Мой личный кошмар

— Ты пришла в себя! — ахнула у меня над ухом Катеринка, стоило мне только разлепить глаза. — И с каких пор ты наблюдаешь за моими снами? — удивилась я, стараясь абстрагироваться от противного писка аппарата. — Наверное, с тех самых, как у тебя вошло в привычку впадать в кому! — обиделась подруга, а я пораженно замолчала. — Это… как? — мне показалось, что я ослышалась. — Ты впала в кому, — терпеливо сообщила мне Катерина, и я поняла, что она напугана. — И врачи не могут понять, что происходит: мозг работает на полную, при том, что все органы в твоем теле разом отключаются. Я позвонила твоим родителям. — Что? — я подскочила. — Катька, зачем?! Какого черта ты их напугала? Ты же видишь, со мной все нормально! — Не скажите, милая барышня, — перебил открывшую было рот подругу доктор, зашедший в палату. Он мельком оглядел показатели приборов и наконец избавил меня от необходимости выслушивать раздражающий писк. — В подобное состояние вы можете впасть в любое мгновение. Как мы смогли выяснить, это происходит, когда вы засыпаете. То есть, как только начинается фаза глубокого сна, ваше тело внезапно перестает пытаться жить. И Катерина правильно сделала, что оповестила ваших родителей — они должны знать, что происходит с их дочерью. Я не стану вам лгать — мы понятия не имеем, что происходит, но одно ясно точно: в любой момент вы можете заснуть и уже не проснуться. Я откинулась обратно на подушку. Чувствовала я себя вполне нормально, если не считать легкой головной боли, но подобное состояние было для меня нормальным в те моменты, когда я плохо спала. Дело было в другом — мне было страшно. Впервые в жизни я столкнулась с тем, что действительно угрожало моей жизни. Даже когда вокруг меня шел бой, я так не боялась — меня никто не видел, и я всегда могла сбежать. Здесь же меня подводило мое собственное тело, да еще и так внезапно. К тому же было неясно, что послужило причиной этого. В конце концов, мои метания между мирами были скорее следствием, чем изначальной точкой отсчета. Интересно, а если я умру, то окажусь ли в мире Торина и остальных? Или там я тоже исчезну, и мне не будет дано шанса на другую жизнь?.. — Я сейчас введу вам стимулятор, — вырвал меня из задумчивости мужчина. — Это поможет вам, юная леди, некоторое время не засыпать, а мы постараемся как можно скорее выяснить, что же происходит. — Не хочу, — буркнула я, когда врач вышел. — Чего ты не хочешь? — не поняла Катеринка. — Не спать, — вздохнула я. — Знаешь, тот мир, что мне… снится, нравится мне гораздо больше, чем наш. — Может, именно в этом и проблема? — погладила меня по плечу подруга. — Ты просто хочешь быть в мире сновидений и не желаешь возвращаться в реальность. Говорят же, что все болезни… — От головы, да, — передернула плечами я. Не стоило и надеяться, что она меня поймет. В конце концов, даже для нее я — поехавший человек, заблудившийся в грезах и сочиняющий небылицы. Но мне было интересно, почему именно я? Почему тогда, когда мое присутствие в том мире стали замечать, когда я искренне привязалась к участникам похода, все пошло наперекосяк? Это требовалось выяснить как можно скорее. Возможно, Гендальф сможет дать мне ответ: с мудрецом я почти не разговаривала. Боялась, если быть честной. Опасалась, что он скажет что-то, что не понравится мне, да и отвратит от меня Торина и остальных. Но настал момент, когда мне придется преодолеть собственные страхи. Если я, конечно, хочу жить. Я завозилась на кровати, устраиваясь поудобнее. То ли стимулятор на меня не действовал, то ли я действительно могла преодолеть его действие, всего лишь отчаянно чего-то желая, но глаза у меня начали закрываться, и я почти сразу провалилась в сон, уже не чувствуя, как Катерина пытается меня растормошить.

