Мой личный кошмар

Эсгарот мне не понравился: он был небольшим, очень грязным и весь насквозь провонял рыбой. Меня от этого запаха только еще больше мутило, и я не могла дождаться, когда же, наконец, вылезу из этой проклятой лодки на твердую землю. Однако стоило мне увидеть просто поразительную планировку Озерного города, как мне поплохело вдвойне — Эсгарот в прямом смысле стоял на воде. То есть все дома были построены на сваях, а переходы между ними заменяли перекинутые мостки, такие же неустойчивые, как и та лодка, на которой мы сюда добрались. Мне оставалось только надеяться, что пол в домах хотя бы не норовит ускользнуть из-под ног, как проклятая посудина, на которой меня так славно укачало. На въезде — или вплыве? — в город наблюдалось столпотворение. Несколько лодок стояли возле перекинутых у водных ворот мостков, а вокруг них суетились стражники в видавших виды доспехах, со ржавыми, кажется, алебардами и какой-то странный тип: сгорбленный, с явными проблемами не только с позвоночником, но и, по-моему, с головой. На лицо он был на редкость непривлекателен — его жуткие гнилые зубы вогнали меня в ступор и навеяли желание спрятаться куда подальше. Даже остаться на лодке, лишь бы быть на расстоянии от потенциального рассадника всяческой заразы. — Почему они всех останавливают? — подозрительно спросил Торин Барда. — Я надеялся, что мы проскочим до того, как бургомистр пришлет свою шавку сюда, — досадливо ответил лодочник. — Теперь можно будет пройти только в том случае, если вы заплатите. — Что? — возмутился Фрерин, и теперь уже Дубощит удерживал брата от попыток набить морду ни в чем не повинного, в общем-то, Барда. — Почему ты не предупредил об этом? — За все надо платить, — пожал плечами наш ушлый провожатый. — Я свое обещание выполнил, так что ко мне не может быть никаких претензий. — Ну все, — набычился Двалин, — сейчас я тебе объясню, чем мы обычно платим тем, кто пытается оставить нас с носом. — Э, народ, успокойтесь, — попыталась разнять разъяренных мужиков я, но силы мои были на исходе, поэтому я решила не испытывать судьбу и ретировалась, когда Двалин решительно отодвинул меня с дороги, как ненужный предмет меблировки. — Тише, тише, — встал перед Двалином Торин. — Сами дурни: повелись на обещания. Теперь нам же и расхлебывать. — Раз уж такое дело, — сказал Бард, по которому было видно, что подобная ситуация ему тоже не нравится, хоть он и пытается показать, что плевать хотел на весь отряд доверившихся ему гномов. — Я могу предложить вам ужин и ночлег под крышей моего дома. Фрерин скривился, будто ему вместо шоколадки подсунули лимон, но кивнул, не дожидаясь одобрения со стороны своего старшего брата. Торин окинул его задумчивым взглядом и отвернулся, принимая решение Фрерина. — В общем-то, нам есть, чем заплатить, — заявил он, недвусмысленно уставившись на меня. — Ты хочешь продать меня в рабство?! — в священном ужасе возопила я. — С ума сошла? — шарахнулся от меня в сторону Нори. — Как кто в здравом рассудке польстится на такую, как ты? — Ну спасибо! — обиделась я и дала себе слово, что вороватый гном ответит за свои слова. — И чем это я так плоха? Наша очередь неумолимо приближалась, и гномы начали заметно нервничать. — От тебя вреда больше, чем пользы, — фыркнул в мою сторону Глоин, роясь по карманам в надежде найти хоть парочку монет. — Ах, вот, значит, как, — мстительно прищурилась я, забывая про то, что мне, вообще-то, плохо. А потом сообразила, что имел в виду узбад, и вцепилась в сумку с драгоценным камнем Трандуила. — Даже не думай, Торин! Только через мой труп! — Это можно, — благосклонно согласился Дубощит, заставив меня попятиться назад. Я судорожно заметалась, понимая, что мою прелесть сейчас отнимут, и не видать мне виллы на Канарах, как своих ушей. И даже завалящего нового ноутбука. Торин неумолимо приближался. Снять кольцо — толку нет, этот хитрый гном меня и так видит, а потому сбежать не удастся. Мой