Мой личный кошмар

— Ты точно ничего не принимала на ночь? — подозрительно осведомилась Катерина и осторожно повертела обоюдоострый кинжал в руках. — По виду настоящий. Я мрачно сидела на кровати, закутавшись в одеяло так, что торчал только кончик носа. Меня бил озноб, да и общее состояние оценивалось как хуже только в гроб кладут. И не столько потому, что мне действительно было настолько паршиво физически, сколько потому, что мой разум просто не мог принять всего того, что подсовывала мне под нос реальность. — Он и есть настоящий, — буркнула я. — И если ты предполагаешь, что я наглоталась галлюциногенов и начала разгуливать в непотребном виде по городу, отбирая у первого встречного — у которого, конечно же, при себе оказалась эта хреновина, — кинжалы, то ты сильно ошибаешься. Катерина скосила на меня взгляд, и я поняла: именно так она и считает, только никак не может связать мое состояние и возможность где-то достать такую замечательную вещицу вроде той, что она сейчас держала в руках. Во вранье она меня никогда не уличала, да и не имела я такой дурной привычки, поэтому предположить, что я просто сначала приобрела где-то эту безделушку, а теперь вдохновенно сочиняю, подруга не могла. И из-за этого ситуация становилась только еще более запутанной, чем была. Некоторое время мы просто молчали. Я не хотела ни о чем думать, иначе мои мысли непременно приводили меня к открывающимся нерадостным перспективам отправиться на побывку в комнатку с мягкими стенами, а Катерина — потому что не имела даже понятия, как теперь выкручиваться из того, что она, между прочим, и заварила. Когда мне надоело смотреть на задумчивое лицо подруги, то и дело вскидывающейся, словно она что-то придумала, но вновь сникающей от понимания того, что это всего лишь очередная идиотская затея, я поднялась с кровати. Под хищным взглядом Василиски прошла на кухню, волоча за собой одеяло, поставила чайник и повернулась было, чтобы воссоединиться с подругой, как в глазах у меня помутилось, и я уже не почувствовала, как мягко — благодаря одеялку, — опустилась на пол, засыпая. На этот раз не было никаких воплей, ругани, пляшущих троллей и безалаберных гномов. Вокруг меня, стоящей на холодном полу босиком, но в одеяле, звучала музыка. Я бы не сказала, что она была какой-то особо уж невероятной и прекрасной — несколько заунывный фолк. Но исполняли его, надо признать, мастерски. И голоса, выплетающие чудные, несколько непривычные моему уху мелодии, были красивыми. Звонкими, чистыми и исполненными света. Я обозрела представленное моему взору и мрачно насупилась. Вверх вздымались изумительные в своей легкости арки, воздушные, словно сплетенные из невесомых облаков, принявших статичную форму; по полу бежали узоры, выполненные терпеливой и искусной рукой; небольшие изящные фонарики подмигивали крохотными огоньками, и создавалось впечатление, что сами звезды спустились с небес, чтобы украсить этот, несомненно, чудесный вечер. Кому чудесный, а кому и нет. Ноги замерзли, а одеяло мешалось. Я подтянула его вверх, чтобы не волочить по полу, и решительно пошлепала на поиски моей ватаги — как-никак, призраком я была именно для них, а значит, гномы где-то рядом. Безумные мысли касательно того, что это все реально, я старательно гнала прочь. Не хватало мне только еще совсем съехать с катушек и поверить в то, что попала в какой-то иной мир, а там уже и до полного умопомешательства будет недолго. Так что я договорилась с самой собой, что мы по-прежнему все это дело считаем забавным сном. Тем более что меня все равно никто не видит. Первый же встреченный мною индивид вызвал во мне жгучее чувство зависти. Несмотря на то, что эта жердина была на три головы выше меня, все же мне пришлось признать, что черты его лица были на редкость привлекательными. Но одухотворенное лицо здорово портил некий оттенок презрения, словно парню не повезло, и он унюхал у себя под носом нечто совсем уж