Мой личный кошмар

— Я никуда не пойду! — упорствовала я и тащилась за подругой. Та косилась на меня, тяжко вздыхала, но до боли вцеплялась в руку и вела меня на убой. Вернее, к врачу-сомнологу. По ее утверждениям, это был самый квалифицированный специалист по данному вопросу у нас в городе, но я ныла, стенала и требовала отпустить меня на хлеба вольные, ибо дети плачут, кормить надо семью, как же они без меня… Поток словоизлияния Катерина прервала звонким подзатыльником. Я обиженно насупилась, но более попыток освободиться не предпринимала — и гном с ней, не свои деньги трачу. Пусть врач меня изучает, как особую диковинку. Он оказался дядькой презабавным. Одет был несколько старомодно, но очень аккуратно, и выглядел представительно. Из-за очков лукаво поблескивали умные глаза много повидавшего человека, и я как-то сразу прониклась к нему доверием, невольно расплываясь в улыбке. — Ну-с, юная леди, на что жалуемся? — приглашающе махнул он мне на удобное кресло, стоящее напротив стола. — Ни на что, — бодро отрапортовала я и плюхнулась на предложенную сидушку. Какой он вежливый и приветливый. Впрочем, за ту сумму, что отвалила ему Катеринка, даже я бы изобразила заинтересованность. Врач удивленно поднял брови и сцепил руки в замок. — Это она жалуется на то, что я якобы хожу во сне, — сдала я молчащую подругу, и та улыбнулась оскалом голодной гиены. Сомнолог вооружился фонариком и пошел меня проверять. Я не сильно сопротивлялась, понимая, что он все равно ничего не найдет. Если имела место болезнь, то специалист по снам мне точно тут не поможет — разве что психиатр или шаман с вожделенными грибочками. Но врач, к моему удивлению, хмурился, рассматривая, видимо, то, как мои зрачки реагируют на свет, и простукивал колени, отчего я едва не засветила ему ногой в челюсть — больше проверок не потребовалось. — У вас несколько заторможенная реакция организма на внешние раздражители, — вынес вердикт врач, усаживаясь обратно за стол. — Такое бывает, когда человек долго не высыпается или же имеют место быть нарушения сна. Так что Екатерина оказалась абсолютна права, что посоветовала вам обратиться ко мне. Сколько часов в сутки вы спите? — Не меньше девяти, — задумалась я. — И прекрасно себя чувствую. Просыпаюсь по утрам отдохнувшей и готовой на разные подвиги. Что, наверное, не очень хорошо… — И поэтому засыпаете среди дня? — улыбнулся доктор, а я начала нервно теребить край пальто, лежащего у меня на коленях. — Это признак переутомления организма. То есть ваша сознательная часть мозга не понимает, что ваш организм находится на грани — по ночам вы не спите, а бодрствуете. Поэтому включается защитная реакция — мозг начинает отключать функции организма, пытается перезагрузиться, чтобы дать возможность организму существовать дальше. Слушала я его с трудом, потому что на границе слуха перекатывался глухой рык грома. Я с недоумением поглядела в окно, за которым стояла безмятежно солнечная, сухая осенняя погода, и с ужасом поняла, что отзвуки непогоды долетают до меня из того, другого мира, созданного моим больным разумом. В последний раз, когда я начала слышать голоса моих невольных спутников, я заснула на коврике у входной двери, чудом успев зайти в квартиру. А уж если сейчас произойдет подобное в присутствии доктора, то меня точно отсюда выпустят только в сопровождении добрых дяденек в белых халатах. А пожизненная справка о том, что я побывала в психиатрической лечебнице, мне была совсем не нужна. — Все понятно, — засуетилась я, ощущая, как волнами накатывает слабость. — Выпью то, что вы мне сейчас, несомненно, пропишете, и буду спать, как младенец. Без травм и разгуливаний по ночам. И пусть Екатерина привязывает меня по ночам к кровати. Торжественно поручаю эту обязанность ей. — Я бы посоветовал вам походить на процедуры, — склонился над бумагой доктор, а я взмолилась всем богам, каких только могла вспомнить, чтобы он записал все как можно скорее — звуки грозы и чьи-то испуганные вопли звучали все ближе. Я даже будто ощущала на своем лице капли дождя. — Искусственный сон — слышали о таком? — Да-да, непременно, — раздвинула в улыбке губы я, поймав обеспокоенный взгляд подруги — из меня сейчас можно было веревки вить: я была готова на все, лишь бы поскорее уйти из этого кабинета. — С вами все в порядке? — бросил на меня внимательный взгляд мужчина, и я торопливо закивала. А потом поняла — не успела. И провалилась в свой, уже ставший родным, сон.