***

Когда я вновь вдохнула кристально чистый воздух иного мира, мои страхи сразу отступили. Я чувствовала себя так хорошо, что, казалось, мне подвластно все. А потому я выскочила из-за дерева, за которым оказалась, с опаской оглянулась на жуткий лес за спиной — изломанные тени деревьев, густая мгла и туман у корней — и направилась прямиком к небольшому костерку, сложенному так умело, что его было почти незаметно даже в темноте. Гномы были там. Все в сборе, не хватало только Торина. А также Гендальфа, и я сразу же решила, что эти двое что-то серьезное обсуждают, не иначе. Подкралась к Бильбо, сосредоточенно что-то жующему, и выудила у него из кармана колечко. Появляться сразу перед всеми не стала, отошла подальше, надела кольцо — в голову стрельнула боль, почти сразу же прекратившаяся, — и уже смело вышла к костру. — Смотрите, кто у нас тут объявился! — ухмыльнулся Бофур и приветственно отсалютовал мне трубкой. — Приходишь, когда едой пахнет? Признавайся! — Конечно! — с удовольствием протянула я и плюхнулась рядом с Фили — гном чуть подвинулся, освобождая мне место. — С вас-то и взять больше нечего — приходится плату за свои услуги брать едой. — Какие такие услуги? — подался вперед весельчак. — Выдергивание варгов из-под орков, — хихикнула я. — Незабываемые ощущения, можете спросить у Азога. — За такое и еды не жалко, — подал голос Бомбур, и Дори от удивления выронил ложку. Бофур захохотал и ткнул в бок улыбающегося Нори. — Я смотрю, Беорн вас с миром отпустил? — тихо поинтересовалась я у Фили. Светловолосый лис ухмыльнулся. — Все у Торина допытывался, часто ли гномов в походах призраки сопровождают, — и подмигнул мне. — Сдается мне, что без твоей наводки тут не обошлось. Я сначала захихикала, представив себе изумление главы отряда, а потом расхохоталась в голос. — Где мы сейчас? — поинтересовалась я, оглядываясь на лесную чащу невдалеке. — У границ эльфийского леса, — Фили прищурился. — У нас осталось всего три дня, чтобы добраться до места назначения, и Торин хотел идти прямо сейчас, но Гендальф его отговорил. Заблудиться в Лихолесье проще, чем в шахтах Эребора, особенно ночью. Я промолчала, вспоминая долину Имладрис и неосознанно сравнивая с той неприветливой стеной деревьев, что возвышалась в нескольких сотнях шагов от места стоянки. Мало верилось, что это граница эльфийского леса. — Предупреждать же надо, — несколько обиженно склонился над ухом Бильбо. — Да и вообще, воровать у вора — по-моему, это несколько абсурдно. — Зато вдвойне интересно, — улыбнулась я и заерзала, пытаясь сдвинуть Фили немного вбок, чтобы дать мистеру Бэггинсу возможность присесть рядом. Но молодой гном был непоколебим, как скала, и закончилось все тем, что я плашмя повалилась ему на колени. Рядом рассмеялся Кили и за шкирку поднял меня вверх: я болтала ногами в воздухе и мрачно дулась — все, кому не лень, меня как котенка таскают. — Поставь меня на место! — потребовала я, и темноволосый лучник смешно сдвинул брови, стараясь выглядеть грозным. — Пожалуйста, — чуть подумав, добавила я. Это сработало. Кили опустил меня на землю и вновь вернулся на свое место, довольный результатом. А я задалась целью найти Торина. Спрашивать у гномов я не стала, потому что на меня мрачно смотрел Двалин — вот уж кого-кого, а этого субъекта я явно опасалась. И хоть мне показалось, что в какой-то определенный момент он даже улыбнулся, но скорее всего, это была лишь игра света и тени: представить этого здоровяка с доброй улыбкой на лице мне не удавалось даже при наличии неуемного воображения. Искомый гном обнаружился недалеко от места стоянки, как и ожидалось, в компании Гендальфа. И как всегда, эти двое о чем-то спорили. Мне кажется, это уже сродни какому-то местному виду спорта — переспорить волшебника. Победитель получает посохом в лоб. Кстати, о посохе. Я пригляделась: камень был на месте, не вывалился и не перевернулся окончательно. Надеюсь, наш штатный мудрец ничего не заметил, а не то быть мне побитой все той же самой клюкой. Показываться на глаза спорщикам я пока не решалась — не всякий раз удается подслушать что-нибудь занимательное. — С каких это пор ты стал ставить свои интересы превыше чужих жизней? — резко спросил Гендальф. Торин на мгновение ошеломленно замолчал, а волшебник тем временем продолжал наступать: — Ты столь не уверен в