Мой личный кошмар

— Пустите меня обратно! — буянила я. Катеринка, на тот момент оказавшаяся рядом с моей больничной койкой, что-то пробормотала себе под нос, пытаясь уложить меня на кровать. — Уймись ты, ради бога, — увещевала она. — И так вон оборудование чуть не перевернула. И куда тебя обратно пустить? В кому? — Катька, — простонала я, наконец, чуть-чуть успокоившись, — ты даже не представляешь, что я видела! Я, может, всю свою жизнь к этому шла! Подруга посмотрела на меня со смесью жалости и недоумения, и я сообразила, что понять меня она никогда не сможет. Как и поверить на слово. А потому я активно закопошилась в карманах. Когда я пришла в себя, то выслушала от родителей, которые примчались ко мне с другого конца страны, все, что они думали обо мне, моих увлечениях и сбежавшем женишке, который, ни много ни мало, довел их дочурку до такого состояния. Все упреки и ругательства перемежались душещипательными монологами, удушающими объятиями и потоками слез, которыми меня едва не смыло с больничной койки. Я мужественно терпела, соображая, как бы поскорее смотаться обратно, туда, откуда меня так некультурно вышибли. И разобраться: а почему, собственно, вышибли? Я провела в том мире гораздо дольше, чем во все остальные разы вместе взятые, и начала уже думать, что так все и останется, но в самый неподходящий момент меня выселили. Как всегда, перед едой. А потому проснулась я злая и очень голодная, с синяком на локте и ноющей коленкой. В бок мне больно упирался нож Фили, прихваченный на память. Незаметно для суетящихся медсестер и возмущающегося моим внешним видом врача я вытащила загогулину и переложила под подушку. Будет чем от ночных монстров отмахиваться. С нетерпением дождавшись, когда же консилиум врачей отстанет от меня, любимой и необычной, и свалит, наконец, из палаты, на время дискуссий превратившейся в конференц-зал, я порылась в карманах и выудила оттуда свою добычу. Жадная душонка моя была довольна, и я почти до вечера просидела, любуясь игрой света на драгоценном камне размером с мою ладонь. Вот выйду отсюда и заживу безбедно. К тому же Фрерин мне пообещал, что я могу взять из Эребора то, что мне приглянется… Я мечтательно закатила глаза и злорадно захихикала — просто гном не знал моих способностей точно так же, как и не ведал об отсутствии границ жадности. — Ну ты сама подумай, — принялась я объяснять необычность ситуации насупившейся подруге. — Меня каждый раз переодевают, так? — Она кивнула. — И каждый раз я просыпаюсь в том, в чем ложилась. Подожди, — я остановила ее до того, как она ляпнула очередную банальность. — Выйти из палаты я не могу. Я же в коме валяюсь, ты помнишь? А медсестры день и ночь дежурят возле дверей этого блока. Вещей в самой палате у меня нет, а потому: где я возьму ту самую одежду, которую родители забрали с собой? Или которая валяется у тебя? Причем наверняка кучей. Катеринка покаянно пожала плечами. Я торжествующе сунула ей под нос трофейный нож. — А какие там мужики, — я мечтательно закатила глаза. — Дурные, упрямые, как стадо горных баранов, но мужики же! Один, правда, меня игнорирует, второй упорно пытается направить на путь истинный, а два других просто постоянно смеются, — я мстительно потерла руки, вспоминая неугомонных братьев. — Как-то маловато, — насмешливо заметила Катерина, с интересом меня слушающая. — О, ты не переживай! — ухмыльнулась я. — Их там много, просто остальные стараются сильно не отсвечивать, — я вспомнила Двалина и запнулась. — Правда, иногда мне от них перепадает… — Зная тебя, я уже заранее им всем сочувствую. — Подруга рассмеялась. — Не думаю, что хоть один из них тебя долго выдержит. — Что есть, то есть, — пригорюнилась я. — Один только мистер Бэггинс ко мне нормально относится. Катерина подперла щеку рукой и с любопытством меня оглядела. — Мне мало верится во все то, что ты рассказываешь, — наконец, сказала она. — Но я давно пытаюсь найти объяснение тому, что с тобой происходит. И, как ты понимаешь, совершенно безуспешно. У