неприятное. А еще он свободно двигался в длинном одеянии, шлейф которого тащился за ним по полу, но странный товарищ не только в нем не путался, но еще и умудрялся вышагивать, как на подиуме. Я скосилась на свое одеяло, подумала о колтуне на голове и вздохнула, понимая, что никогда таким совершенством не стану. И замерла, разглядывая заостренные ушки существа. Душа моя возликовала — хоть что-то я тут знала без посторонней помощи! Любительницей фэнтези я никогда не была, но когда массовая культура направлена именно на этот жанр, хочешь не хочешь, а все же то тут, то там что-нибудь да услышишь. Ноги мерзли все больше, и я оставила высокомерного индивида где-то за спиной и занялась мародерством. То есть заглядывала во все попадающиеся помещения, попутно восхищаясь поразительно красивой архитектурой и костеря на чем свет стоит планировку, и высматривала хоть что-нибудь, что подойдет мне в качестве обувки. Дело, надо сказать, весьма неблагодарное, да и вообще травматичное для психики: дважды я стала свидетельницей распития благородными эльфами спиртных напитков, не вписывающихся в представление об этих совершенных созданиях, один — прелюбодеяния. А может, и нет, но любовники, уединившиеся в одной из комнат, были сильно удивлены, когда дверь открылась, словно от сквозняка. И им повезло, что они не слышали моих сопровождающих данную процедуру слов — запираться их, что ли, не учили? Сапожки я себе все-таки нашла. Наверное, ребенка ограбила, но меня совесть не особо мучила — свои ноги было куда жальче, да и все равно свалят на незваных гостей. Натянула обувку и почувствовала себя снова человеком. Вот теперь можно идти гномов искать. Долго блуждать не пришлось — этот табор было слышно издали, поэтому я от нечего делать направилась в сторону воплей и хохота. Но не успела сделать и нескольких шагов, как наткнулась на Балина, раздраженно спускавшегося с лестницы. За ним медленно шел Торин, и я поспешно спряталась за перилами. — Не надо было показывать ему карту, Торин, — выговаривал седобородый гном своему предводителю. — Теперь они нас отсюда не выпустят. Я покопалась в памяти и выудила образ обрывка пергамента, которым размахивал Торин в доме Бильбо. — По крайней мере, нас избавили от орков, — буркнул темноволосый гном. Я прислушалась и жадно подалась вперед. Про расу зеленокожих очаровашек я много слышала от своего брата, любителя сетевых компьютерных игр, и теперь страстно надеялась, что здешние орки представляют из себя других существ. Балин быстро прошел мимо меня, как всегда, не заметив, а вот Торину мое присутствие выдало проклятое одеяло. Теперь, когда на границе сознания мельтешила, как бы я ни пыталась её прогнать, мысль, что все это происходит взаправду, меня начало мучить запоздалое смущение за свои поступки. Надо же, как издевалась над гномом-то… В этот раз Торин отреагировал на меня куда спокойнее. Наверное, смирился с тем, что какая-то полоумная, вечно всклокоченная девка преследует его. А сегодня вот заявилась в плаще из одеяла. Что тут удивительного? — Опять ты? — мрачно вопросил он, останавливаясь. Я малодушно попятилась и пожала плечами. Его такое поведение несколько удивило, а я чертыхнулась про себя: он первым со мной заговорил! И надо ковать железо, пока горячо. — Что я пропустила? — пристроилась ему в тыл я. — Ничего интересного, — ответил он на удивление спокойно. — Безумного волшебника на санях, в которые запряжены кролики, и три дюжины орков, изнывающих от жажды насадить наши головы на копья. Я едва не подавилась заготовленной фразой. У Торина есть чувство юмора? — Кролики? — пришлось уточнить, потому что мне показалось, что я ослышалась. Идея Катерины о том, что я где-то умудрилась принять запрещенный препарат, в свете таких событий уже не выглядела бредовой. — Росгобельские, — кивнул, продолжая двигаться вперед, гном, чем ничуть не прояснил ситуацию. Вскоре, миновав пару воздушных лестниц и пройдя неисчислимое