чтобы привыкнуть к жизни без него, а наше общение на расстоянии выбивало бы меня из колеи. Первое время было действительно тяжко, но потом я привык, учёба оказалось не такой скучной, как я думал, а даже интересной, и если бы меня отправили в эту школу с первого класса, сейчас всё было бы совсем по-другому. Том был для меня далёким воспоминанием, но я не мог забыть о нём навсегда. Влюбиться в кого-то так же сильно, как в Тома, для меня было немыслимо. Только через почти два года я смог прийти в себя и почувствовать себя независимым. Меня спасала только музыка. Отношения у меня были, но недолгие, с девушкой из параллельного класса. У нас с ней были похожие интересы, одни и те же любимые группы, и мы проводили много времени вместе. Вначале как друзья, а потом я заметил, что она проявляет ко мне симпатию. Именно симпатию, а не просто желание встречаться с популярным учеником. Наши чувства развивались медленно, я долго не решался её поцеловать, боясь забыть вкус губ Тома, и она сама сделала первый шаг. Я был таким застенчивым и неуверенным! Грета подумала, что я даже ни с кем не целовался. Хорошо, что она не знала правды. Я не говорил ей о своей личной жизни, а она ничего не рассказывала мне о своей, в этом не было необходимости. Мы не спешили взрослеть, нам просто было хорошо вместе. Конечно, со мной приходилось непросто, часто я был занят уроками и дополнительными, но мы помогали друг другу во всём. Но я не видел нашего будущего. На моё восемнадцатилетие мы сбежали со скучного школьного мероприятия и, закрывшись в моей комнатке, с которой съехал мой так и не ставший другом сосед, предались нахлынувшей на нас страсти. Я не понимаю до сих пор, что на меня нашло, возможно, подсознательно я всё ещё хотел Тома, но телу было уже все равно. Нельзя сказать, что мне не понравилось, но я не испытал с Гретой той эйфории, которую я чувствовал вместе с любимым братом. Это было приятно, но не более. Я допустил ошибку. Подарил надежду на любовь девушке, которая просто нравилась мне, скорее, как друг, чем как спутница жизни. Забрал её невинность. Она была так счастлива, когда мы стали ближе, а я почувствовал себя предателем. Я предал Грету, предал свою любовь к Тому, предал самого себя. Я боялся сразу оттолкнуть от себя девушку, ведь тогда она решила бы, что я просто ей воспользовался, и не было никакого трепета, никаких светлых чувств. А ведь они были, были! Но любовь… нет, это слишком громко сказано. Теперь я тоже в неё не верю, как и мой брат. Она существует, но взаимной быть вряд ли может. Том, надеюсь, ты ещё помнишь обо мне? С Гретой мы встречались недолго. Она заметила, что я стал холодным и отстранённым. Мне нравилось проводить с ней время, но объятия, поцелуи и уж тем более секс для меня были совсем не важны, я вполне мог без этого обойтись. Уже через месяц с небольшим мы начали часто ссориться и обижаться друг на друга по пустякам, что мешало учёбе и нашей группе. В итоге мы приняли нелёгкое, но нужное решение – остаться друзьями… Больше я отношений заводить не стал, предпочитая свободу и одиночество. И вот, этап жизни под названием школа подходит к концу. Даже не верится, что я такой взрослый. Завтра мне выдадут аттестат, у меня очень хорошие оценки, не отличные, правда, но я старался, как только мог, чтобы добиться этих результатов. Я мог бы поступить, куда только мне захочется, но почему-то у меня вообще нет желания продолжать учёбу в Берлине. Я хотел бы вернуться домой, к брату. Надеюсь, он там еще не нашел себе «любовь всей жизни» наподобие Рии? После получения важного документа у нас будет большой праздник, на который можно позвать всех своих родственников и друзей. Но я никого не приглашал. Не потому, что мне всё равно, просто хочу, чтобы они сами вспомнили обо мне. Я бы очень хотел увидеть Тома, а вот по родителям, после того, как они со мной поступили, без моего разрешения закинув меня в эту школу подальше от брата, я почти не соскучился. Раз они