меня постоянно возникает вопрос: как ты возвращаешься обратно, если принять все твои слова за правду? Что является толчком? Я задумчиво потеребила край одеяла. — Если бы я знала, — вздохнула я. — Каждый раз это что-то, связанное с падением, — я вспомнила, что дважды уже возвращалась иначе. — Катька, так ведь кольцо! От моего вопля подруга подскочила на месте и опасливо отодвинулась от размахивающей руками меня. — Кольцо! Обычное золотое кольцо, похожее на обручальное, — принялась я ей объяснять. — Забавная штука, да и полезная — вроде как невидимыми предметы делает. И я проторчала там так долго именно потому, что постоянно таскала его на пальце! Стоило мне его снять, как не прошло и часа — и вот я снова тут! Может, оно каким-то образом привязывает меня к тому миру? — Ты точно псих, — убежденно заявила подруга. А я прослезилась от умиления. Ну кто еще будет общаться с человеком, зная, что у него не все в порядке с головой? Только Катеринка! — И сюда его не притащишь, — покачала я головой. — Бильбо без поддержки оставлять нельзя, да и не пустит меня эта безделушка обратно, судя по всему… А то с нашими современными технологиями исследовали бы! — Ты, дорогуша, больше этой чуши никому не рассказывай, — посоветовала мне подруга. — Иначе тебя отсюда прямиком в нужное место отправят. — Не буду, — пообещала я. — С одним условием. Нет, даже с двумя. И первое: заставь их прекратить меня переодевать! Мне надоели эти дискуссии и консилиумы! Скажи, что в своей обычной одежде я чувствую себя приземленнее и мне легче вынырнуть из комы! Катеринка, собирающаяся уходить, кивнула и выжидающе посмотрела на меня, наверное, раздумывая, какое бредовое второе условие я сейчас озвучу. Я торопливо вытащила из кармана серебряную бусину-зажим и протянула ее подруге. Девушка удивленно покрутила ее в руках. — И что мне с ней делать? — спросила она. — Кожаный шнурок купи, пожалуйста, — попросила я. — Крепкий, чтобы точно не порвался. А пока побереги ее. Вдруг я потеряю. Сказала и поняла, что покраснела от смущения. — Э, подруга, — удивленно присмотрелась ко мне Катерина, — да ты никак… — Нет-нет! — торопливо заверила ее я, с досадой понимая, что вполне себе уже «да-да». — Это просто… трофей, и ничего больше! — Дура ты, — с сожалением протянула подруга и, наклонившись, щелкнула меня по носу. — Не увлекайся грезами. Потом, когда все вернется на круги своя, в петлю ведь полезешь. Сделаю все, как надо. Я потянулась, благодарно ее обняла, стараясь скрыть слезы. Когда Катеринка вышла, торопливо утерла глаза и закусила краешек одеяла, чтобы побороть поднимающуюся из глубины боль. Потому что подруга была права, от первого слова до последнего. И вся эта дурацкая история, в которую я влипла с подачи каких-то высших сил — ну не сама же я нашла эту дыру между мирами! — однажды сведет меня в могилу. Потому что я слишком привязалась к тем, кого встретила в этом паршивом сне.

***

К моей досаде, заснуть мне не удавалось на протяжении всей ночи и следующего дня. Я вертелась в кровати, нервничала, переживала, как же там мои гномы без меня. Меня занимал вопрос, не поцапался ли Торин с Трандуилом, интересовало, что будет, если узбад все-таки решит набить рожу Фрерину, умолчавшему о том, что достаточно долго пользовался гостеприимством ненавистных эльфов, было любопытно, как там Бильбо и не придушил ли Двалин того остроухого, что посмел навести на него свое оружие. Тем, что я была в сознании, врачи воспользовались на полную. Меня осматривали, расспрашивали, тыкали в меня иголками, таскали по всяческим процедурам, вынуждая меня желать одного — запереться в палате и вылезти из этого дурдома через окно. Да я бы так и сделала, если бы место моего заточения не располагалось на пятом этаже, поэтому мне оставалось только печальными глазами обозревать окрестности и пытаться выпросить у медсестер порцию снотворного. Что одно, что другое закончилось крахом: однообразный пейзаж за окном навевал тоску, а медперсонал ненавязчиво предлагал мне вместо