количество поворотов, которые сделали бы честь даже знаменитому лабиринту Минотавра, мы вышли к месту дислокации отряда горного народа. Оные развлекались во всю. Я, конечно, не знала, где они взяли дрова для костра, но подозревала — уж больно деревяшки напоминали узорные ножки небольших стульчиков, в изобилии водившихся у каждой стены этого места. Гномы предпочитали сидеть прямо на полу, поэтому предметы меблировки были использованы в более прозаичных целях. Торин бросил на меня косой взгляд, словно предостерегая, и присоединился к буйной ватаге. Его товарищи хохотали так, что у меня уши закладывало, и я даже несколько пожалела, что не могу в полной мере присоединиться к ним — подобное веселье всегда заразительно. Некоторое время я уныло таскалась из угла в угол, так и не расставаясь со своим одеялом; стащила пару сосисок, обжигаясь, оприходовала и задумалась, чем бы себя еще занять. Краем глаза заметила, что Кили хлопнул своего брата по плечу, кивнул на костерок головой и вскочил, явно намереваясь совершить еще одну дерзкую вылазку за стульчиками. От нечего делать я решила составить ему компанию. Морально поддержать в нелегком деле, так сказать. Кили знал, куда идти. Уверенно направился к одному из помещений, воровато огляделся и прошмыгнул внутрь, оставив дверь приоткрытой. Я, размотав одеяло, просочилась за ним и втянула мягкого спутника за собой, немедленно в него вновь закутавшись. И восхищенно выдохнула, едва не споткнувшись и позорно не загремев на пол. Я нечасто впадаю в грех самолюбования. В моей квартире можно обнаружить всего два зеркала: одно - в ванной комнате, с завидной регулярностью отражающее мое заспанное и недовольное лицо со всклокоченными волосами; другое было выдрано из старинного шкафа — этот огрызок отражающего стекла с честью хранился где-то на балконе, заваленный кучей хлама. Еще одно, карманное, затерялось в недрах бездонной женской сумочки, и найти его смог бы разве только что дайвер со стажем. Но то, что я увидела в этой комнате, я бы поставила на самое видное место и стирала бы с него пылинки. Огромное, в полтора эльфийских роста, в украшенной изумительной резьбой раме из светлого, почти белого дерева, широкое — три меня уместилось бы, — оно заманчиво мерцало, и казалось — что бы там ни отразилось, оно непременно будет прекрасным. Но когда я подошла ближе, то увидела только себя — бледную, со вздыбленными волосами, в веселеньких зеленых штанишках и белой футболке. И, конечно, одеяло. Я печально вздохнула. Не быть мне красавицей, как ни крути. Но меня так и подмывало подойти к этому, действительно, произведению искусства и хотя бы потрогать напоследок. Однако между мной и вожделенной стекляшкой обстоятельно выбирал жертву вандализма Кили. Этот стул ему не подошел, потому что слишком большой, этот — слишком изящный, а этот — гореть плохо будет, не иначе. Наконец, мучения совести и выбора были преодолены, и гном радостно развернулся, собираясь принести свою находку в жертву. Но увидал зеркало, ойкнул, выронил стул и обернулся лицом к двери. Уставившись прямо на меня. Я подозрительно посмотрела на его вытянувшееся от удивления лицо и озадаченно почесала макушку. Гном опасливо покосился на злосчастный стул и вновь глянул в зеркало. Мне хватило пары мгновений, чтобы понять — он меня видит! Разве я могла упустить свой шанс? Я распахнула одеяло и с замогильным воплем сделала несколько шагов вперед, размахивая толстой тканью на манер плаща или каких-то жутко кривых крыльев. Гном впечатлился. Выхватил меч и едва не шарахнул отточенной сталью по прекрасному зеркалу. — Стой! — завопила я и зажмурилась, ожидая услышать лишь жалобный звон разлетающихся осколков. Несмело приоткрыла один глаз и узрела, что Кили так и замер, словно не решаясь ударить и все так же пристально разглядывая меня в зеркале. — Эй, болезный, ты меня слышишь? — осведомилась я и постаралась выдать самую дружелюбную улыбку, на