Мой личный кошмар

Потолок был потрясающе белым. Ровным, аккуратным. И совершенно точно не моим. На моем потолке, к великому стыду, водились странные бурые кляксы и точки — за такой способ убиения кровососущих тварей в свое время я была нещадно порота, но от привычки не отучилась. Я приподняла голову и едва не ахнула. Это была больница! Сомнений в этом не осталось, когда я увидела аппарат жизнеобеспечения, горящий зелеными огоньками, как новогодняя елка. И который, стоило мне пошевелиться, разразился воплем, словно я у него отобрала конфетку. На истошные обвинения моего недруга тут же прибежала медсестра, посмотрела на меня круглыми от удивления глазами, тыкнула в кнопочку, заставив, наконец, электрического предателя замолчать, и снова куда-то убежала. По дорогостоящему аппарату, белому потолку, аккуратной палате, чистому постельному белью и расторопной медсестре я поняла, что это, ни много ни мало, частная клиника. Что бы со мной ни случилось, но ни Катерина, ни мои родители не смогли бы оплатить услуги частника такого уровня, а значит, моя ситуация чем-то очень заинтересовала врачей. Что меня, конечно, совершенно не радовало. — Что это такое? — голос, раздавшийся совсем рядом, был мне печально знаком, и я в ужасе повернулась, уже понимая, что мне предстоит увидеть. Торин Дубощит, Король-Под-Горой и прочая, прочая, стоял возле моей кровати и с удивлением оглядывался. Я хватала ртом воздух, как вытащенная на берег рыба, — кажется, моя шиза перешла в новую стадию. Образ гнома был очень размытым, будто бы он действительно был призраком. И я очень надеялась, что он не мог творить то, что творила я там, в своих снах, иначе меня точно отправят на опыты, пытаясь выяснить, каким образом рядом со мной самовольно передвигаются предметы. — Добро пожаловать в мою реальность, — хрипло сообщила я, и Торин подозрительно посмотрел на меня. — Как ты сюда попал? — Ты ведьма, — обвиняющее ткнул он в меня пальцем. — Спасибо, — обиделась я. — Мы с тобой не женаты, чтоб вот так спокойно мне об этом заявлять. У гнома вытянулось лицо, и я поняла, что сболтнула лишнего. Кажется, с этой традицией у них там было все гораздо сложнее, чем у нас. Но мне было можно — у меня, так сказать, душевная травма после этой ночи! — Да, может, я и ведьма, — терпеливо согласилась я, размышляя, может ли меня удавить мое собственное видение. Он, в силу своей призрачности, сейчас казался безобидным, а я во сне, видя себя в зеркале, выглядела вполне материальной. — Ты заснул? — Пытался, — подтвердил Торин мои подозрения. — У тебя получилось, не сомневайся, — откровенно ухмыльнулась я, чувствуя, как пошатнулось мое восприятие реальности. И мне действительно стало страшно, потому что я ощущала, как медленно схожу с ума. Одно дело, видеть красочные сны и разгуливать в это время по квартире, а другое — общаться с видениями наяву. К моему счастью, Дубощит оказался воистину невозмутимым или же просто непрошибаемым, потому что вел себя очень спокойно, не пытался буянить и кидаться на всех с мечом. — С добрым утром, юная леди! — уже знакомый врач, улыбаясь во все зубы, зашел в мою палату и тут же нахмурился, разглядывая меня. — Мариночка, почему наша пациентка в таком виде? Я же сказал: глаз с нее не спускать! Я недоуменно оглядела себя: тот же порванный и измятый свитер, разодранные джинсы… И меня осенило. Ну конечно, меня ж, скорее всего, переодели, вещи, поди, отправили вообще домой с Катериной, а спустя какое-то время — интересно, какое? — я вновь оказалась в них, да еще и в таком непотребном состоянии. — Из палаты она не выходила, — пропищала Мариночка. — Это я вам точно могу сказать. У нас с поста ее палату видно! Врач сурово поглядел на медсестру, и та сразу же исчезла, оставив меня с этим маньяком наедине. Торин, хмуро разглядывающий субъекта в белом халате, не считался. И вообще, я боялась, что Король-Под-Горой в таком виде сейчас свалит куда-нибудь и натворит дел. — Итак, дорогая моя, не хотите мне что-то рассказать? — проницательно поинтересовался врач, осуждающе поглядел на мою грязную одежду и присел