снотворного тонизирующее, чтобы продолжить свои бесчеловечные эксперименты над моей тушкой. В конце концов я улеглась в кровать в полном обмундировании и приготовилась ждать, когда же сон меня навестит, причем вне зависимости от его желания — пришлось применить так и не развитые навыки управления снами. И спустя долгие почти тридцать шесть часов я наконец-то заснула. Торин не очень обрадовался, когда я уселась ему прямо на живот. В общем-то, все это произошло не по моей вине, потому что контролировать свое место высадки я не умела, а потому приземлилась точнехонько в кровать к гному. Полюбоваться спящим узбадом у меня не получилось, хотя я успела заметить, что гном вполне себе мирный и удивительно умиротворенный, особенно когда спит зубами к стенке. После моего появления, конечно, Торин был столь любезен, что просветил меня по поводу моего рождения, предков, умственных способностей, а в конце указал бесчисленное множество направлений, в которых мне стоило бы пойти. Заметив, что на меня это подействовало совсем иным образом, нежели он рассчитывал — я замерла, потрясенно прислушиваясь и едва ли не конспектируя, — узбад, наконец, замолчал и недобро на меня уставился. — Может, ты, в конце концов, с меня слезешь? — поинтересовался он. Я засмущалась и кубарем скатилась вниз с кровати, но наглость — второе счастье, а потому я тут же уселась на стул, стоящий в комнате, и с любопытством уставилась на Торина. Он попытался было отвернуться, натягивая на себя одеяло и стараясь меня игнорировать, но потом все-таки не выдержал. — Послушай, — он сел на кровати, — Фрерин тебя видит? — Да, — подтвердила я. — Вот иди и надоедай ему, — указал мне на дверь узбад. — Я не помню, когда последний раз нормально спал. Имей совесть, дай мне наверстать упущенное! — Так ты ж у эльфов, — ехидно напомнила я, оглядевшись и понимая, что отряд, судя по всему, несколько задержался у лесного Короля. — Да хоть у орков, — фыркнул Торин. — Проклятье, ты напоминаешь мне жуткие годы детства Фили и Кили, которые приходили ко мне с утра и начинали скакать до тех пор, пока я не вытаскивал их из комнаты за уши. Не вынуждай меня делать то же самое с тобой. Я ухмыльнулась, но к голосу разума прислушалась. К тому же мне действительно пришла в голову идея навестить братьев и чем-нибудь их порадовать. — Ты с Фрерином уже разговаривал? — спросила я напоследок и пояснила в ответ на недоумевающий взгляд гнома: — По поводу того, что он тебе не рассказал об эльфах. — Поговорил, — помрачнел Торин, откидываясь обратно на подушки. Судя по тому, как он глянул на меня, я пропустила самое интересное. Обидно. — Драка была? — уточнила я от двери. — Вон отсюда! Подушка сползла по спешно захлопнутой створке, а я прижалась к двери ухом, пытаясь понять, успокоится ли на этом Торин. Судя по звукам, тот не стал даже подниматься и забирать то, что так некультурно швырнул в хрупкую и беззащитную меня, а только накрылся с головой. Не иначе, старался избавиться от видения такой напасти, как я. Печально вздохнув, я отправилась на поиски братьев, а заодно решила исследовать доступную часть дворца Трандуила. Мои изыскания завели меня так далеко, что сразу сообразить, где я нахожусь, мне не удалось. Пришлось мотаться по всем переходам, мостам и коридорам, заглядывать в каждую дверь, а то и банально подслушивать. — Твой брат волком на отца глядит, — донесся до меня знакомый голос, и я тут же отправилась туда, откуда он звучал. Небольшой полукруглый зал был увит лианами и плющом со странными золотисто-зелеными листьями. Стебли были толстые, каждый в кулак толщиной, и образовывали над головой живой купол, сквозь который на сидящих там падал приглушенный лунный свет, из чего я сделала вывод, что находилась где-то на верхних уровнях. — Так ты чего хотел? — удивился Фрерин, наливая вина в бокал. — Когда Смауг напал на Эребор, он ничего не сделал. — А следовало сунуться в пасть к дракону и положить своих воинов? — нахмурился Леголас, прокрутил в руке тонкий кинжал и с