Мой личный кошмар

Лес встретил нас неприветливо. Я, жующая кусок стащенного у Фили хлеба, пристроилась за Торином и с любопытством вертела головой, шагая рядом с Бильбо. Хоббит выглядел сильно уставшим и немного подавленным — я подумала, что это из-за такого резкого исчезновения Гендальфа. Но волшебники всегда себе на уме, поэтому угадать, что взбредет им в голову в следующее мгновение — все равно что выиграть в лотерею. А еще мне очень не хотелось думать, что преподнесет магу сломанный посох. Надеюсь, он не превратит своего хозяина в жабу — из меня принцесса никакущая, расколдовать не удастся. Хотя, по правилам, вроде поцелуй должен дарить принц… Я скосилась на размеренно шагающих Фили и Кили и захихикала, представив себе эту картину. Братья синхронно посмотрели на меня, и на их лицах расцвели совершенно одинаковые проказливые улыбки, не сулившие мне ничего хорошего. Я ойкнула и ретировалась под крыло к Фрерину, которого отныне считала не иначе как личным заступником и защитником от грозного Торина и неугомонных братьев заодно. Лес оказался совсем не таким, каким казался от своей границы — со стороны он вполне оправдывал странное название Сумеречный. Но стоило только нам зайти внутрь, как все изменилось: здесь господствовали резкие, излишне яркие цвета, и все вокруг мне казалось сладостным сном человека, увлекающегося наркотическими препаратами. Ткнув пальцем в ярко-желтый гриб, плюнувший в меня целым облаком спор, я раскашлялась и руки свои загребущие убрала подальше. Кто знает, может, тут все ядовитое. Гномов почему-то все это не смущало. Через некоторое время я поняла, почему они так спокойно двигались вперед, ничуть не отвлекаясь на попугаистую расцветку местной флоры и фауны — судя по всему, они этого просто не видели. К такому выводу я пришла после того, как не удержалась и все-таки сорвала жуткого вида цветочек, чем-то напоминающий росянку обыкновенную, иначе у нас известную как мухоловка. Вот только местная была раза в четыре побольше и отличалась поразительно темным синим цветом с красными пятнами по стеблю. Я сунула эту прелесть под нос Торину, за что едва не получила подзатыльник — меня спасла моя предусмотрительность и соблюдение дистанции «на-вытянутой-руке». Однако узбад просто посоветовал мне выкинуть «обросшую мхом гнилую ветку» и желательно не в него. Я мстительно погрозила ему захлопавшей челюстями росянкой и зашвырнула ее в кусты. Кусты зашевелились и резво отползли в сторону. Через некоторое время я привыкла к странным запахам, то приторно-сладким, то свежим, словно морской бриз, а то откровенно тянущим тухлятиной. Равно как и к перемещающимся кустам, избегающим прикосновений — за одним таким я погонялась по небольшой полянке, перепугав несчастное растение до облетевших листьев и стяжав себе славу полоумной среди гномов. Мне было несколько досадно, что Фили и Кили не видели всего этого — вот уж они бы оценили! Еще были шепчущие непристойности и гневные проклятия деревья, слишком яркие зеленые лианы, одна из которых вытянула ничего не подозревающего Нори по заднице, а влетело, как ни странно, Кили, и странные существа, чем-то напоминающие палочников, если бы те выросли до одного метра в длину. Они провожали отряд недвижным взглядом выкаченных глаз и величаво скрывались среди переплетенных ветвей деревьев. В конце концов я поняла, что хочу спать, есть и в туалет. И если первое можно было осуществить, демонстративно хлопнувшись в обморок и заставив кого-нибудь из сильных, могучих мужчин, окружающих меня, дотащить бесчувственную тушку на закорках, второе решалось еще проще — пару раз запустить руку в сумку ничего не подозревающего Дори, отчитывающего несчастного Ори за очередную мелочь, то третье оказалось на редкость сложно выполнимым. Если мужчинам было легче, чем они, щадя мою психику, и пользовались, совсем ненадолго исчезая в менее подозрительных кустах и столь же скоро оттуда выныривая, то я приноравливалась долго. Пока придирчиво выбирала подходящие кустики, мне стало совсем невмоготу, и я плюнула как на конспирацию, так и на жителей этих самых растений и вломилась в заросли. Сделать свое дело мне так и не дали. Стоило мне только присесть, как я почувствовала движение совсем рядом, а потом до меня долетел едва слышный смех. И черт меня дернул посмотреть наверх. Прямо надо мной склонилась полупрозрачная белесая фигура, умильно глядящая на безобразие