посчитали, что я уже взрослый и могу обходиться без них, то пусть так и будет. Я просто поздороваюсь с ними и поговорю из вежливости. Надеюсь, мама не станет плакать и говорить: «Билли, сыночек, как я по тебе скучала!» Не нужно этого. Я ведь уже не любимый младшенький, верно? Хотя мне всё равно. Я хочу увидеть только Тома. Поскорей бы настал завтрашний день. Подумать только, я ждал почти три года, а теперь даже несколько часов казались мне мучительными. Я не мог уснуть, думая о нём, совсем как в свои наивные шестнадцать. Но я понимал, что как раньше быть не может. POV Tom Я и представить себе не мог, что Берлин – такой большой и прекрасный город. Когда-нибудь мы обязательно выступим здесь. Несмотря на то, что наш альбом был хорошо распродан, по меркам шоу-бизнеса нам самим достались сущие копейки, так как звукозаписывающая компания содрала с продаж очень большие проценты. Я приобрёл себе недорогой, но комфортный автомобиль, на котором мы с Густавом и Георгом и поехали на выпускной вечер Билла. Но на большее я рассчитывать пока не мог. К сожалению, мы никак не соберёмся устроить большой тур по всей Германии, об этом можно только мечтать. Ведь чтобы его провести, необходимо вложить немало средств, которых у нас нет, и в ближайшее время не предвидится. Несмотря на то, что нас так жестоко кинули, мы продолжали жить и творить. Но чего-то не хватало. Только я никак не мог понять, чего именно… Совсем скоро я увижу Билла. Наверное, он очень изменился за это время. Надеюсь, что в лучшую сторону. Подъезжаем к школе, это огромное и, я бы даже сказал, величественное здание. Не то, что маленькое учебное заведение, в котором я получал свое образование. Думаю, моему брату повезло находиться здесь, и зря он так расстраивался, прощаясь со мной! Выходим из машины. Сегодня я одет совсем не так, как обычно, а в деловой костюм. Густ и Гео тоже при параде. Подойдя к зданию, мы столкнулись с суровыми охранниками. Убедившись, что мы безоружны и не проносим с собой наркотические вещества, нас пустили в школу. Просторный вестибюль был заполнен учениками разных классов, их родителями, бабушками, дедушками, друзьями, да кого здесь только не было! Тринадцатых классов пока ещё не было. Наконец, уже такие взрослые парни и девушки стали спускаться вниз по лестнице и вышли на середину. Директор стал произносить в микрофон торжественную речь. Это тянулось так долго! Кажется, у меня такого вступления и не было. Быстренько получили свои оценки и разошлись. И вот, стали выдавать аттестаты. Вначале их вручали отличникам, потом хорошистам, и среди них я увидел Билла. Честно говоря, я не сразу узнал его. Он так вырос! Уже не маленький мальчик, а взрослый парень. Его волосы отросли за это время до лопаток, поэтому со спины я не сразу разглядел в нём своего брата. Но когда он повернулся, улыбаясь фотографу, снимающему мероприятие, я смог увидеть всё те же карие глаза, но в них уже не было грусти. Только безразличие. Или мне кажется? Уголки рта приподняты, но взгляд не выражает никакой радости! Это будет не лучшая фотография. Здесь, наверное, прошли не лучшие годы жизни Билла. Интересно, заметил ли он меня сейчас? Наверное, нет. Получив аттестат, он вернулся на своё место. Я смог рассмотреть брата намного лучше. Он не изменил своему стилю, только стал ещё ярче. - А сейчас небольшой сюрприз! - снова заговорил директор, - наши выпускники подготовили для вас выступление. Прошу подняться на мини-сцену Вильгельма Каулитца и Генриетту Шнайдер. Билл и названная девушка поднялись на несколько ступенек повыше. Им дали в руки микрофоны, и дети – хотя какие они уже дети – начали исполнять песню, посвящённую школе. Я смотрел на брата, не отрываясь, и понимал, что именно его нам с ребятами не хватало все это время. Этот голос просто идеален. С последним звуком, сорвавшимся с его губ, наши взгляды встретились. Впервые за почти три года. Не раздумывая ни секунды, Билл слетел со сцены и бросился мне навстречу…