силой метнул в стену. Оружие с глухим стуком врубилось в высохшее, уже неживое дерево и задрожало. — Следовало хотя бы попытаться помочь нам, — с укором посмотрел на него гном. Из этого спокойного диалога я поняла, что подобное обсуждается уже не первый раз и все эмоции давным-давно схлынули, а потому эти двое могли не бояться, что кто-то из них попытается подбить глаз другому. — Трор отвергал любую помощь, — заметил Леголас, поднялся и, раскачав, вытащил кинжал. — Потому нет смысла обвинять в том, что произошло после, моего отца. — Торин не простит, — пожал плечами Фрерин. — И я его не виню в том, что он не сможет забыть перенесенных страданий. — Может, ты и прав, — тихо согласился с ним эльф, сел рядом с гномом и потянулся за вторым бокалом. Я осторожно отступила назад, чтобы не мешать им и не давать знать, что кто-то мог случайно услышать этот разговор. Мне почему-то казалось это правильным. К тому же Фрерин был явно занят, а потому напутствие Торина не имело смысла. И я продолжила свои поиски. Кривые переходы завели меня на кухню, откуда я стащила пару необычных хлебцев, несколько салатных листьев и что-то, до ужаса напоминающее обычную картошку. С опаской попробовав, я пришла к выводу, что это не только съедобно, но и вкусно, а потому настроение у меня значительно улучшилось. Завернув в одно из незаметных ответвлений главного перехода, я неожиданно для самой себя попала в просторную залу, обставленную на удивление уютно. Однако меня сильно удивило то, что на входе не было двери — заходи, кто хочешь. И еще больше я поразилась, когда увидела посередине купальню. А может, бассейн. Или джакузи. Кто их, эльфов, разберет? И ладно, что в тот момент в воде никого не было, иначе не избежать бы мне незавидной участи помереть во цвете лет, подавившись хлебцем. Зато перед купальней в задумчивости стоял уже знакомый мне Трандуил. Я настороженно остановилась. И хотя понимала, что увидеть и услышать он меня не в состоянии, однако природная осторожность взяла верх — все-таки зеркальце Кили тоже изготовили эльфы. Вдруг у лесного Короля где-нибудь припрятано такое же? Представляю его изумление, когда в процессе водных процедур он внезапно узрит над собой мою лохматую голову… Впрочем, эльфу было явно не до купания. Судя по его лицу, произошло что-то очень серьезное — ага, нашествие гномов на дворец, — и страшное. Я, конечно, подозревала, что могло так сильно расстроить эльфийского Владыку, но все-таки старалась об этом не думать. — Вы звали, Владыка? — я едва не ухнула в купальню от неожиданности. Сзади стояла рыжая эльфийка и выжидательно смотрела на Короля. Трандуил помедлил, словно собирался с мыслями. — Ты выяснила, каким образом исчез камень из оголовья? — не отрывая взгляда от воды, произнес он. Я распихала хлебцы по карманам и осторожно попятилась к выходу. — Никто не мог этого сделать, — отозвалась девушка. Было видно, что ей тоже не по себе от того, что Трандуил вызвал ее «на ковер». Я ей мысленно посочувствовала и продолжила отступление. — Это все гномы, — неожиданно сообщил Владыка. — Где ни появятся — там все кувырком. Что за народ такой беспокойный? Зря он это сказал, потому что я в тот момент обходила его проклятую купальню. А так как мне не везет по жизни, именно тогда я и изумленно приподняла голову, чтобы окинуть эльфа взглядом, но не учла, что под ноги тоже иногда стоит смотреть. А потому уверенно наступила на пустоту и с воплем провалилась в чертов бассейн. Эльфийка с ужасом шарахнулась в сторону — отменная реакция у нее! А вот Трандуилу повезло меньше. Понятно, что он совершенно не ожидал от меня такого подлого поступка, а потому вся та вода, что взметнулась вверх при моем далеко не самом эффектном падении, сейчас была на Владыке. Тот мрачно посмотрел на взбунтовавшуюся купальню, устроившую цунами местного разлива, и вытер лицо рукавом. — И это тоже гномы? — неожиданно ехидно вопросила девушка, а я, почти выбравшаяся на бортик, восторженно захлопала руками. И, обтекая, поспешно удрала