которую была способна. Кажется, получилось с точностью до наоборот. Гном аж вздрогнул от того жуткого оскала, что выдало зеркало, но все же настороженно кивнул. — Ну хоть кто-то еще нормальный, помимо вашего предводителя, — доверительно сообщила я ему и запахнула одеяло, стараясь придать своей позе такой же величественный вид, который для Торина — обыденность. — Значит, дядя тебя видит? — подал голос Кили. Темноволосый парень вертел головой — то в зеркало, то на пустое пространство, где предположительно находилась я. — Конечно, — кивнула я. — А ты думаешь, чего он такой дерганый? Здесь все явно верили в какую-то могучую магию. Иначе объяснить подобную доверчивость у взрослого, разумного — ну ладно, пусть и не очень, — гнома я никак не могла. За дверью послышались тихие шаги, и в комнату осторожно заглянул Фили. — Ты с кем тут беседуешь? — подозрительно поинтересовался он у брата. Я отскочила в сторону и вовсю размахивала одеялом, сигнализируя, чтоб меня не сдавали. Почему — я сама не понимала. Кили мне казался более веселым, открытым и честным, чем его брат. В светловолосом гноме был какой-то подвох — я это чуяла, но не могла объяснить причин своей убежденности. Как шкатулка с двойным дном: на поверхности был лишь свет, но что-то таилось в голубых глазах Фили. Что-то, что заставляло меня несколько опасливо относиться к его напускной веселости. — Ни с кем, — на удивление хорошо сыграл его брат. — Сейчас приду. Фили настороженно обвел взглядом помещение, кивнул и исчез, а Кили вновь повернулся к зеркалу. Опытным путем я выяснила, что гном не только мог видеть меня только в зеркале, но еще и слышать только тогда, когда смотрел на мое отражение. Неудобно, надо признать. Но поговорить нам удалось. По словам Кили, находились они сейчас в долине Имладрис — вотчине эльфов, волшебного народа. Тут я и поняла ситуацию с зеркалами — кто, как не остроухие, мог бы создать такую чудную вещь? Правда, насладиться беседой с гномом, оказавшимся остроумным и веселым собеседником, сразу же поверившим в мою реальность — в отличие от того же Торина, — мне не удалось. Все-таки его ждали с дровами. Пока Кили, постоянно оглядываясь, чем немало настораживал своего брата, помогал товарищам потрошить несчастный стул, я судорожно искала варианты для того, чтобы иметь возможность хотя бы изредка поговорить с темноволосым гномом. Не тащить же мне с собой это зеркало! Обшарив близлежащие помещения, я совершила очередное — второе, если считать утянутые сапоги, — хищение, позаимствовав у какой-то местной красавицы небольшое карманное зеркальце. Несколько мгновений, стоя за спиной у Кили, поразмышляла, разглядывая нежные, словно живые побеги, составляющие оправу, и едва не поддалась соблазну проснуться с этой вещицей в руках. В конце концов, раз уж это вторая реальность, то почему бы мне не воспользоваться ситуацией и не поправить свое материальное положение путем спекуляции? Оглянулась, чтобы убедиться, что Торин не видит моих манипуляций, и все же со вздохом осторожно опустила зеркальце в карман ничего не подозревающего Кили. Гном замер, почувствовав предмет, проявившийся, стоило только мне выпустить его из рук, сунул ладонь в карман, ощупал, понял, что это такое, кивнул и улыбнулся. Чем вновь заслужил недоумевающий взгляд от Фили. А я расплылась в улыбке и на радостях озорно скорчила умильную рожицу взглянувшему на меня Торину. Предводитель бравой компании нахмурился, сдвинув брови, а потом неожиданно поднялся, что-то тихо сказал Двалину и направился в мою сторону. Я подозрительно смотрела на приближающегося гнома и лихорадочно соображала, что же ему от меня, несчастной, понадобилось. — Иди за мной, — коротко, очень тихо приказал он и прошел мимо. — С какой радости? — насупилась я, но все же уныло поплелась за Торином. Мы отошли от веселящихся гномов достаточно далеко. Я уже начинала подозревать, что этот коварный товарищ все-таки заметил, что я отиралась