***

В том мире действительно бушевала гроза. Страшная, заставляющая подгибаться от накатывающегося ужаса ноги — такой мне еще никогда не приходилось видеть. Впрочем, я и не разгуливала по ночам в такую непогоду. Да еще и по горам. А вот гномы, кажется, жизней своих совсем не берегли — хоть бы Бильбо пожалели, ироды. Уж не знаю, что у них там произошло, но видок у всего отряда был весьма потрепанный. У мистера Бэггинса глаза были на плошки похожи — очевидно, пришлось ему сегодня поволноваться. Кили вообще трогательно не отступал от Фили ни на шаг, разве что не вцепившись в его меховое подобие жилетки мертвой хваткой. И тут появляюсь я, вся такая красивая, в пальто, сухом, промежду прочим, и с умилением наблюдаю за тем, как мокрые, злые, отчасти перепуганные гномы ложатся спать на каменном, присыпанным песочком полу. Дождавшись, пока все угомонятся, я осторожно, по стеночке, пробралась поближе к Торину. Гном неумело сделал вид, что спит, но меня обмануть было не так-то просто. — Где благодарность? — подергала я его за рукав, заглядывая в глаза. Узбад, как называли его некоторые гномы, со вздохом посмотрел на меня. Мне на мгновение показалось, что он сейчас ляпнет какую-нибудь гадость, и я с чистым сердцем оскорбленной и отвергнутой девы хотя бы попытаюсь его удавить, но он внезапно протянул ко мне руку. Что он собирался сделать, я выяснять не стала — может, хотел по головке меня, ущербную, погладить, а может, промеж глаз дать, чтоб не приставала. Но этого я так и не узнала — с визгом отскочила в сторону, споткнулась об Двалина и свалилась на спину. Здоровяк с бешеными глазами подорвался с места, подхватывая топор, и едва не проделал поперечный надрез в голове Торина. Остановился в самый последний момент скорее по наитию, чем потому что понял, кто перед ним. — Приснится же, — буркнул он и ничтоже сумняшеся вновь лег, отвернулся и в считанные мгновения захрапел. А выдержка у Торина — хочешь, не хочешь, а позавидуешь. Даже с места не сдвинулся, только нахмурился. Я, кряхтя, поднялась, отряхнулась, смущенно потупила глаза, столкнувшись с его горящим укоризной взором, и едва не зашаркала ножкой, как провинившаяся первоклашка. Но гном, видимо, уже давно пришел к выводу, что от шального призрака, увязавшегося за его дурной компанией, больше пользы, чем ощутимого вреда, поэтому на меня, болезную, и не злился. — Буду считать это благодарностью, — великодушно разрешила я. — Слушай, Торин, а ты не боишься, что здесь может обитать что-нибудь коварное и ползучее? — Пещера сухая и относительно теплая, — отозвался едва слышно гном, даже не пытающийся уснуть. — Двалин проверил — здесь нет никого. — Ну раз Двалин проверил, — протянула я и опасливо покосилась на татуированного гнома. На этом от Торина я отстала: у него лицо было посеревшее от усталости, а под глазами пролегли глубокие тени. Я не настолько злобна, чтобы издеваться над столь измученным существом, которое, к тому же, хоть со мной разговаривать начало. Я, удостоившись удивленного взгляда от Дубощита, честно просидела тихо и молча почти минут десять, размышляя, что там сейчас творится со мной в реальности. Наверное, врачи вокруг бегают, тело оплетено проводами, как нитями паутины… Но потом мне стало скучно. Доставать Торина я не решилась — кажется, гном, наконец, пригрелся и заснул, и я, едва подавив желание вновь коснуться черных прядей, огляделась по сторонам и нашла для себя занятие. Я, затаив дыхание, коварно подбиралась к спящему Фили и лелеяла страшные планы — подергать парня за усы. Они были такими забавными, что просто грех было мимо пройти и не потискать. И бусинки такие красивые... Грозное хмыканье, неумело