подальше, не желая знать, чем закончится все то, что я натворила. Мне и так хватало: вода стекала с меня ручьями, оставляя мокрый след, в ботинках, моих любимых ботинках хлюпало и чавкало, наводя на мысли о странном существе, забравшемся в обувь, одежда неприятно липла к телу, а вокруг с каждым мгновением становилось все холоднее. Нет, конечно, температура воздуха не понижалась, это просто я начинала мерзнуть. А если учесть, что я имела склонность заболевать в самые неподходящие моменты, можно было смело предположить, что скоро я буду распугивать всех окружающих красными глазами, забитым носом и пропитым мужским голосом. К Фрерину за помощью можно было не обращаться. После того, что я сотворила в тронном зале, он скорее меня утопит, чем хоть как-то поспособствует восстановлению сухости моей одежки. Торин не лучше: выгонит, да еще и подзатыльник напоследок отвесит. И это если не швырнет еще на входе чем-нибудь потяжелее подушки. Стулом, например. Оставались только Фили и Кили, которые были в курсе моей привычки шляться невидимой среди них. К старшему я идти стеснялась, поэтому пришлось нарезать круги в поисках младшего. Отведенные ему покои я нашла, а самого племянника Дубощита — нет. Покрутилась-покрутилась, повздыхала, замерзая еще больше, и залезла к нему в сумку, вытягивая зеркальце. Где бы ни находился сейчас Кили, вряд ли он сможет мне помочь. Фили не спал, и за одно это я была уже готова поблагодарить небеса. Потому что, если бы гном спокойно себе похрапывал, я бы плюнула и или пошла бы к Бофуру — нарвавшись на неутихающий смех и шуточки на протяжении следующих лет ста, — или вернулась бы в комнату Кили и позаимствовала одеяло. Ну а что, в Ривенделле же в одеяле гуляла, а тут ничуть не хуже. Может, у меня традиция такая — по эльфийским дворцам в постельных принадлежностях расхаживать! Мне кажется, он сразу понял, кто к нему пожаловал. В общем-то, неудивительно: сама по себе открывающаяся дверь, мокрые пятна на полу… Поэтому он приветственно взмахнул трубкой в том направлении, в котором предположительно находилась я, и морально подготовился к тому, что я похлопаю его по плечу и суну в руки зеркальце. Задумчиво покрутил его в руках, открыл и развернул так, чтобы меня видеть. Нет, я, конечно, знала, что выгляжу не очень, но того, что гном в буквальном смысле покатится со смеху, не ожидала. Мрачно поглядела на повалившегося на кровать Фили, подождала, пока он немного поуспокоится, а потом стащила с себя насквозь мокрый свитер и, не отжимая, шлепнула светловолосого засранца со всей силы. Брызги полетели во все стороны, а гном слетел с кровати, будто ему пятки подпалили, но смеяться не перестал. — Ладно-ладно, я все понял, — примирительно поднял он руки, веселыми глазами отслеживая мои передвижения. — Где тебя так угораздило? — Брови Трандуила смутили, — огрызнулась я. — А купальня у него глубокой оказалась. — Ты ходячее несчастье, — хохотнул гном. — Зато со мной не скучно, — насупилась я и скинула ботинки, оставшись босиком. — Не будете ли вы так любезны, молодой господин, пожертвовать несчастной, попавшей в беду девушке что-нибудь из личного гардероба? По крайней мере, пока эта самая девушка не приведет свою одежду в порядок. Впервые видела Фили растерянным. Он удивленно посмотрел на меня, прикидывая, что с такой наглой мной делать: то ли придушить и припрятать, то ли отозваться на такую велеречивую просьбу. — Мне кажется, с этим лучше обратиться к эльфам, — осторожно отозвался он, стараясь держать меня в поле зрения. — Я думаю, у них вещей поболее будет. — Ты просто не хочешь делиться со мной портянками, — мстительно заявила я. — Вот сходи и попроси. Или ты хочешь, чтоб у первого же остроухого после того, как его вежливо пустота похлопает по плечу и заявит: «Мне нужна твоя одежда!», случился сердечный приступ? Вас потом точно из дворца не выпустят. Про камень, который я так подло украла из изголовья трона Владыки, я скромно умолчала. — Ох, Махал с тобой, — сдался гном. — Раздобуду, только