рядом с одним из его племянников, и решил от меня избавиться путем укорачивания на голову. А она мне была дорога как память. — Раз уж ты постоянно крутишься рядом с моим отрядом, — повернулся Торин ко мне и скрестил руки на груди, — то… — Что? — возмутилась я, не дав ему договорить. — Это ты меня сюда притащил, да еще и недоволен! Иначе чем ты объяснишь то, что только ты меня видишь, а? — …то пусть от тебя хоть будет польза, — невозмутимо закончил этот нехороший гном, словно не обратив внимания на мои слова. Я сжала кулаки, смерила его взглядом, поняла, что смотрю-то на него снизу вверх, и мысль об удушении оного объекта одеялом отмела. — Нужно отвлечь стражников, пока отряд будет проходить мимо, — не подозревая о том, что я в мыслях творю с ним, сообщил мне Торин. — Парням моим это может быть чревато последствиями, тебя же никто не видит, и с предметами ты вполне успешно управляешься. Так что для тебя нет никакой опасности, кем или чем бы ты ни была. — И откуда такая уверенность? — мрачно буркнула я, понимая, что в его словах была доля правды. — Может, я все-таки плод твоего больного и явно извращенного сознания? — И поэтому Кили тебя увидел? — хмыкнул Торин, а я ахнула — сказал ведь и не побоялся, что дядя его за душевнобольного примет! — Вы тут желанные гости, так почему уходите, как воры? — попыталась выкрутиться я. — Потому что эльфы нас не выпустят после того, что узнал их Владыка, — посмурнел гном и выжидательно глянул на меня. Он даже и не сомневался, что его приказ я выполню. Мне так и захотелось приложить его чем-нибудь промеж глаз. — А все из-за того, что они явно умнее тебя, — ткнула в него пальцем. — Только безумец пойдет на дракона с горсткой бравых вояк, ворующих стулья для того, чтобы пожарить сосиски на костре, разведенном во дворце! — Да что ты понимаешь, девчонка?! — внезапно рявкнул Торин, и я аж подскочила от неожиданности. — Ты не представляешь, о чем говоришь! Представляю. О сосисках. И драконах. — А вот и знаю! — зарычала в ответ я, и теперь настала пора гному удивляться. Он-то не подозревал, что я блефую, а спорить с агрессивно настроенным призраком, отражающимся в зеркалах и разгуливающим по эльфийским покоям замотанным в одеяло, могло быть опасно не только для психики, но и для физического здоровья. Так мы и стояли, сверля друг друга злобными взглядами и ожидая, кто же первым отступится. — Так сделаешь или нет? — буркнул, остывая, Торин. — Сделаю, — насуплено отозвалась я. — Только ради Кили. А то мне и поговорить-то здесь не с кем. Гном кивнул, как мне показалось, с облегчением. Стражников я отвлекла очень просто — позаимствовала без права возврата несколько ваз, повыкидывала оттуда фрукты и с упоением начала швыряться ими в стены, ощущая себя настоящим полтергейстом. Эльфийские воины прибежали на жуткий шум и грохот, с изумлением глядели на возникающие из ниоткуда предметы местного искусства, красиво разлетающиеся вдребезги о стены, и стояли столбами, не имея ни малейшего понятия, как действовать дальше. Насладившись их ошарашенными лицами, на которых не было ни следа высокомерия, а лишь растерянность, я еще некоторое время покрутилась возле них, едва сдерживаясь, чтобы шаловливо не подергать за длинные волосы, выглядывающие из-под шлемов. Но для этого мне пришлось бы подпрыгивать на месте не один раз, так что от этой затеи я отказалась и, напоследок злобно расхохотавшись — как жаль, что в этот момент меня мог бы услышать только этот царственный зануда! — помчалась вслед за давно ускользнувшим отрядом Торина. Я немного не учла скорость движения и то, что коварное одеяло подставит мне подножку. Я споткнулась и полетела на землю, больно и обидно ударившись щекой… И очнулась у себя на кухне. — Ты в порядке? — обеспокоенно смотрела на меня Катерина, опуская руку, которой только что отвесила мне хорошую затрещину. — Не то слово, — вздохнула я и печально оглядела изгвазданное и запыленное одеяло.