в лесу провалами глазниц, в которых копошились черви, а с костей черепа, просвечивающего сквозь призрачную плоть, свисали лохмотья кожи. Волосы, наполовину вылезшие, а наполовину свалявшиеся в жуткий ком, стояли дыбом, изгвазданные в какой-то странной, чуть светящейся слизи. И эта образина тянула ко мне костлявые руки, явно намереваясь вступить в физический контакт. Визгом, что я издала, чудовище снесло в сторону и, кажется, немного контузило. Иначе то, что призрак шлепнулся на землю, как самый что ни на есть смертный индивидуум, я объяснить никак не могла. Я вскочила, одним движением натянула штаны и вылетела из кустов, не переставая визжать. Гномы впечатлились и замерли на месте, зажимая уши руками. Я чуть приглушила голос, любуясь их вытянутыми лицами, перевела взгляд на Торина — и завопила с новой силой, проделав бреши в рядах друзей не хуже налета вражеской авиации. Потому что рядом с узбадом вполне себе спокойно стояло нечто, напоминающее уже виденного мной призрака. Вот только оно было коконом. Настоящим коконом из паутины, с несколькими прорехами и дырами, из которых вываливались, кажется, внутренности. Стояло оно, конечно, до тех самых пор, пока я не завизжала — а теперь активно укатывалось куда-то в сторону, в овражек. Не по своей воле — просто не устояло на спеленатых клейкими нитями призрачных ногах. — Я ее сейчас придушу, — угрожающе сообщил Двалин Торину, а царственный гад только согласно закивал. Я резко замолчала и попятилась, потому как знакомство с ручищами здоровяка водила и повторять не хотела. — Чего ты орешь? — мрачно поинтересовался Глоин. — Да вот, — пожала плечами я, наблюдая за интенсивным копошением призрака в кустах, — идете все такие грустные. Дай, думаю, повеселю народ. — Если это в твоем понимании веселье, — ужаснулся Нори, — то что тогда заставит нас рыдать? Я многозначительно посмотрела на него и неопределенно пошевелила пальцами. Призрак тем временем гусеницей выполз обратно на тропу и предпринимал попытки вновь принять вертикальное положение. Я захихикала. Торин удивленно на меня покосился, вздохнул, понимая, что с сумасшедшими не спорят, и махнул рукой, призывая всех вновь двигаться вперед. Я была не против, но, проходя мимо наконец-то поднявшегося привидения — или что это там было за существо, — коварно ткнула его пальцем в кокон. Я была твердо уверена, что мой палец просто пройдет насквозь, но кокон в виде человеческой фигуры вновь покачнулся и укатился обратно в кусты, из которых с таким трудом выполз: оттуда раздались сдавленные ругательства. Я воодушевилась. Призраков становилось все больше. В некоторых из них я узнала неплохо сохранившихся, как мумии фараонов, эльфов, в некоторых — вполне себе узнаваемых людей. Представителей других рас я пока не видела: может, у них не принято расхаживать после смерти в таком непотребном виде? Сначала я не могла понять, что этим существам вообще понадобилось от не видящих их гномов, но потом предположила, что все дело в привязанности этих созданий к месту смерти. И тогда вот мне стало неспокойно: что ж это за место такое, что тут так много народу перемерло? А тут еще Торин вздумал сойти с тропы. Причем узбад был свято уверен, что она поворачивает налево. А уж там мертвецами все ветки заселены были — не протолкнешься. А я отчетливо видела, что вымощенная плитками дорожка поворачивает направо. И там никаких существ не наблюдается, что означает, что погибали там куда реже, чем на избранном Торином пути. — Нет, туда нельзя, — встала я перед гномом и уперла руки в бока. — Стой, кому говорят! Король-Под-Горой удивленно посмотрел на меня сверху вниз, но я с успехом выдержала пристальный и тяжелый взгляд. — Объяснись, — потребовал в конце концов гном. — Там мертвяков полно, — махнула я рукой в сторону ложной тропы. — А дорога поворачивает направо, ты что, не видишь, что ли? — Я вижу, что она идет именно туда, куда ты пытаешься меня не пустить, — спокойно объяснил мне Торин. — Это обманка, — упрямо наклонила я голову и скосилась на выстроившихся вдоль тропы, словно почетный караул, призраков. Один из них повернул ко мне безглазую рожу и ощерил зубы в оскале без плоти. Я сделала неприличный жест, и призрак опешил. — Заведет прямиком в ловушку. Сам же говорил, что этот лес коварен, словно живое существо. — Всему есть свой предел, — веско обронил Торин и попытался отодвинуть меня с дороги, но я уперлась