Кили найду сейчас. Он там с какой-то эльфийкой… контакты налаживает. Пусть хоть это полезно будет. А ты бы разделась, да в одеяло замоталась хотя бы. Заболеешь — что мы с тобой делать будем? — Лечить, — с достоинством ответила я. — Вином и медом. — Ишь чего захотела, — по-доброму возмутился Фили и захлопнул зеркальце, давая мне возможность, наконец, стащить с себя все эти тряпки. Пока старший из братьев мотался по дворцу в поисках Кили и одежки, я художественно развесила штаны, свитер и футболку на всех доступных поверхностях, полюбовалась результатом и — каюсь, не удержалась, — забралась в кровать. Я очень надеялась, что хозяевам этого места не придет в голову проверять гостевые комнаты, особенно когда там предположительно спят гномы. Кровать оказалась такой мягкой, что я чуть не замурчала от удовольствия, а уж когда выяснила, что на ней можно отлично попрыгать, то немедленно занялась этим делом, разгоняя кровь, согреваясь и получая массу удовольствия. За таким занятием меня братья и застали. Сначала непонимающе застыли на входе, а потом Кили, держащий в руках сверток, расплылся в улыбке и подтолкнул Фили вперед. Я смущенно остановилась и немедленно уселась, благовоспитанно сложив руки на коленях. Гномы мне, конечно, не поверили, но, по крайней мере, вида не показали. — Держи, — бросил Кили одежду на кровать. — Зеркальце даже открывать не будем. Как закончишь, сообщишь. Было несколько неловко переодеваться в комнате с двумя парнями, пусть даже я точно знала, что они меня не видят. Поэтому я как можно скорее натянула на себя предложенное и восхищенно закрутилась, пытаясь разглядеть, как я нынче выгляжу. Одежда была словно по моим меркам сшита: плотные брючки из темно-зеленой ткани, которую я не смогла однозначно идентифицировать, длинная светлая туника с поясом, а под нее — рубаха с широкими рукавами. И напоследок — высокие сапоги, мягкие и очень удобные. — Глаз-алмаз, — восхитилась я, опираясь подбородком на плечо и заглядывая в открытое зеркальце. Кили улыбнулся, покопался в кармане и вытащил оттуда знакомое колечко. — Мистер Бэггинс передал. Сказал, что сейчас ему это без надобности, раз уж с эльфами нет конфликта, а ты сообразишь, что с ним делать, — гном положил его на прикроватный столик. Я тут же нацепила безделушку и появилась перед пристальными взорами парней. Меня оглядели с ног до головы, покивали, покрутили из стороны в сторону. — Вот это уже другое дело, — сощурился Фили. — А то ходила, как погорелец. — Это были дорогие вещи! — обиженно протянула я и скрестила руки на груди. — Вам еще до такого жить и жить! Ну, тут я, конечно, покривила душой: ткань у одежды была потрясающе мягкой и ощущать ее на коже было одно удовольствие. — Иди сюда, — старший вытащил гребень из сумки и похлопал по кровати рядом с собой, а Кили протянул ему несколько зажимов, вроде тех, что были у них на волосах. — Соорудим тебе что-нибудь приличное. — Теперь от него так просто не избавишься, — сообщил мне младший, когда я настороженно замерла, ощущая за спиной движение. — В свое время не проходило ни дня, чтоб он надо мной не издевался. — Да тебя отловить и заставить расчесаться было целой проблемой, — хмыкнул Фили, а я прищурилась от удовольствия: мне всегда очень нравилось, когда кто-то перебирает волосы. Они у меня были не очень длинными — не так давно обстригла по лопатки, потому что намучалась и мне это порядком надоело. А тут стянул в хвост — и никаких проблем. — Да ты и сейчас, по-моему, не в ладах с расческой, — хихикнула я и посмотрела на растрепанные волосы Кили. Тот сдул с глаз челку и хитро усмехнулся. — Девкам нравится, — подмигнул он мне и расхохотался, глядя на мое вытянувшееся лицо. — Это тебе та эльфийка сказала? — не осталась в долгу я, понимая, что сейчас вся моя язвительность сойдет на нет: Фили так осторожно и ловко переплетал волосы, что мне оставалось только блаженно щуриться. — Нет, — Кили удивился. — А должна была? Кстати, скажи ей спасибо за одежку. Уж не знаю, кого она там