скрытое за натужным кашлем, напугало меня до полусмерти. Я уж подумала, что кого-то во сне зарезали, а это оказался всего лишь Торин, показавший мне кулак. Я задумчиво изучила предлагаемое, впечатлилась размерами и с сожалением отползла от спящего племянника подгорного короля. Подумаешь, последняя ночевка, что ли? Времени у меня хоть отбавляй — бусинки никуда не убегут. Как и их хозяин. Бросив последний алчный взгляд на спящего красавца с большими усами, я резво переползла к другому, который, хоть и не мог похвастаться предметом вожделения, но все ж имел неоспоримое преимущество. — Свет мой, зеркальце, скажи… — промурлыкала я, осторожно пытаясь вытащить из кармана Кили непременный атрибут женской сумочки. Гном, оказалось, не спал, а искусно притворялся, а меня вполне возможно было неплохо так пощупать, чем юный извращенец немедленно и занялся. Он всего лишь схватил меня за шаловливые ручки, но я восприняла это как посягательство на мою непоруганную — по крайней мере, в этом мире — честь и треснула кулаком по голове. Мое преимущество было в том, что Кили не видел, куда и что надо хватать, да и стукнула его я несильно. Так, для профилактики. Зато нужный эффект это возымело, да к тому же я выяснила, что мне могут причинять серьезные физические увечья, раз я была здесь все же материальна. За что-то же Кили меня ухватил! Племянник Торина вытащил зеркало и развернул его в ту сторону, где, по его предположениям, находилась я. Угадал. Поэтому в чудном эльфийском зерцале отразилась моя донельзя довольная физиономия. Наверное, я просто искрилась радостью от встречи, поэтому гневная отповедь застряла у Кили в горле. Какой чудесный молодой человек! Вот бы мне такого… — А ты, — ткнула я пальцем в сторону настороженно наблюдающего за моими диверсиями Торина, — завидуй молча. Тот только фыркнул и отвернулся, устраиваясь поудобнее и закутываясь в плащ. Я же, отметив про себя некоторую бледность Кили, расширенные зрачки и едва заметно дрожащие руки, поманила его за собой и тихонько прошептала: — Подойди к выходу, туда, где Бофур. Племянник узбада осторожно поднялся и только было собрался пройти к выходу, как его брат мгновенно проснулся, словно почувствовав пустоту рядом, и удивленно спросил: — Ты куда собрался? Кили что-то показал ему знаком — я, к моему огромному сожалению, не увидела, хотя мне было до жути интересно, и светловолосый гном мгновенно успокоился, перевернулся, засыпая. Кили же немного помедлил возле него и продолжил свой нелегкий путь среди валяющихся как попало боевых товарищей. Гном удобно устроился на камне поодаль от Бофура, так, чтобы наш доблестный часовой не слышал тихого разговора, и поднял зеркальце. Я, забравшаяся на небольшой выступ за его спиной, осторожно положила руки ему на плечи — Кили едва ощутимо вздрогнул, но не отшатнулся и не предпринял никаких агрессивных действий в мою сторону. Поэтому я умильно улыбнулась, надеясь, что выглядит это не слишком жутко, и оперлась подбородком ему на плечо, чтоб парню было виднее, а беседовать — удобнее. Хихикнула, понимая, как забавно, должно быть, выглядит сейчас Кили для стороннего взгляда — эдакий Нарцисс, беседующий со своим отражением в карманном зеркальце. — Что случилось? — поинтересовалась я напрямую. Хоть и знала я Кили совсем недолгое время, однако общая напряженность во взгляде и его движениях настораживали. И будили любопытство — все же в этом мире я появлялась какими-то набегами, удачно пропуская все самое интересное. И именно это меня раздражало больше всего. Если уж тратить драгоценное время, отведенное на сон, то хотя бы с толком. — Каменные великаны, — почти сразу произнес Кили, и я поняла, что парень