руками ему в грудь. — Не смей! — разозлилась я. — Погибнуть решил? Вот увидать бы тебе тех красавчиков, которые вокруг тебя ошиваются — мигом бы передумал! Я попыталась оттолкать его к развилке и спихнуть на нужную тропу, но легче было сдвинуть с места каменную стену. Зрелище для остальных было презабавное: я пыхтела, упираясь в грудь узбада изо всех сил, а он эдак снисходительно смотрел на мои тщетные попытки. И я бы, наверное, взмолилась о помощи у Фрерина, если бы этот нехороший гном, поймав наивысшую точку сопротивления, не подался резко назад. Я взмахнула руками и повалилась вперед, придушенно пискнув. Мрачно глянула на узбада, что стоял рядом со мной с непроницаемым лицом, и отплевалась от набившихся в рот листьев. Кили и Фили расхохотались, причем последний поспешил мне на помощь, собираясь помочь подняться. Но, как известно, доброта наказуема, а потому я резко выбросила вперед обе руки и вцепилась в ноги Фили, дернув его на себя. Гном, не ожидавший такой подлости, вскрикнул и завалился назад, сделав как раз то, на что я и рассчитывала. Свалить Торина мне было не под силу, даже если бы я сделала это неожиданно — мне просто не хватило бы веса и силы, а вот Фили вполне мог это сделать, что он столь удачно и осуществил. Бестолково взмахнул руками и вцепился в узбада, повалив того на землю. Я тут же подорвалась, отскочила в сторону и с умилением посмотрела на барахтающихся на земле гномов. Призраки заинтересованно сгрудились неподалеку, почуяв родственную душу. Или просто наслаждаясь представлением. Правда, вскоре гномы все-таки поднялись на ноги… Ждать я не стала, а предприняла попытку стратегического отступления по верной тропе. Узбад мою хитрость разгадал, и несдобровать бы мне, если бы хохочущий Фрерин не решил, что пора вмешаться. — Торин, она права, — отсмеявшись, заявил он, а я спряталась за его спину, недвусмысленно скалясь Торину, который был мрачнее тучи, да еще и с запутавшимися в волосах сухими листьями. — Здесь действительно морок, и тропа уходит направо. — И ты молчал? — досадливо спросил узбад. — А почему ты ему веришь, а мне нет? — возмутилась я, не замечая приближающейся опасности. — Потому что я еще жить хочу, — огрызнулся гном, а я ошалело захлопала глазами, даже не зная, что возразить на такую наглость. Не успела. Подкравшийся сзади Фили сцапал меня, сгреб в охапку, перевернул животом вниз и перекинул через плечо. Я задрыгала ногами, стараясь раскачаться как можно сильнее и садануть коварного гнома хоть в живот, но тот был уже научен горьким опытом, а потому ловко прижал меня так, что мне не удавалось пошевелиться. — Идем! — провозгласил он, не собираясь меня отпускать. Кили, придушенно хохочущий, наклонился, заглядывая мне в глаза — сделать это было сложно хотя бы из-за того, что мое лицо было закрыто волосами. Я злобно сверкнула на него глазами, но на племянника Торина это не произвело ровно никакого впечатления. Наверное, навидался в своей жизни предостаточно. Фрерин уверенно соступил на верный виток тропы, и я задумалась, а откуда же он знает эти ходы. Может, он давно блуждает в этом лесу? Или, пуще того, живет здесь? Мое воображение услужливо нарисовало заросшего бородой по самые брови Фрерина, который на манер обезьяны передвигался по деревьям, и я закашлялась. Фили только хмыкнул. Вообще, ехать на гноме оказалось достаточно удобно, особенно если учесть, что я действительно устала. Плечо у него было широкое, на живот не давило, и я бы задремала, проснувшись потом с головной болью, но тут обнаружила, что хватка ослабла, и смогла освободить руки. Чем немедленно и воспользовалась — светловолосый красавец с большими усами подвергся немедленному ощупыванию. А так как осуществляла я это со знанием дела, то вскоре обнаружила, что Фили буквально по самую макушку напичкан оружием. В основном это были широкие метательные ножи, причем какими-то загогулинами, что привело меня в полнейшее замешательство. Я вытащила один и обалдело на него уставилась, пытаясь прикинуть, как же эту штуку метать. Кили шел рядом, с любопытством наблюдая за моими манипуляциями, и ухмылялся. Потом не выдержал и спросил брата: — Тебя ничего не смущает? — А должно? — отозвался Фили, не подозревающий, чем я занимаюсь. — Да она тебя уже обворовала, братишка! — хохотнул темноволосый лучник. — Что? — изумился мечник и некультурно вскрикнул, когда я треснула его по заднице. Плашмя, его