Elder brother or weekend lover?

POV Bill Я не верю, что наконец-то могу увидеть его. Прижимаюсь к брату и утыкаюсь ему в плечо. Мы теперь почти одного роста, и это так непривычно, я ведь помнил Тома таким высоким, а себя до сегодняшнего дня считал маленьким мальчиком. Я не замечал, как расту, меняюсь и становлюсь взрослее. - Том, - тихо шепчу я, словно пробуя его имя на вкус. – Я так скучал… - выдыхаю и чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы. Брат аккуратно вытирает прозрачную капельку с моего лица, и я улыбаюсь. Подумать только, я снова могу почувствовать его прикосновения. - Я тоже скучал по тебе, Билл, - он гладит меня по волосам. – Ты немного изменил прическу? – смеется. Том не меняется. - Да, я не стал делать стрижку, ведь нельзя же всё время быть в одном и том же облике. Но и меняться с ног до головы я тоже не хотел. Как видишь, я прекрасно справлялся здесь без родителей, - я хотел добавить «и без тебя», но не стал врать. - Вот видишь, - Том перестает прикасаться ко мне. – А ты переживал. - Давай уйдём отсюда? – ненавязчиво беру брата за руку. – Я расскажу тебе всё-всё, если тебе, конечно интересно. - А как же праздник? – Том мельком посмотрел на Грету. Она уже сошла с мини-сцены и стояла рядом со своими родителями. Неужели он думает, что у нас с ней что-то есть? Всё уже давно прошло и забылось. – Разве ты не хочешь побыть с друзьями? Ведь, возможно, ты их больше никогда не увидишь, - меня это волновало в последнюю очередь. - Я не видел тебя почти три года. Давай просто уйдем. Я устал от этого вечного скопления людей, невозможности побыть наедине с собой. Порой это просто невыносимо! - Ладно, - Том соглашается, но мне кажется, что он что-то подозревает. Неужели думает, я буду пытаться затащить его в постель, как тогда? Мы выходим из школы. Я не сразу заметил, что за нами шли двое парней. Присмотревшись, я узнал в них Георга и Густава. Ох, куда же подевались длинные волосы Гео? Я любил в детстве его за них дергать! Густи же почти не изменился, только вместо очков у него были линзы. - Поздравляю с окончанием учебного года, - сказал мне Листинг. – Ты так изменился, прямо не узнать! - Ты тоже, где твоя шевелюра? – мне было не за что схватиться! Нет, так дело не пойдет, надо заставить его вернуть прежнюю прическу. - Надоело, - смеется друг Тома. – Когда-нибудь и тебе надоест, - заявляет этот наглец. Нет, я ни за что не расстанусь со своими волосами. - Ну что ты ребёнка так пугаешь, - смеется Густав. – Так, мы же Биллу главного не сообщили. – Я уже начал волноваться. - Что? Что случилось? – забеспокоился я. - Всё хорошо, Билли, - давно меня так никто не называл! Только Тому можно это делать. – Мы создали группу с ребятами и записали альбом. Но у нас есть одна проблема, нам не хватает вокалиста, мы сами, конечно, можем петь, но нам бы хотелось красивого звучания. Я услышал твой голос на сцене, ты пел просто великолепно. Скажи, ты занимался музыкой в школе? - Да, Том, у меня даже была группа, но мы ее распустили, так как все разъезжаемся. Мы были «Цветами Берлина». Классно, правда? Я тебе потом спою, хорошо, на улице не хочу привлекать внимание. - В студии разберёмся с этим делом, а сейчас давайте покатаемся по городу? – предложил Густав. – Том наконец-то научился не только ремонтировать машины, но и водить! – он засмеялся. - Эй, так нечестно, это я должен вас всех подъ**ывать, - Том всегда остается Томом, в этом я на сто процентов уверен. Подходит к автомобилю и открывает дверцу. Мне б хотелось, чтобы мы с братом покатались без сопровождения его друзей. Они замечательные, но я бы хотел побыть с ним наедине, мне нужно поговорить, рассказать ему всё, многое выяснить. Не при Георге же мне это делать? Мы катались по вечернему Берлину, и я наслаждался видом прекрасного города, из которого так желал уехать и вернуться домой. Но если мы с Томом будем в одной группе, мы будем проводить вместе много времени, пусть даже и не одни, но