действительно хочет выговориться. — Когда мы шли по перевалу, они начали сражаться, — заметив мой недоумевающий взгляд, пояснил: — Здоровенные, настоящие гиганты, создания гор. В такую непогоду они лютуют: сражаются между собой, и тогда любой, кто окажется рядом с местом их грозной битвы, обречен. Нам здорово повезло, что мы ускользнули от них. — Так в таком случае радоваться надо, — рассудительно заметила я и подула ему в ухо. Гном забавно сморщился от щекотки, потер ушную раковину пальцами и легко щелкнул меня по носу. — А у тебя вон руки дрожат, словно что худое приключилось. — Фили, — коротко сказал темноволосый лучник, и я заметила, что правая рука сжалась в кулак. — В одно мгновение, которое растянулось для меня на целую вечность, я думал, что он погиб — один из каменных великанов, на ноге которого оказался наш разделенный надвое отряд, был повержен и пал в пропасть. Фили и часть моих товарищей… — Но все же обошлось, — погладила я парня по темным прядям, совершенно не задумываясь над тем, как должен воспринимать подобное совсем незнакомый мне народ. Например, у них это могло считаться оскорблением. Или такая девушка, как я, вообще не должна была даже глаз поднимать на мужчин. — Поэтому я бы посоветовала тебе сейчас ценить каждый миг, проведенный рядом с братом. Но я уверена, что у вас все получится — таких храбрых и точно двинутых на голову гномов я еще не видела. Уточнять, что это вообще первые увиденные мною в жизни гномы, я не стала, глядя на то, как на лице Кили появляется благодарная улыбка, а движения утрачивают резкость и нервозность. — Куда делся Гендальф? — поинтересовалась я. — Остался в Ривенделле, — проинформировал меня лучник. — Отвлекал тех, кто мог нас задержать. — Разве не я этим занималась? — обиженно надула губки моя гордость. — Вот ведь Торин, ушлый какой, сразу двоих подрядил на это неблагодарное занятие! И спасибо из него выбивать приходится! — Так разбуженный Двалин — твоих рук дело? — тихо рассмеялся Кили. Я смущенно кивнула. Хорошо, что он не видел моего позорного падения. — Послушай, — гном осторожно коснулся моей руки, словно еще раз проверял на материальность, — а почему ты не хочешь показаться Фили? Он ведь такой же, как я. — Скажешь тоже, — досадливо поморщилась я — эта тема мне не нравилась. — Вы — две противоположности, на мой взгляд. Пусть я и знаю вас совсем недолго. Кили нахмурился. Кажется, несколько двусмысленный отзыв о брате его обидел, и я даже пожалела, что не прикусила язык вовремя и не отшутилась по своему обыкновению, как ситуацию в очередной — и явно далеко не последний — раз спас Бильбо. — Тихо! — шикнула я на открывшего было рот гнома. Лучник замолчал и вытянул голову, прислушиваясь. Его с этого места не было видно: тень от стены полностью скрывала молодого гнома, а у меня был этот дар-проклятие — полная невидимость, да и неслышимость тоже. Поэтому мы с ним стали невольными свидетелями разговора между Бофуром и мистером Бэггинсом. Как я уяснила из всей этой ситуации, Бильбо просто-напросто решил сбежать. И я его не осуждала: он — привыкший к домашнему уюту хоббит, его сманили разговорами о приключениях, о которых он читал, наверное, только в книжках, а вместо увлекательного путешествия он получил жизнь, полную опасностей и невзгод. Я бы тоже не выдержала. Хотя чего уж там гадать — скуксилась бы в первый день пути и запросилась обратно к маме под крылышко. Мистер Бэггинс же сломался только сейчас, после того, как лицезрел чудеса и спокойствие эльфийской долины, которые явно пришлись ему по душе. Послушав его несколько сбивчивые объяснения, я нахмурилась и легонько похлопала Кили по плечу. Гном сразу же поднял