Бильбо, что хочешь отправить эту девочку на верную смерть? Я удивленно насторожила уши и передумала наскакивать на Торина со спины, а потом любоваться его лицом с безопасного расстояния. Если выживу, конечно. — Я уверен в мистере Бэггинсе, — наконец буркнул узбад. — Просто если он все же справится, то у нас будет запасной вариант. Не найдет Аркенстон один, так найдет другая. К тому же хоббит наш из плоти и крови, а значит, имеет свой запах, и сколь бы скрытен он ни был, эта тварь может его почуять. Девчонка же… Беорн так и не смог понять, что она из себя представляет, и его животные не учуяли ее. Я не знаю, кто она, но видел, на что она способна, пусть и исключительно по собственной глупости. Гендальф задумчиво пыхнул трубкой, а я едва удержалась, чтобы не воспользоваться своим положением и не отстричь этому интригану голову. В его речи я услышала явный, пусть и несколько завуалированный подтекст: если кого-то из них дракон съест/спалит/раздавит, то шансы на успех операции пусть и существенно понизятся, но все же не упадут до нулевых. А уж если Смауг подавится ядовитой мной, то Торин одним махом избавится от двух проблем. Вот он, истинный политик, и никакие здешние законы благородства теперь его не спасут от моего осуждения. Я, чувствуя, как клокочет внутри обида (а чего ты хотела, девочка? Чтоб тебя холили и лелеяли, когда ты здесь всего лишь жалкий призрак, пусть и обладающий некоторыми возможностями?), но не собираясь уступать этому царственному гаду, не глядя подхватила с земли первый попавшийся камешек — гладкий, ровный, словно обточенный водой. Достаточно большой для того, чтобы набить обидную шишку, но недостаточно крупный, чтобы на месте уложить могучего гнома. Бросок был достоин золотой медали, и я даже почти возгордилась тем, что на подобную диверсию сказал Торин, если бы камень, попавший точно в затылок узбаду, внезапно не выпустил лапки и не вцепился намертво в черную гриву Короля-Под-Горой. И на этом поистине ангельское терпение Торина лопнуло. Драпала я от разъяренного гнома, как никогда в жизни; даже в детстве от толпы агрессивно настроенных ровесников из соседнего двора я улепетывала с меньшим рвением, хотя и рисковала отхватить таких тумаков, что мало бы не показалось. Узбад на такие мелочи явно размениваться не собирался, а потому я, ничтоже сумняшеся, с воплем проскочила мимо начинающего подниматься Двалина, опрокинула плошку с едой у Бомбура, споткнулась о вытянутые ноги Бофура, едва не загремела в пыль, но краем глаза увидела сверкающие глаза узбада и с визгом наддала хода. Фили, предатель, попытался меня задержать, сразу не сообразив, чем это для меня закончится, но, кажется, сорвиголова в прошлом Кили тут же понял, с какой целью его дядя желает сграбастать меня, а потому из солидарности одернул брата, позволяя мне прошмыгнуть мимо них. Бифур в последний момент успел выдернуть у меня из-под ноги какую-то игрушку и поглядел так свирепо, что я чуть не кинулась обратно, а Ори что-то так вдохновенно черкал в своей книжке, что я поняла — быть карикатуре. Впрочем, это уже дело десятое. Я на всех парах влетела в лес, куда отряд даже не рискнул соваться после наступления темноты, и затормозила, только пробежав еще с пару десятков метров. Торин остановился у самого начала чащи, там, где изувеченные деревья простирали иссушенные ветви над головами незваных гостей, и теперь вглядывался во мрак, царивший под сенью некогда прекрасного леса. — А ну-ка, вернись! — громогласно потребовал он. — Угу, разбежался, — отозвалась я. — Обойдешься одним взломщиком. Дурная девка тебе без надобности, разве что злость свою сорвать. Конечно, своих-то из отряда жалко, а дурочка, что даже не по своей воле рядом с вами ошивается, — справедливая плата за возвращение великого сокровища подгорного народа! — Точно дура! — сплюнул Торин, но мне показалось, что в его голосе промелькнули нотки беспокойства. — Выйди сюда, не трону я тебя! Сейчас повернешь не туда, сгинешь ведь ни за что! Я несколько виновато вздохнула. По сути, каждый из здесь присутствующих использовал другого — если так можно выразиться. Они прикрывали друг друга, делали общее дело, у всех была одна цель. Так с чего я взяла, что могу присутствовать среди них и не быть чем-то обязанной? Раз уж провидение забросило меня сюда, значит, от меня определенно