безумный взгляд теряющего самое дорогое человека наткнулся на бархатный мешок, приятно округлый, который висел на поясе того самого субъекта, что так некультурно вытряхивал из несчастных рыбаков и прочих приплывших деньги, не иначе как к себе в карман. План созрел мгновенно. — Держи, — сунула я сумку в руки Бильбо. — Стереги, как величайшее сокровище. Особенно не отдавай ему! — ткнула пальцем в нахмурившегося Торина. — А еще лучше — надень кольцо! Стащила золотой ободок с пальца и отдала мистеру Бэггинсу. Бдительно проследила, чтоб тот исчез из поля зрения ошарашенного таким предательством Дубощита, и с трудом перебралась на мостки, едва не загремев в воду с лодки. Прокралась мимо стражников, которые что-то упорно искали в утлой лодчонке какого-то дедули и во весь голос хохотали над отчаянным взглядом пожилого человека. Добралась до невозмутимо стоящего пренеприятнейшего субъекта, гадко ухмыляющегося и явно прикидывающего, как бы половчее содрать с бедных и несчастных нас побольше золотых монет. У него в руках был еще один кошелек, куда он и складывал добытое, а потому на тот, личный, что так заманчиво позвякивал на поясе, не обращал внимания. Аккуратно срезать его не составило труда — здешний таможенник даже ничего не заметил, и я поспешила обратно, искренне надеясь, что у кого-нибудь найдется мешочек для денег. Проскользнув мимо стражников, которые не вызывали во мне никаких эмоций, кроме желания пришлепнуть, как навозных мух, я подскочила к Торину и с гордостью продемонстрировала ему добытое. Дубощит несколько мгновений задумчиво смотрел то на меня, то на кошелек, и я была уже готова взвыть от досады, если он не примет столь щедрый дар, как рядом с братом высунулся Фрерин. — Давай сюда, — отобрал бархатный мешочек, покопался по карманам и вытащил простой холщовый. Пересыпал монеты, взвесил на руке и довольно улыбнулся: — Молодец, хвалю. Забирай свою стекляшку, не нужна она нам больше. Только пока не показывайся на глаза. И Бильбо тоже придержи — будете нашим эффектом неожиданности в крайнем случае. Да и платить меньше. Я понятливо закивала, опасливо косясь на помрачневшего Торина. Прости, гордый узбад, я понимаю, что расплачиваться с этим типом его же деньгами — не по чести, но с ворами надо разбираться по-воровски. Наш невезучий таможенник, которого Бард назвал Альфредом — другие эпитеты вогнали в краску даже меня, — оказался заместителем местного бургомистра, а потому разбойничал, ничуть того не стесняясь. Смерив отряд гномов высокомерным взглядом и чуть задержавшись на Барде — могу поклясться, у них там явно не самые лучшие отношения, — он назвал такую цену, что даже Оин расслышал и возмутился. Правда, ворчали гномы, конечно, больше для вида — в мешочке, добытом мною, была сумма, в два раза превышающая требуемую. А потому Торин, многообещающе поглядев на едва не лопающегося от жадности Альфреда, ссыпал ему золотые монеты. Кажется, заместитель бургомистра был готов плясать от радости прямо здесь, не стесняясь грозных взоров, обращенных на него. Пляши, пляши, скоро будет тебе сюрприз. С этими мыслями я развернулась, уперлась спиной в перила, огораживающие мостки, и со всей силы пнула одного, самого хамоватого и наглого стражника, из числа издевающихся над несчастным дедулей. Мужик с воплем плюхнулся в воду, подняв тучу брызг, и топором пошел на дно — столько железа на нем было нацеплено. Товарищи его тут же отстали от дедка, который проворно погреб прочь, молитвенно закатывая глаза, и бросились помогать своему утопающему собрату. И они нет-нет, да косились назад: переживали, бедняги, что и им прилетит. Я с чувством выполненного долга в последний момент запрыгнула в лодку, не удержалась и рухнула на хохочущего во весь голос Бильбо. Хоббит, размазанный по палубе, что-то прохрипел, а я виновато на него поглядела, собирая многострадальную голову по частям и мечтая о теплой постельке. Надеюсь, Бард сдержит свое обещание.