зеркальце на уровень глаз. — О чем он говорит? — потребовала ответа я. — Что ему наплел Торин? Лучник неловко отвел глаза. Кажется, тут творится полный беспредел — возразить железному мнению Торина то ли не решаются, то ли не хотят, а у того в голове иногда такие замыкания происходят, что хоть вой. Мне стало обидно за доброго хоббита — да Бильбо храбрее всех этих гномов, вместе взятых, а Торин только и делает, что бьет его по больному! Не успела я прошипеть очередную гадость в сторону предводителя компании, как мистер Бэггинс удивленно вытащил диковинный клинок из ножен — меч тревожно светился голубым светом. Это заметила не только я — со стороны Дубощита послышался такой рык, что у меня волосы встали дыбом. — Поднимайтесь! — взвыл пожарной сиреной гном. Воины отряда действительно подхватились на ноги, словно и не спали. Хотя я и не сомневаюсь, что, будь на их месте, вскочила бы точно так же, да еще бы и подпрыгнула для верности, пусть и не соображала бы, что происходит. А по казавшемуся таким надежным и крепким каменному полу змеилась странно ровная трещина, словно кто-то открывал снизу гигантские створки ловушки. Я вцепилась в руку Кили, не успевшего даже и шагу ступить по направлению к недоуменно оглядывающемуся Фили, и пол под нами рухнул вниз, увлекая всю ватагу за собой. Падать пришлось долго. Вернее, не столько падать, сколько унизительно скользить на пятой точке по стенам изгибающегося кишкой тоннеля. Вообще, все, что меня на данный момент окружало, представлялось мне желудком какого-то гигантского чудовища, отчего становилось еще страшнее. Хотела приключений на свою голову, стенала, что все интересное пропускаю, — кушайте, не обляпайтесь. Я вопила во всю силу легких, но вряд ли, даже если бы меня слышали все, мой прекрасный голосок разобрали бы в общем гаме. Гномы орали и матерились на своем родном языке, и не пытаясь цепляться за гладкие стены тоннеля: если бы кому-то одному и удалось задержать свое падение, то следующий за ним товарищ непременно коварно бы продолжил движение, сшибив счастливчика весом своего разогнавшегося тела. Так мы и летели с истошными криками сквозь пространство и время, пока не достигли точки назначения. Коей, к моему священному ужасу, оказалась огромная клетка, сделанная из костей каких-то огромных животных. Или людей. Удачно приземлившись на охнувшего Бомбура — повезло же мне, — я, не дожидаясь, пока меня сверху прихлопнет какая-нибудь царственная задница в доспехах, шустро заползла на стену клетки и замерла на самом краю, вцепившись в чьи-то бренные кости, как утопающий в соломинку. Выстукивая зубами замысловатый ритм и стараясь не откусить себе язык, проследила за падением всех остальных гномов и только потом подняла глаза. Мой вопль, исторгнувшийся из легких, смог бы сделать честь пароходной сирене, но существа, что толпой летели на возившихся внизу оглушенных гномов, не заслуживали меньшего. Таких мерзких рож я еще не видела даже в своих самых страшных кошмарах. И если некоторые монстры могли бы похвастаться ужасающей, но красотой, то эти ничего, кроме отвращения и желания уединиться с тазиком, не вызывали. — Гоблины! — придушенно прохрипел Балин откуда-то снизу. Что ж, теперь я знала название этих на редкость отталкивающих существ. Сейчас бы мне походный наборчик колдуна-вуду и пару-тройку десятков соломенных куколок — уж я бы попротыкала им все, на что хватило бы фантазии. Но подобные вещи случайно обнаруживаются у героев в карманах только в сказках, так что я могла лишь наблюдать за тем, как гоблины скручивают гномов, тараканом вцепившись в кость, как в последнюю крошку хлеба. Нет, я, конечно, по мере сил помогала им и