ограбила, но вышло, надо признать, вполне неплохо. И ей было очень интересно, как ты смогла остаться незамеченной даже после своего падения в купальню Владыки. На этом оба брата вновь рассмеялись, видимо, представляя лицо Трандуила, а я вспомнила рыжую эльфийку, которую вызвал лесной Король. Так вот кого надо благодарить за то, что я сейчас сижу в сухих вещах. — А как же контакт? — переспросила я, вспоминая несколько двусмысленную фразу Фили, которую я, судя по всему, неверно истолковала в силу своей испорченности. Кили посмотрел на меня недоумевающе, глазами честными-честными. Настолько, что мне даже стало стыдно. — И что, она тебе ни капельки не понравилась? — осторожно уточнила я и ойкнула: Фили хмыкнул и немного неловко дернул меня за прядь. — Почему не понравилась? — Кили плюхнулся спиной на кровать. — Она замечательная. В ней нет высокомерия, которое присуще большинству эльфов. — Она говорит о влюбленности, — просветил его Фили, заставив меня повернуть голову. Я подчинилась и вновь замерла. — Тауриэль же эльфийка, — непонимающе скосился на меня Кили. Я почувствовала себя полной дурой. — Ну и что? — сказала и прикусила язык, вспомнив, как хорошо относится к остроухим тот же Торин. — А я кхузд, — Кили, кажется, тоже порядком запутался. — Какая может быть влюбленность? Я уверен, что между нами может быть очень крепкая дружба, но не больше. — Ясно, — протянула я, вспоминая серебряную бусину. — Готово, — Фили щелкнул меня по носу, и я не удержалась и чихнула. — Смотри. Я погляделась в зеркальце и пришла в неописуемый восторг: парень так необычно и затейливо заплел волосы, которые всегда были непослушными и выбивались из любой прически еще на стадии ее сотворения, что с минуту я молча пялилась в зеркало и глупо улыбалась. — Ей понравилось, — ответил за меня Кили, а я смогла только кивнуть, обожающе глядя на Фили. Тихонько скрипнула дверь, и я едва не спряталась за улыбающегося мечника — на пороге стоял Торин. При виде нас он удивленно поднял брови, перевел взгляд на меня, несколько мгновений придирчиво изучал, будто пытаясь найти что-то, а потом неожиданно одобрительно кивнул. — Наконец-то привели ее в порядок. Теперь хоть есть, на что поглядеть, — сообщил он братьям, а я вспыхнула, собираясь высказать ему все, что думаю. — Собирайтесь, через два часа выходим. И захлопнул дверь прежде, чем я разразилась тирадой в отношении некоторых индивидов, совершенно не знакомых с правилами этикета. Мне оставалось только шипеть, как воде, что попала на раскаленную сковороду. — Не расстраивайся, — хохотнул Кили. — Он тебе сейчас комплимент сделал, если ты не поняла. Я возмущенно посмотрела на гнома и забормотала ругательства, но уже себе под нос. В конце концов, ему еще предстоит узнать, по какой причине меня пришлось переодевать, и я не сомневаюсь, что Трандуил припомнит ему и исчезновение камня, который я бережно переложила в небольшую сумку, которую принес вместе с одеждой Кили. Отряд выступил с первыми лучами солнца — времени до дня Дурина оставалось совсем немного. Гномов сопровождало с десяток эльфийских воинов: их помощь в некоторые моменты действительно оказалась необходимой, особенно когда тропа коварно виляла, исчезая, а потом появляясь вновь. Рыжая эльфийка, которую Кили назвал Тауриэль, двигалась рядом с молодым гномом, и они постоянно о чем-то тихо переговаривались. Торин мрачно косился то на них, то на Фрерина в сопровождении Леголаса, но пока молчал, не рискуя высказывать свое возмущение в пределах эльфийских земель. Я шла рядом с Бильбо, отдохнувшим и сытым, а оттого очень довольным, и слушала его рассказ о том, что произошло после моего исчезновения. В общем-то, ничего интересного, скорее просто бытовые подробности, но я видела, как оживился весь отряд — даже суровый Двалин как будто подобрел и соизволил ответить на пару моих вопросов, не пытаясь испепелить взглядом на месте. Эльфы изредка удивленно смотрели на меня, пытаясь понять, как среди гномов, которых они тщательно пересчитали