будем. Он никуда от меня не денется. Мы еще обязательно сюда вернёмся! Время уже перевалило за полночь. Мы остановились у гостиницы. В этом районе я ни разу не был, но мне тут очень нравится. Если Том рядом, то зачем нам возвращаться туда, откуда мы вырвались? Но я всё же решил спросить. - А разве мы не поедем домой? - А зачем? Ты ведь еще должен встретить рассвет здесь. Но если ты так хочешь поскорей оказаться в своей детской кроватке, то мы вернемся к маме, - Том усмехнулся, понимая, что этого я совсем не желаю. Я бы хотел в кровать, но только не в детскую и совсем не для сна. Но я не могу осуществить свои планы прямо сейчас, а жаль. Но я пойду другим путём… Мы с Томом заняли один номер в гостинице, а Густав и Георг – соседний. Чёрт, и не пошуметь ведь. - И как же ты планируешь продержаться до рассвета? – негромко спросил я. Вдруг здесь стены тонкие. - Говорить с тобой. Тебе ведь есть, что мне рассказать? – я уселся рядом с братом и, собравшись с мыслями, начал свой длинный монолог. Я выложил ему всё: как мне было нелегко вначале, и как я с этим справился, каждую мелочь, каждую деталь. Я бы мог описать каждый день своей жизни, но это было бы скучно и затянуто. Я рассказал ему маленькую историю любви и дружбы. Поведал о том, как я хорошо учился и показал свой аттестат. Почти все оценки у меня - единицы (высшая оценка, как наша пятёрка), и только по нескольким предметам были двойки (как четвёрки). - А куда надумал поступать? – поинтересовался Том. - Не знаю, мне всё равно, только бы к тебе поближе, я не хочу снова с тобой попрощаться на несколько лет. Может, ну её, эту учёбу? Будем покорять сцену! Хочешь, покажу тебе что-нибудь из своего творчества? Я могу превратить эти стихи в песни, если ты захочешь. – Я достал из кармана маленький блокнотик. Он всегда у меня был с собой. Посмотри, там есть рисунки, это мои попытки стать художником. Том стал листать маленькие странички. Да, я рисовал его и не раз, по памяти, в разных образах, иногда придумывал даже те, каких никогда не было, и у меня получалось довольно таки неплохо. - Красиво, - брат улыбнулся. С таким, как я, ему и зеркало не потребуется. Перевернув несколько страниц, он увидел мои стихи, написанные неровным почерком. У меня тогда дрожали руки. - Билл… - Том напряжённо подбирает слова. Он уже понял, что стихотворение посвящается ему, впрочем, практически все мои песни для него, ради него и из-за него. - Это так трогательно, чёрт, я даже не знаю, что тебе и сказать. Ты такой талантливый. У тебя большое будущее. - У нас, Том. Хочешь я спою тебе? – брат только кивает в ответ. Во сне, в космосе, в шторме, в свободном падении. Из ненависти, из нужды, по любви, до смерти. Ты ищешь меня, а я ищу тебя… Люди ищут друг друга, каждый ищет себе кого-то. Люди нужны друг другу, мы не хотим быть одинокими. Люди ищут друг друга, где-то ищешь ты меня. 6 миллиардов человек - как я могу связаться с тобой? По пьяни, в сети, в фильмах, здесь и сейчас. Для меня, для сердца, для жизни, я чувствую пустоту внутри себя. Ты ищешь во мне, а я ищу в тебе… Как я найду тебя? А ты найдёшь меня? Как я найду тебя? А ты найдёшь меня? Ищешь меня, ищешь меня, ищешь меня, Ищу тебя. Люди ищут друг друга, где-то ищешь ты меня. 6 миллиардов человек - как я могу связаться с тобой? Как я найду тебя? А ты найдёшь меня? Как я найду тебя? А ты найдёшь меня? - Том… я так скучал. Каждую минуту, каждую секунду я пытался тебя забыть, но не вышло. Я всё еще люблю тебя. – Сажусь к брату на колени, обнимаю его и любуюсь идеальными чертами лица. Эти глаза, носик, губы. С ума сойти можно, как давно я не видел Тома, и как близко он ко мне сейчас. – Разреши мне поцеловать тебя… просто поцеловать, - уточняю я. Том растерянно смотрит на меня и молчит, а, как известно, молчание – это знак согласия. Накрываю губы брата своими. Теперь я могу хорошо целоваться, а не просто слюнями обмениваться. Ох, так бы и сидел всю ночь на коленях у Тома и дарил ему свою