отпинывалась не хуже любимой лошадки Бильбо, оказавшейся на поверку на редкость брыкливой. Пару раз, кажется, попала по кому-то из гномов, но разве в этой суете хоть что-нибудь разберешь? Пусть скажут спасибо, что я храбро преодолела желание зажмурить глаза и уже так раздавать щедрые пинки направо и налево! Гоблины, конечно, очень сильно удивлялись, когда из ниоткуда им прилетал щедрый подарочек металлической набойкой на низком широком каблуке — только-только поменяла, мастер расстарался. Но свою диверсию против гномов все же пытались довести до конца, не обращая внимания на мою антиобщественную деятельность. Несмотря на мои попытки хоть как-то подействовать на общую ситуацию, отряд скрутили и, толкаясь и вереща, куда-то повели. Осталась я одна, как ощипанный сокол… И Бильбо, чудом избежавший цепких лап мерзких существ. Я с трудом распрямила словно сведенные судорогой пальцы, осторожно спустилась в пустую уже клетку и последовала за хоббитом, который вытащил светящийся голубым светом меч и тихо двинулся по следу исчезнувших в переплетении кривых и неустойчивых деревянных настилов гоблинов. — Убери эту штуку, — настойчиво посоветовала я мистеру Бэггинсу. — Ты ж как с факелом идешь, дурень! Бильбо меня, конечно, не слышал, и я уже отчаянно искала способ хоть как-нибудь отобрать у хоббита компрометирующий нас предмет, как появился еще один желающий общества гостей. Гоблин выскочил откуда-то из-за камня, подбадривая себя воплем и кривым мечом, больше похожим на крюк для мяса. Недолго думая, он бросился на остолбеневшего Бильбо — к чести хоббита, тот неумело, но все же отбил пару ударов, а потом его враг, к моему негодованию, оказавшийся прыгучим, как блоха, сел на шею мистеру Бэггинсу в прямом смысле. Дальнейшее напоминало детскую забаву, когда один участник забега седлает другого и четверо наскакивают друг на друга, размахивая подушками. Бильбо и гоблин вопили и шатались из стороны в сторону, перетягивая друг друга, как канат. Я вилась вокруг них и все пыталась примериться, чтобы стащить мерзкого недруга с моего ничего такого не подозревающего товарища. В конце концов, отчаявшись зацепить крутящихся в своеобразном вальсе противников, я подняла с земли камень — хороший такой, плоский и тяжелый, удобно легший в ладонь, — и подставила подножку Бильбо. Сражающиеся рухнули, как подкошенные, а я от души шарахнула камнем гоблина по бугристой башке. То ли я силу не рассчитала, то ли ею меня высшие силы обделили, а может, все дело в каменной крепости черепушки субъекта, но гоблин не только не распростерся ниц у моих ног, но даже и не отправился познавать иные миры. Озадаченно мотнул головой, хрюкнул и потянулся к своему орудию убиения. Я подскочила и пинком отправила меч подальше от загребущих ручонок мерзкого создания, но… Мне сегодня определенно везло, как утопленнице. Клинок отлетел в сторону, глухо звякнул, ударившись о камни, и канул в пропасть, что скалила пасть под нашими ногами. Перед этим легким касанием перерезав один из канатов, удерживающий деревянный настил, на котором мы все благополучно обитали — отточен проклятый меч был знатно. Прогнившие веревки, которые гоблины, кажется, не обновляли десятилетиями, затрещали и расползлись, словно ветошь, опрокидывая непрочные мостки. Почувствовав, как опора уходит из-под ног, я только придушенно взвизгнула и впервые всерьез пожалела, что не являюсь призраком в полном смысле этого слова — так бы парила себе в воздухе и горя не знала. А тут я, Бильбо, всячески выражающий свое несогласие со сложившейся ситуацией, и странно молчаливый гоблин дружно рухнули в темный провал, сопровождаемые градом из неровных досок и ошметков веревок...