на краешек кровати. Торин напрягся. Я тоже. — Нет, — умильно улыбнулась я. — Я помню только, что разговаривала с вами, а потом просто темнота. Проснулась уже здесь. Так что это я должна задавать вопросы. Что со мной случилось? Доктор пожевал губами, словно размышлял, стоит ли мне что-нибудь говорить, а после вздохнул. — Юная леди, вы находились в состоянии летаргического сна. — Он поправил очки. — Раньше случалось, что людей хоронили — настолько такие случаи неотличимы были от прекращения жизнедеятельности организма. — То есть ты умерла? — уточнил Торин, который, как оказалось, внимательно слушал разговор и попутно пытался ковырнуть ногтем аппарат жизнеобеспечения. Технический прогресс оказался гному не по зубам. Точнее, не по рукам — ладонь проходила насквозь, не задерживаясь. А я немного успокоилась: раз Дубощит не может сейчас ничего трогать и перемещать, то я в относительной безопасности. Сжала зубы и стоически промолчала, стараясь даже не коситься в его сторону. — И как долго это продолжалось? — уточнила я, внутренне обмирая. — Меньше суток, — успокоил меня врач и пристально глянул в ту сторону, в которую я, нет-нет, да украдкой посматривала. — Мы еще пока не сделали полного обследования, поэтому сказать, отчего такое произошло и в чем причина, пока не можем. Но я бы советовал вам остаться здесь до конца тестов, потому что произойти может всякое. Лучше, если вы будете под присмотром специалистов. — Он целитель? — поинтересовался Торин, уяснивший, как я в свое время, что его не видят, а потому подошедший достаточно близко ко врачу и с интересом его разглядывающий. — Отвянь! — прошипела я, не в силах выносить реплики из зала. — Вы что-то сказали? — встрепенулся врач. — Я сказала, что останусь тут, — процедила я, следя за гномом, расхаживающим по моей палате. — Прекрасно, — улыбка экзекутора расцвела на лице доктора, и я содрогнулась. — Только переоденьтесь, юная леди, а то нехорошо. — Как скажете, — покладисто кивнула я, подождала, пока он выйдет прочь, а медсестра принесет мне больничную одежду, и осторожно свесила ноги с кровати. Дубощиту надоело болтаться по палате, и он с любопытством выглянул за дверь в тот момент, когда медсестра ее закрывала. Кажется, увиденное его не вдохновило, и гном нахмурился. — Слушай, ты, — распорядилась я, стягивая свитер через голову и оставаясь в одной футболке. — Я тебя очень прошу, молчи, когда со мной разговаривают, а то я схожу с ума! — последнюю фразу я уже договаривала широкой спине: Торин, стоило ему увидеть, что я собираюсь переодеваться, сразу отвернулся. — Ты глянь, культурный какой! Наши парни полезли бы подглядывать за эльфийками в купальне. Судя по сдавленному ругательству и тому, как нервно дернул рукой Торин, подобной распущенности гном не терпел. Или же не терпел эльфов. — Верни меня обратно, — потребовал он, так и не поворачиваясь ко мне лицом. Я же переодеваться не торопилась, печально разглядывая больничную одежду. Если я права, то стоит только мне заснуть, как я снова окажусь в другой реальности. А появляться перед Дубощитом в ночной сорочке, застегивающейся на спине, мне очень не хотелось. Равно как и гоняться за орками на варгах в таком виде — в том, что ночью было не последнее столкновение с этими агрессивными товарищами, я не сомневалась. — Не могу, — с каким-то мстительным удовольствием заявила я — не все ж мне одной страдать! — Проснешься — вернешься. Торин понял, что раздеваться я не собираюсь, и вновь повернулся ко мне. — И когда это произойдет? — хмуро спросил он. Я вообще поражаюсь тому, насколько долго он не задавал этого вопроса. Мне казалось, что такой, как он, попав в подобную ситуацию, начал бы буянить и требовать, чтоб его немедля вернули в исходное положение, даже если это было бы невозможно. — Когда Двалин на горе свистнет, — фыркнула я. Торин пословицы не знал и набычился. — Я пошутила! Когда разбудят, Торин, тогда и проснешься! Я не будильник, так что не надо спрашивать у меня такие вещи! Но, кажется, наш разговор, а также первое явление этому миру Торина Дубощита подходили концу — и