же ножом. Фили разжал руки, и я соскользнула вниз, демонстративно помахала загогулиной у него перед носом и со злобным хохотом удрала вперед, к Фрерину. — Откуда ты тут все знаешь? — напрямую спросила я его, бдительно наблюдая за охлопывающим потайные карманы Фили. Племянник узбада что-то негромко говорил согласно кивающему Кили и недобро глядел в мою сторону. Фрерин скосился на меня, копошась в дорожной сумке. — Пришлось тут побродить, — буркнул он и вытащил на свет небольшую склянку. — Что это? — тут же полюбопытствовала я. — Везде свой нос сует, — закатил глаза медноглазый. — Смотри, оторвут его тебе однажды. Я насупилась. В этом мире не сунешь нос — точно куда-нибудь в неведомые дали отправишься от незнания. Так что я лучше перестрахуюсь, чем сломя голову ухну куда-нибудь. — Это настойка ацеласа, — сжалился надо мной Фрерин и потребовал у своих спутников фляги. — Скоро здесь будет не продохнуть от ядовитых испарений. Они вызывают краткое помутнение рассудка, потерю памяти и возможности ориентироваться. Настойка поможет избежать гибельного влияния глубин этого леса. — Час от часу не легче, — сказал впечатленный описанным Дори и бдительно проследил, чтобы Ори выпил положенные три глотка из фляги. — Даже не хочу знать, какая мерзость нас тут еще поджидает. — Пауки, — брякнула я, глянув наверх. — Что? — не понял шагающий рядом Фили и вскинул голову вверх. — Пауки! Теперь-то я поняла, что за странные привидения-коконы стояли и ползали вокруг тропы. Потому что сверху, среди густо переплетенных ветвей, были натянуты тенета паутины. И она была настолько огромной, что взгляду не удалось бы ее охватить, даже если бы мне захотелось это непременно сделать. А на липких нитях вниз спускались самые мерзкие твари, которых я когда-либо видела. Я не боюсь насекомых и уж тем более пауков. У меня дома в туалете на постоянном месте жительства обитает большой и жирный питомец под кодовой кличкой Ваня, ловит мух и пожинает плоды всеобщего — то есть моего и, как ни странно, Василискиного — уважения. Но гигантские существа, клацающие крепкими жвалами, с которых сочились ниточки яда, с восемью ногами и неисчислимым количеством немигающих глаз повергли меня в состояние первобытного ужаса. — Оставляю их на вас! — великодушно взвизгнула я, шарахнулась в сторону и стянула с пальца кольцо. Подскочила к Бильбо и сунула ему в руки золотой ободок. Хоббит вздрогнул, но сразу сообразил, что к чему, и через мгновение уже быстро оглядел меня с ног до головы. — Как думаешь, они справятся? — поинтересовалась я, наблюдая за разворачивающейся схваткой. — Я не сомневаюсь, — пропыхтел мистер Бэггинс, добивая откатившегося после мощного удара булавы Нори паука. — Уж что-что, а махать железками они умеют. — Это точно, — согласилась я и осторожно перерезала клейкую ленту, в которой едва не запутался Двалин, ножом Фили. — Варвары. Бильбо оказался молодцом. Наверное, потому, что был твердо уверен, что ни один из пауков его не заметит. А потому доблестно спас нашего блистательного узбада от весьма незавидной участи быть спеленатым в неприглядный кокон. А я пока во все глаза следила за Фрерином. Я видела, как сражались гномы отряда Торина, но как его брат — ни разу, а потому мое природное любопытство взяло верх над осторожностью, и я высунулась из импровизированного укрытия — голову все-таки беречь надо, особенно когда над нею пролетают то пауки, то гномы. Медноглазый меня не разочаровал. У него был совсем простой меч, не чета Оркристу Торина, но управлялся он с ним ничуть не хуже своего брата: ловкий и быстрый, как мангуст, крутился, поспевая отражать удары коварных тварей, и делал это столь уверенно и словно бы обыденно, что справедливые опасения закрались в мою дурную головушку: если остальные гномы выясняли уязвимые места твари методом проб и ошибок, то каждый удар Фрерина наносился точно в цель и повергал его противника сразу же. Словно он сражался с ними далеко не в первый раз. — Что-то здесь не так, — пробормотала я. Додумать мне не дали. Из-за ветвей горошинами из банки посыпались эльфы — гибкие, с высокомерными лицами и дальнобойными луками. С пауками было покончено в считанные мгновения, но меня это радовало мало: отряд Торина Дубощита оказался окружен весьма недружелюбно настроенными остроухими. — Как поговаривал незабвенный Гендальф: «Из огня да в полымя!», — резюмировала я. Бильбо согласно кивнул.