что-то требуется, а потому устраивать Торину сцены из разряда «Меня никто не любит!», в то время как у него и своих забот по горло, было очень нехорошо. И мне почти стало стыдно, как что-то мелькнуло на границе зрения. — Я сейчас! — восхищенно выдохнула я. — Тут такая прелесть! — О, Махал, — кажется, узбад вновь начал злиться, поэтому я торопливо его успокоила. — Пару минут, Торин! — Ящерка была изумительно красивая: изумрудная, яркая, с желтыми полосами на спине и яркими красными пятнами на хвосте. А еще она светилась в темноте, словно внутри нее горел фонарик. — Вас отсюда, кстати, очень хорошо видно! Так что не расслабляйтесь! Сейчас приду! Торин мне не поверил и остался ждать меня рядом со входом в лес, стараясь не наступать на чернильную границу тьмы, расползающейся от деревьев. А я, на всякий случай стащив с пальца кольцо, азартно погналась за ящеркой — наверняка, ни Кили, ни Фили таких не видали, так вот хоть поймаю да покажу братьям — они точно оценят. Может, и узбад не будет так сердиться на меня после такого презента. Я хихикнула, понимая, что мы с ним действительно напоминаем буйную семейную пару, что грызется по каждому поводу, но общее дело все же делает. В конце концов, Торин такой нервный именно из-за того, что на нем лежит ответственность за всех членов отряда, и сейчас, как ни странно, гномы спокойно воспринимали меня как одного из члена их своеобразной семьи. Я сладко зажмурилась, представляя себе семейную сцену с поздним возвращением мужа с какой-нибудь гулянки. Страшно, когда тебя дома встречает жена с веником или, пуще того, со сковородкой, но куда страшнее, если весь этот комплект еще и не видим невооруженным глазом — и неизвестно, откуда подарочек прилетит. Моя мысль не успевала за моими же фантазиями, и я едва не упустила из виду светящуюся ящерку, сцапав ее в самый последний момент, когда беглянка попыталась скрыться под огромным камнем. Торжественно подняв в воздух тушку несчастной рептилии, мстительно пытающейся хватануть меня за палец, я собралась уже прошествовать обратно и сунуть добычу под нос Торину, как темнота внезапно агрессивно набросилась на меня и приставила к шее отточенный нож. Ящерка шлепнулась на землю, вильнула хвостом, не в силах поверить в собственное счастье, и была такова, а я замерла на месте, искренне стараясь не шевелиться, хотя визг, рвущийся из груди, распирал меня изнутри. Да и руки как-то жили своей жизнью. Мне определенно стоило переселяться сюда, в этот мир, и промышлять воровством. У меня были просто поразительные к этому способности, усиленные прогрессирующей клептоманией: не соображая, что делаю, я завела левую руку за спину и вцепилась неизвестному субъекту в пояс, нащупав что-то холодное и гладкое. И без раздумий дернула, молясь, чтобы это было чем-нибудь важным и болезненным. Не угадала, но зато обзавелась длинным кинжалом. Нападающий то ли от удивления, то ли от греха подальше отпустил меня и мгновенно отступил назад, так, что я даже лица его не видела — только смутный силуэт. Меня это, впрочем, не особо расстроило — я выставила вперед свое новоприобретенное оружие и погрозила врагу. — Девчонка, — несколько растерянно удивился субъект. — Ты меня видишь? — ничуть не меньше изумилась я. — А что, не должен? — окончательно запутался мой условный враг. — Вообще-то нет, — снисходительно взмахнула кинжалом я. — Да и кто тебя манерам учил, а? Кто ж вот так к дамам-то подходит? — Дамы не разгуливают по ночам в Сумеречном лесу, — возмутился собеседник, а я пожалела, что ящерка моя сбежала — сейчас бы хоть в его сторону кинула, глядишь, чего-нибудь и увидала бы. Больно уж голос знакомым казался. — А кто? — заинтересовалась я, соображая, начинать мне визжать и звать на помощь Торина или нет. Гномы все же далеко. Я в своих изысканиях и порывах изучить местную флору и фауну забралась достаточно глубоко в лес, и отсюда меня не то что Дубощит, даже эльфы не услышали бы. — Орки, — я даже увидела, что собеседник плечами пожал, — пауки да остроухие хозяева леса. И такие ненормальные, как ты, которые пойдут на закуску первым или вторым и которых третьи даже спасать не станут. — Поговори мне еще тут! — воинственно погрозила я врагу его же зубочисткой. — Пожалуюсь на тебя Торину, он тебя покусает. Не столько больно, сколько обидно и заразно. Кажется, мой собеседник