без того прозрачным призраком возмездия маячивший на периферии зрения гном еще больше побледнел и вдруг рассыпался звонкими искрами. Красиво, ничего не скажешь. Интересно, я так же исчезала? Хотя, зная свою везучесть и натуру, скорее вспыхивала столбом адского пламени или таяла струей ядовитого газа. Пара часов прошла относительно спокойно. Спать мне не хотелось, зато есть — в полной мере. После того, как я вытребовала, чтоб меня, несчастную и голодную, покормили, я схватила телефон, предусмотрительно оставленный мне Катериной, и, несмотря на то, что за окном уже сгущались сумерки, в ультимативной форме потребовала, чтобы та немедленно явилась пред мои грозные очи. Кажется, срабатывало воспитание Торина — ну у кого бы еще я научилась разговаривать таким командным тоном, да еще и так хмурить брови? Они у меня, конечно, были не такими внушительными, как у гнома, но выходило все равно неплохо (я проверяла перед зеркалом). Подруга, обеспокоенная моим состоянием, примчалась в мгновение ока и привезла все то, что я у нее попросила, а именно одежду. Теплые джинсы, рубашку, свитер и осенние ботинки на плоской подошве — тяжелые, в случае чего, гоблинов лягать самое то будет. А заодно прихватила тот самый кинжал, который я так невежливо позаимствовала у Бофура. С него, конечно, не убудет, в крайнем случае у Фили пару ножичков попросит: видела я, как этот ушлый гном обвешивался оружием. Интересно, как он с этим арсеналом расхаживает-то? Судя по свободным и плавным движениям — вполне себе спокойно. Я завистливо вздохнула, очищая мандарин. Катерина не удержалась и привезла мне подарочек: цитрусовые я обожала и могла есть в любых количествах, одна беда — у меня на них была аллергия. Так что я рисковала предстать перед гномами красиво обсыпанной красными пупырышками. Торина это уже не напугает, да и Кили тоже — после видения меня, замотанной в одеяло и всклокоченной, словно меня варги валяли. Бильбо - да, мог немного напугаться; но при всех надевать кольцо он не будет, да и вообще, в ближайшем будущем я планировала освободить карманы мистера Бэггинса от этой милой вещицы. В конце концов, именно я ее нашла, мне и владеть. Перед тем, как лечь спать, я терпеливо выдержала пару неприятных процедур, умильно похлопала глазами, но стоило только медсестре сделать шаг за дверь, как я тут же оделась, обулась и нырнула под одеяло, готовая к новым свершениям. Сходить с ума, так хоть с удовольствием! Сон сморил меня мгновенно, будто бы с нетерпением ждал этого момента.

***

На этот раз таинственный перевозчик из мира в мир высадил меня аккурат в колючие кусты. Я ругалась, плевалась и истекала ядом, выпутываясь из цепкой хватки шипастых ветвей, и с ужасом думала, что было бы, если бы я попала сюда в больничной сорочке. Да на мне живого места бы не осталось! Поэтому мысленно погладив себя по голове, я, выкусывая из пальца занозу, отправилась искать гномов. Отряд обнаружился неподалеку. Прям идиллия: сидят тихо, чинно, мирно вокруг костра, и каждый занимается своим делом. Кто-то уже спит, кто-то меланхолично двигает челюстями, кто-то фигурки из дерева вырезает, кто-то просто курит неизменную трубку. Торина видно не было, равно как и Двалина, Фили и Кили, поэтому я, за неимением основных действующих лиц, подсела к Бифуру и со все возрастающим восхищением наблюдала за тем, как ловко он обтачивает небольшой обрубок дерева и мастерит чудесную игрушку. Кажется, это была птица — разглядеть подробнее не дал Бофур, который плюхнулся рядом с признанным чудиком отряда, лишь волей случая не присев мне на колени. Я обиженно посмотрела на гнома, полюбовалась его искренней открытой улыбкой и от мести отказалась. Кинжал же аккуратно подложила в его вещевой мешок, чтобы не вызывать паники, если попытаюсь повесить его на место, то есть на пояс, откуда в свое время и сняла. И тут мне на глаза попался Бильбо. Хоббит сидел в некотором отдалении ото всех, рядом с Гендальфом, и о чем-то тихо беседовал с волшебником, безмятежно выпуская колечки дыма в воздух. Подкрасться к нему не составило особого труда — по