перед тем, как вести во дворец, появились еще двое — я и хоббит. Но пока молчали. И на том спасибо. Как я успела уяснить, везение не может длиться вечно, особенно если имеешь отношение к отряду Торина Дубощита. А потому и наше тоже закончилось весьма неблаговидным образом — мы наткнулись на засаду орков. Сначала зло взвизгнули стрелы, и рядом со мной без звука повалился на землю один из эльфов. А потом началось форменное светопреставление. Мы с Бильбо, следуя уже сложившейся привычке, быстро исчезли от греха подальше. А гномы с провожатыми схватились за оружие. Врагов оказалось на удивление много, и я успела подумать о том, как такой большой отряд смог проскользнуть незаметно мимо эльфийских стражей, если нас они нашли достаточно быстро. А потом стало не до размышлений, потому что остроухих перебили в считанные мгновения. Остались только двое — та самая Тауриэль, которая ловко управлялась как с луком, так и с двумя короткими клинками, чем вызвала завистливый вздох с моей стороны, и Леголас, оказавшийся отменным воином. Гномы отбиваться не поспевали, сбежать тоже не удавалось, потому что часть врагов была на варгах, заведомо куда более быстрых, чем любой пеший воин. А потому яростно отбивающийся отряд зажимали в кольцо и оттесняли к обрывистому берегу реки, что неслась внизу, по правую сторону от нас. Мне было страшно, как никогда, но хуже всего было то, что тут я ничего не могла поделать, ничего не могла изменить, а такое бессилие — худшая мука. — Бочки! — вдруг не своим голосом закричал Бильбо, а я аж подпрыгнула на месте. По реке с очень сильным течением сплавляли пузатые деревянные бочки, которые весело скакали по волнам, будто поплавки. Но они-то были там, а мы — здесь. Бравых воинов из отряда Торина Дубощита это не смутило, и гномы посыпались с обрыва, видимо, предпочитая помереть во цвете лет в реке, чем от мечей орков. Впрочем, была и логика в таком решении: если в первом случае надежда на спасение оставалась, то во втором — нет. Бильбо, к моему изумлению, последовал за гномами без малейших сомнений, вот только, в отличие от них, прицельно сигавших в бочки, немного не рассчитал и плюхнулся рядом с одной из них, тут же вцепившись в бортик руками. Нори схватил его за шиворот и попытался втянуть к себе, но ничего не получилось, и мистер Бэггинс продолжил болтаться рядом с рассекающими волны бочками, как улетевшее с древка знамя. Орки таким положением дел были ошеломлены и крайне недовольны. Оставив в покое эльфов, которые предпочли залезть на деревья и оттуда спокойно расстреливать врагов, они всей гурьбой бросились за утекающим отрядом весело — или, может, от страха, — вопящих гномов. С берега посыпались стрелы, копья, топоры и даже камни — мне на мгновение показалось, что орки просто воодушевились новой игрой, любезно предложенной хоббитом. Вот только проблема была в том, что они могли и попасть. А копье, отправленное в полет с такой силой, как у этих тварей, могло запросто пробить даже крепкое дерево бочки и превратить ее обитателя в бутерброд на шпажке. И одному орку, с черной повязкой на глазу, даже удалось это сделать — я успела увидеть распахнувшиеся в ужасе глаза Кили и испуганный взгляд Ори, на которого и было направлено копье. А потом подставила подножку несущемуся на всех парах орку. Падение было достойно того, чтобы его увековечили в летописях и воспевали в своих балладах менестрели. Мой невольный противник ласточкой пролетел несколько метров вперед и впечатался носом в землю, перекувыркнулся и ухнул в воду. Потом, правда, всплыл, но энтузиазма у него заметно поубавилось. Гномы хохотали, уносясь в голубую даль в бочках, а я, все это время бегом следующая за ними, остановилась, стараясь перевести дух и унять колотье в боку. И именно этот момент один из орков выбрал для того, чтобы столкнуться с невидимой мной. Удар был так силен, что меня отнесло в сторону, и я сильно ударилась виском о камень. «Всю прическу испортят», — промелькнуло в голове, прежде чем я потеряла сознание.