впечатлился столь необычной угрозой, раз молчал долгие две минуты. Я уж было подумала, что он вообще дар речи потерял, и хотела уже праздновать победу, как темнота вновь ожила. — Торин? — внезапно осипшим голосом уточнил мой неведомый ворог. — Торин Дубощит? — Он самый, — с некоторым сомнением отозвалась я, задумавшись, а стоило ли так просто сдавать гнома. — Он где-то здесь? — продолжал допытываться мрак. — А тебе все скажи, — решила изобразить партизана я. — Буду я еще всяким странным субъектам, чьего лица я даже не видела, дислокации наши выдавать. Это стало решающим для моего странного собеседника. В его руках мягко засветился крупный камень, чем-то похожий на янтарь, с каждым мгновением дающий все больше света, да еще и луна решила снизойти до копошащихся среди переплетения ветвей букашек и великодушно выглянула из-за облака, осветив напавшего на меня субъекта. Стало светло, хоть иголку в сене ищи. И тут я поняла, почему его голос показался мне столь знакомым, и додумалась, кого же мне он напомнил. Торина. Потому что мой собеседник был на него похож, словно они были братьями. Та же стать, те же иссиня-черные волосы с нитками седины. Только глаза у него были мягкими, светло-светло карими, будто медовыми. Выглядел он несколько моложе, и его красоту, столь же породистую, как и у Торина, ничуть не портил шрам на виске, уходящий куда-то вниз, за воротник, на шею. — О как, — только и смогла выдать я, изумленно на него глядя. — Фонарик свой погаси, а то сейчас вся окрестная нечисть сюда сбежится. Или они все такие, как ты? — Проведи меня к Торину, — словно не услышал он моей просьбы, но через некоторое время все же светящийся камень убрал. Стало ощутимо неуютнее. — Да с чего бы? — непреклонно скрестила руки на груди я, едва не проткнула саму себя ножом и надулась. — Или я сам его найду, но тогда ты отсюда выбираться тоже сама будешь, — неожиданно улыбнулся этот нехороший гном, а я поняла, что действительно было глупостью ночью соваться в незнакомый лес. Но я настолько привыкла к тому, что меня, кроме Торина, в обычном состоянии никто не видит — исключая те моменты, когда я надевала кольцо, — что чувствовала себя безнаказанной. А тут какой-то бродяга… — Черт с тобой, — непонятно для него буркнула я. — Только, я надеюсь, ты его драгоценному величеству голову оттяпать не захочешь? — Нет, — косо глянул на меня собеседник. — Веди… — … Сусанин, — сладко протянула я и для общего эффекта зловеще хихикнула и потерла руки. — И он тебя терпит? — поразился гном, не оценивший всей угрозы, потому как народного героя знать не знал. — А куда ему деваться? — рассмеялась я, уверенно двигаясь в нужном направлении. К моему счастью, топографическим кретинизмом в особо запущенной стадии я не страдала, поэтому стоянку моего отряда нашла быстро, но перед выходом из леса замедлилась, опасливо оглядываясь на тенью следующего за мной гнома. Кто его знает, вдруг как обернется чудищем лесным да пойдет панику и хаос сеять? Меня потом за это так хворостиной по заднице погладят, даже сердобольный Кили не поможет. Перед тем, как показаться Торину на глаза, я вновь надела кольцо. Может, при свидетелях меня хоть убивать не станут? Однако судя по многообещающим взглядам, которых я удостоилась, как только вошла в освещенный костром круг, в лесу я пробыла значительно дольше двух обещанных минут, и гномы уже собрались меня искать. А если учесть, что мой презент Торину и племянникам был позорно утерян в его же среде обитания, порка предстояла показательная и болезненная. Судорожно соображая, сойдет ли найденный мною гном за светящуюся ящерку, я попятилась назад, но была поймана бдительным Двалином. Говорила же, не задались у нас с ним отношения. — Торин, — жалобно заскулила я, глядя на то, как узбад похлопывает по ладони тяжеленным ремнем, — Торин, я тебе подарочек поймала. Эй, как тебя там, покажи уже свое личико! Не видишь, меня сейчас убивать будут! Появление незнакомого гнома перед членами отряда было эффектным — ревизор бы просто удавился от зависти. В той тишине, что воцарилась в лагере, я смогла даже отчетливо расслышать, как бьется мое сердце. Даже удивительно, что другие этого не слышали. Наверное, потому, что их оглушали их собственные. — Фрерин?.. — не веря своим глазам, прошептал Торин. Кажется, этого гнома не знала тут только я.