счастью, я, на правах необычного и странного призрака, не издавала звуков, которые могли бы слышать члены отряда, а вот с попыткой вытащить кольцо из кармана хоббита вышла загвоздка. Сидел он не очень удобно, да к тому же иногда, словно неосознанно, проверял, на месте ли безделушка, поэтому мою руку в своем кармане обнаружил бы достаточно быстро. Но я не растерялась: подождала, пока у хоббита затекут ноги от неподвижности, и в тот момент, когда он менял положение, пересаживаясь, ловко вытащила колечко из кармана. — Тебе не кажется, что это уже слишком? — тихо поинтересовался Торин, неслышно подошедший сзади и пользующийся тем, что на нас никто не смотрит. Я ойкнула и от неожиданности дернулась назад, засадив ему локтем в живот. Локоть я себе отшибла и еще с полминуты баюкала пострадавшую руку, а гному, похоже, было все равно — мой плохо поставленный, непрофессиональный удар даже не причинил ему никакого неудобства. Конечно, пуд железа, который на себе таскал узбад, пробить мне явно не под силу. — Моя вещица, — обиженно протянула я, когда отвлеклась, наконец, от ноющей конечности. — Я Бильбо ее на время одолжила. Вот и забрала обратно. — Ладно-ладно, — в глазах Торина плясали смешинки. — Я порой сомневаюсь, кто из вас двоих тут воровских дел мастер. — Так положение располагает, — ухмыльнулась я и зябко передернула плечами. Ночная прохлада пробиралась под свитер, и мне становилось неуютно. Поэтому я торжественно прошествовала обратно к костру и присела на вновь освободившееся место рядом с Бифуром. Вытянула ноги к огню, бдительно наблюдая за тем, чтобы об них никто не споткнулся, и начала разглядывать кольцо. Надпись, что гравировкой бежала по металлу, меня сильно заинтересовала, но прочесть ее, увы, я не могла — просто потому, что не знала этого языка. Да и вообще, судя по тому, что черкал в своей книжке Ори, пишут они рунами, а их я, наверное, за всю свою жизнь не выучу. Это все равно, что читать на японском. Мне казалось, что колечко было несколько больше, а сейчас — как раз мой размер. И я, не задумываясь о возможных последствиях, надела безделушку на палец. Ошарашенный взгляд Бифура стал мне наградой, как и то, что гном, ничтоже сумняшеся, подхватил топор Глоина и шарахнул по тому месту, где я сидела. То есть по мне. Я успела только зажмуриться, как почувствовала резкий рывок вверх, и ворот свитера больно впился в шею, мешая дышать, а земля ушла из-под ног. Дрыгнув в воздухе конечностями и ощущая, что все еще жива, я рискнула приоткрыть глаза. Болталась я в могучей хватке Торина, а на том месте, где только что сидела, на стволе поваленного дерева белела глубокая зарубка от топора. Несмотря на то, что я только что чудом избежала опасности стать похожей на Бифура — то есть щеголять топором во лбу, — волосы, которые оказались зажаты в кулаке узбада, оттягивали голову назад и причиняли ощутимое неудобство. Как и своеобразная удавка из свитера на шее. — Пусти, — прохрипела я и толкнула его рукой, — задушишь. Торин разжал руки и задвинул меня за спину, потому что гномы подхватились со своих мест и разом загомонили, угрожая маленькой и безобидной мне своими колюще-режущими предметами. — Тихо! — Торин рявкнул так, что с деревьев листья посыпались, и отряд тут же умолк. Краем глаза я заметила, как ко мне бочком подбирается Кили, которому, видимо, жалко было отдавать такую забавную зверушку на растерзание. — Она ведьма! — прогудел появившийся из ниоткуда Двалин, и я точно поняла — этот гном отчего-то меня сильно невзлюбил. То убить пытался, то, вот, обзывается. — В очередь, — фыркнул Торин, подразумевая, что не Двалин первый так решил. — Торин, — спряталась я за него, а теперь высунула голову из-под руки, — запомни: там, где есть очередь, все быстро кончается. А я пожить еще хочу. Сбоку раздался сдавленный смех. — Да какая она ведьма! — откровенно расхохотался Фили. — Вы посмотрите на нее: ее же кулаком перешибить можно. К тому же вытворять то, что выделывала она у эльфов, сможет лишь только проказливый воришка! Мы с Кили озадаченно переглянулись и одновременно поняли: Фили тогда увидел меня в зеркале, как бы я ни старалась, а потом просто молчал, не желая говорить брату о том, что в курсе наших тайных дел. А теперь еще и защищает меня. — Бусинки, — прослезилась я от умиления, — прости меня! В следующий раз тебе первому все расскажу! Светловолосый гном ободряюще улыбнулся и подмигнул мне, а я чуть не бросилась к нему обниматься. Остановил только грозный взгляд Торина. — Так это эта девочка из-под Азога варга выбила? — подошел чуть ближе седобородый Балин. Я покраснела и вцепилась в Дубощита, спрятав пылающее лицо где-то у него между лопатками. Двалин поглядел на него и нахмурился, но уже не так агрессивно, как в самом начале. Тем более, тот факт, что Торин не гонялся за мной с мечом в первых рядах, уже говорил о том, что я относительно безопасна. Или, по крайней мере, дружелюбно настроена. А вот остальных знание о том, что я, громко скажем, спасла Торина от некрасивой участи быть разгрызенным пополам зубастой тварюгой — никто же не представлял, как могла бы развернуться ситуация, — сразу примирило с моим существованием. — И как она смогла так внезапно и незаметно оказаться рядом с Бифуром? — все же потребовал ответа Дори, поглядывая на меня вполне благосклонно. Не успела я и рта открыть, как Торин пробурчал: — Волос долог, да ум короток, — я обиженно запыхтела и ткнула его в поясницу. — А как наш уважаемый мистер Бэггинс проворачивал подобное? — Но она не хоббит, — Ори, святая простота, подошел ко мне и с ног до головы оглядел. — Точно не хоббит. — Значит, она тоже взломщик? — уточнил Бофур. — Два взломщика, да еще таких умелых — чем не удача? Я хотела было возразить, но вовремя прикусила язык и виновато посмотрела на гнома-весельчака. Кажется, он понял, куда подевался его кинжал. И откуда он потом взялся. Вор с совестью — вы подумайте, какая редкость! Надо обеими руками держаться. На том они и сошлись. Я робко отошла к Кили, и гном покровительственно похлопал меня по плечу, отчего я едва на землю не осела — рука у парня оказалась тяжеленной. Торин, убедившись, что меня никто не прирежет втихаря, перестал обращать свое царственное внимание на растрепанную девицу, ставшую причиной такого переполоха в отряде, и я удобно устроилась между двумя братьями, жуя пожертвованную мне сосиску. — Так почему ты мне не сказал, что все знаешь? — несколько уязвлено поинтересовался Кили у брата. — Ты так забавно секретничал, с зеркальцем разговаривал. Я не мог отказать себе в удовольствии. Жаль, Ори не рассказал, он бы тебя зарисовал, — ухмыльнулся Фили, не замечая, как я тщательно вытираю руки, прежде чем осуществить страшный замысел. — Ну, знаешь… — возмутился Кили, а щеки у молодого гнома едва заметно покраснели. Юный — по гномьим меркам, конечно, — неопытный… салага, в общем. Отвлеченный братом Фили не заметил моего коварного маневра, а потому застыл, как изваяние, когда я, как змея из засады, набросилась на его усы и вцепилась в бусинку. Она была на удивление теплой, тяжелой и такой приятной на ощупь, что я аж заурчала от удовольствия. Кажется, в этом мире мои наклонности клептомана начали сильно прогрессировать. Я уже прикидывала, как бы половчее стащить эту бусинку у Фили, не нарвавшись на справедливый гнев последнего. Но было поздно — светловолосый гном точно знал, кто охотится за его усами. — Ты мне сейчас ус оторвешь, — доверительно сообщил мне Фили, а я смущенно убрала руки, продолжая пожирать взглядом бусинку. С той стороны костра Торин неодобрительно взирал на это безобразие. — Прости, — окончательно смутилась я, пряча руки за спину. — Они такие красивые… — Сорока, — ухмыльнулся Фили и неожиданно снял бусинку с одной из прядей волос. — Держи. За то, что вытащила Торина из той откровенно дерьмовой ситуации. Азог и его варг тебя точно не забудут! Бофур, прислушивающийся к разговору, расхохотался. Я восторженно взвизгнула и повисла у Фили на шее, понимая, что все, влюбилась по уши. И в Фили, который подарил мне бусинку, пусть и за заслуги, и в Кили, который сейчас улыбался, наблюдая за мной, и даже в Бомбура, который жевал какой-то