нежность. Мне не хочется спешить сейчас, ведь до рассвета еще есть время! На мгновение отрываюсь от изумлённого брата и снова припадаю к его губам, проникаю языком в его рот. Он не противится этому, наоборот, наслаждается. И пусть только попробует сказать мне потом, что я ненормальный. Если сходить с ума, то только вместе. В перерывах между поцелуями Том пытается мне что-то сказать, но я не даю ему этого сделать. Я уже не какой-то там неопытный подросток, и я не хочу уговаривать, давить на жалость, я просто делаю то, что считаю нужным. Наконец, мы отрываемся друг от друга. Том непонимающе смотрит на меня: - И что это такое было? Опять ты за своё? - Тебе не нравятся мои поцелуи? – облизываю губы. – Если тебе неприятна штанга в моем языке, я могу ее снять. – Хотя не думаю, что это может не нравиться, Грета, например, очень любила целовать меня. Жаль только, что я не смог её полюбить по-настоящему. Такая хорошая девушка. И такой плохой я. Наверное, мы с ней больше никогда не увидимся, но что поделать, трудно оставаться друзьями вне школы. - Не нужно ничего снимать. Но и целовать меня тоже не нужно. Разве всё было напрасно? Ты не научился жить без меня? - Существовать – да, жить – нет. Какая же это жизнь? Я не видел тебя столько времени, не имел возможности прикоснуться к тебе. Если я тебе не нужен, ты мог бы и не приезжать, - я снова чувствую себя ребёнком, которого бросили на произвол судьбы. – Зачем ты вернулся? Зачем ты позволил остаться нам наедине? Зачем ты разрешил поцеловать себя? Ты мог бы меня оттолкнуть, ударить, послать на все четыре стороны, но ты этого не делаешь. Ты сначала подпустил меня на недопустимо близкое расстояние, а потом решил так просто оттолкнуть?! С самого детства я был для тебя и братом, и сыном, и другом, и все это в одном лице. И как мне было не полюбить тебя, если ты единственный, кому я могу довериться? Никто и никогда не сможет стать для меня кем-то большим, чем ты, Том. С самого начала всё пошло не так! И это уже нельзя остановить и изменить. У нас только три выхода. Первый – очень тяжёлый, но если для тебя отвратительны мои чувства, то я остаюсь в Берлине, а ты возвращаешься домой и больше никогда не появляешься в моей грёбаной жизни. Может быть, тогда я смогу забыть о тебе. А второй... Я стану фронтменом твоей группы. Мы будем проводить много времени вместе. И рано или поздно ты позволишь мне быть для тебя не просто братом. Ну, а третий, - я подошел к окну и открыл его. Посмотрел вниз. – После падения с тринадцатого этажа выжить как-то трудновато? – на самом деле я не собирался заканчивать свою жизнь самоубийством. Но я хотел понять, нужен ли я Тому? Что он сделает, чтобы остановить меня? Я встал на подоконник, вдыхая ночной воздух. Прохладный ветерок развевал мои волосы. - Хорошая ночь сегодня, не правда ли? – я усмехнулся. – Ты только посмотри, как красиво, - я услышал шаги Тома. Он сейчас стоит за моей спиной. – Жаль, дата не круглая будет, но до первого сентября я ждать не стану, - я не знаю, что со мной, я не знаю, почему я говорю это. Я ведь на самом деле не хочу прыгать в темноту. Мне страшно. А вдруг Том и правда уйдет? - Билл… - голос брата дрожит. А я ненавижу себя за свои выходки… - Что? Страшно? – я схожу с ума… - Билл, прошу тебя, не делай этого, пожалуйста, у тебя еще вся жизнь впереди, всё наладится… - Ответ неверный. – Слёзы катятся по моим щекам и срываются в бездну. Я не успеваю пошевельнуться, как сильные руки хватают меня и стаскивают с подоконника. Бессильно сползаю по стене вниз и закрываю лицо холодными ладонями. - Билли… посмотри на меня, - я поднимаю свой взгляд на Тома. – Как же ты меня напугал… - тихий шепот. – И вот как тебя можно одного здесь оставить? – вопрос, на который не требуется ответа. – Завтра мы поедем домой… - гладит меня по щеке, вытирая слёзы. - Хорошо. А сейчас, может, пойдем на улицу? – предлагаю я, немного успокоившись. - Зачем? – не понял Том. - Встречать наш рассвет.