листик и одобрительно покачивал головой. — Можно тебя на секундочку? — тихо произнес Бильбо, подошедший сзади, и я, вздрогнув, вылезла, опираясь на плечи братьев. — Кольцо ты забрала? — Да, — не стала отпираться я, следуя за хоббитом. — По совести сказать, это я его нашла и тебе в карман положила… — Я знаю, — тоскливо протянул Бильбо, — и ничего не требую. Просто я подумал, что потерял его. Я виновато опустила голову. — Ну-ка, посмотри на меня, девочка. — Я совсем забыла про Гендальфа. Старый маг сидел в отдалении все то время, пока гномы и я выясняли отношения, не говоря ни слова, да и вообще, кажется, не двигаясь. И только сейчас поднялся во весь свой немалый рост и подошел ко мне. Я задрала голову и честно посмотрела ему в глаза. Мудрые, наполненные потаенным знанием и тайной надеждой, такой сияющей, словно звезды на небе. — Как ты сюда попала? — спросил он, а я не могла оторвать глаз. — Уснула, — храбро ответила я. — И теперь каждый раз, как засыпаю, оказываюсь здесь, рядом с Торином почему-то. — До этого тебя видел только он? — уточнил маг, а Бильбо тихо стоял рядом и слушал. — Да, — кивнула я. — Еще Кили — с помощью эльфийского зеркальца. Про хоббита я почему-то умолчала. Мне не хотелось рассказывать волшебнику про кольцо. И, судя по настороженному взгляду мистера Бэггинса, ему тоже. — А Торин? Он не… — Хватит языками трепать, — буркнул, подходя, узбад, и я неодобрительно покачала головой — с Гендальфом так разговаривать не стоит. Хотя в душе я радовалась, что волшебник на это никак не отреагировал. Лишь задумчиво еще раз окинул меня взглядом и отошел в сторону. — Бильбо, — утянула я хоббита подальше от напряженно наблюдающего за мной Дубощита, — я отдам тебе кольцо, но с одним условием. Я все понимала. Гномы, когда попадали в заварушки, могли сопротивляться, потому что они были воинами, и очень хорошими. Мистер Бэггинс — не герой, не боец. Даже если в его душе много храбрости, в бою это не всегда поможет, потому что к отваге нужно мастерство владения оружием, которого у Бильбо не было. Поэтому для него это колечко было настоящим спасением. — Сам понимаешь, — горячо зашептала я хоббиту, превратившемуся в воплощенное внимание, — я здесь всего лишь призрак, но призрак полезный. Мне надоело ошиваться только рядом с Торином — он почти со мной не разговаривает, а Кили не может постоянно бегать с зеркалом. Про то, что узбад в последнее время, когда дела касаются меня, ведет себя очень странно, я решила умолчать. Кто его знает, что там у него в голове творится — вдруг у него есть определенные планы на то, как меня использовать в походе? Ведь карманный призрак — это так удобно… — Поэтому когда я буду возвращаться, — подытожила я, — в том случае, если все спокойно, как сейчас, и тебе и отряду не угрожает опасность, я буду забирать у тебя кольцо. Идет? Правильно, я ж не самоубийца — появляться перед теми же орками. Я лучше тихой сапой с камушками по головам буду делать «тюк-тюк», и никто меня не заметит. — Идет, — облегченно разулыбался мистер Бэггинс, а я победно сжала кулак — конфликт интересов был разрешен с пользой для обеих сторон. — Ты приходи, если что, — хихикнула я на ухо Торину. — Я пожелаю тебе сладких снов! Дубощит посмотрел на меня, как на умалишенную, но у меня было слишком хорошее настроение, чтобы его мог испортить один хмурый взгляд. Помахав на прощание гномам рукой, я, ощущая, как начинает кружиться голова и заплетаться ноги — верный признак того, что я вот-вот окажусь в больничной палате, — углубилась в кусты в сопровождении Бильбо, стянула с пальца кольцо и положила его хоббиту в карман. Мистер Бэггинс вздрогнул, и его взгляд растерянно заметался по земле, словно он надеялся увидеть хотя бы отпечатки моих ботинок. Я вздохнула, на этот раз с удивлением отмечая, что в голове нарастает пульсирующая боль, а взгляд никак не может сфокусироваться на одной точке. Словно мне что-то мешает. И это меня испугало — неужели подобные переходы как-то влияют на мой организм, вызывают какие-то физиологические отклонения? Черт, а ведь все только-только пошло хорошо…