***

Дом лодочника хоть и не был похож на пятизвездочный отель, да и до дворца не к ночи упомянутого Трандуила не дотягивал, но после всех злоключений, особенно путешествия на лодке, меня вполне устроила великодушно уступленная мне гномами кровать. Я замоталась в одеяло, завалилась на жесткий матрас и почти сразу же уснула. Пришла в себя только под вечер, и то, открыть глаза меня заставил жуткий озноб. Я была твердо уверена — еще немного моей такой тряски, и дом Барда отправится на дно. Зуб на зуб не попадал от холода, хотя я и понимала, что в комнате, где ютился отряд, было жарко — печку растопили, и огонь вовсю плясал на поленьях. Кажется, гномы чувствовали себя вполне сносно: переговаривались вполголоса, курили трубки, а из дальнего угла доносился раскатистый храп. Я вытянула шею и убедилась, что ужин, каким бы он ни был, пропустила, потому что наш прожорливый Бомбур вряд ли бы заснул на голодный желудок. Я села на кровати, натягивая одеяло и закутываясь в него по самые уши. Меня мало заботил тот колтун, что наверняка образовался у меня на голове — куда больше интересовало, как с наименьшими потерями добраться до камина и присесть рядом с огнем, не вызвав справедливого недовольства скучковавшихся там гномов. По всем параметрам выходило, что я не преодолею даже первой линии обороны, образованной Бофуром и Бифуром — если с первым я бы смогла договориться, то второго откровенно побаивалась. Кто его знает, что ему в голову взбредет. Так бы я и сидела, стуча зубами от холода, в одиночестве, если бы не одна из дочек Барда. До этого момента я их не видела, но, в общем-то, оно и понятно: если бы ко мне в дом нагрянули такие гости, я бы не только спряталась и старалась не шевелиться, но еще и экзорцистов бы вызвала. И бригаду дяденек с добрыми глазами — для себя. Так что когда я почувствовала движение рядом, то обернулась с самым суровым видом, полагая, что это ко мне так коварно подбирается Кили, дабы сотворить какую-нибудь гадость, на которые младший племянник Торина был горазд не меньше меня. Ойкнув, девчонка едва не упала с кровати, а я торопливо улыбнулась, представляя себе картину, которая запросто могла бы травмировать нежную детскую психику: всклокоченная девка с темными кругами под глазами, жутким оскалом и перебинтованной головой, замотанная по уши в одеяло. Немудрено остаться заикой до конца жизни. Но мелкая оказалась довольно-таки устойчивой ко всякого рода потрясениям, а потому с любопытством на меня уставилась. — У вас все в порядке? — спросило это недоразумение. — Конечно, — кивнула я и поморщилась от головной боли. — Гвозди есть? — Зачем? — безмерно удивилась девочка. — Голову буду собирать по частям. А то если вот эти бинты размотать, — я ткнула пальцем на повязки, — она развалится на составляющие. — Неправда. — Надо же, какой умный ребенок. — Без головы человек не сможет дышать! — Ты не поверишь, — убедительно произнесла я и стрельнула глазами в сторону задремавшего Торина, — некоторые без нее всю жизнь живут. Девчонка захихикала, чем сразу вызвала мою симпатию. — Тильда, — представилась она и села рядом со мной, ожидая, видимо, что я сейчас расскажу какую-нибудь невероятно захватывающую историю. Я застонала и демонстративно повалилась на кровать, зарываясь лицом в подушку — не видать мне камина и чего-нибудь тепленького. И вообще, покушать бы. — Есть что-нибудь пожевать? — на мгновение вынырнула из недр кровати я. — Что-то должно было остаться, — Тильда спрыгнула на пол. — Но после твоих товарищей это вряд ли. — Вот так всегда, — пробурчала я. — Саранча, нашествие варваров. Нет, чтобы девушке ужин в постель принести… — Опять она чем-то недовольна, — Кили все-таки сумел незаметно подкрасться ко мне и напугать до чертиков. Я взвизгнула и огрела его подушкой. — Вы только поглядите, какая у нее реакция! Я бы придушила его на месте, но парень прибег к тактическому маневру — сунул мне под нос два больших яблока. Пришлось срочно простить ему все прегрешения. — Когда выступаем? — осведомилась я, вгрызаясь в предложенное. Яблоки оказались очень вкусными и сочными. — Фрерин сказал, что через день, — Кили потеснил Тильду и устроился рядом со мной, набивая трубку. — Завтра пополним припасы. До Горы сутки ходу, да и внутри явно с провизией плохо. Если винные погреба сохранились — и то хорошо. — Если что — съедим дракона, — сказала я. — Что? Ящериц же едят. Чем этот хуже? Лицо Кили выражало крайнюю степень отвращения. — И лягушек тоже, — добила несчастного гнома я. — Я пробовала. Ничего так, на курицу похоже. Парень сбледнул, поспешно вскочил и убрался прочь. — Какая нынче молодежь слабонервная пошла, — вздохнула я и уныло догрызла яблоко. Тильда ответила мне восхищенным взглядом. — А что, гномы правда едят ящериц и драконов? — поинтересовалась она. — Да, — кивнула я, а моя мстительность ехидно потерла ручки. — Просто они об этом никому не говорят. Представляешь, какая бы у них была репутация? Гном, который может съесть дракона! И никто бы не захотел иметь с ними дела. — Кили никогда не ел дракона? — наивно вопросила девочка. — Нет, — печально покачала я головой. — Это у них своеобразный обряд посвящения. А сама понимаешь, драконы-то не на каждом углу валяются. Вот и приходится им за тридевять земель ходить, чтобы молодежь свою в почетные гномы принять. Тильда выдохнула, подхватила юбки, и только я ее и видела. Чую, к утру весь город будет знать о том, что едят гномы. — Что это с ней? — удивился Фили, в дверях едва не сбитый с ног проворной девчушкой. — Дети, — пожала плечами я. — Что с них возьмешь. Сейчас тут, а спустя мгновение — уже вне поля зрения. К тому же такие гости, как вы, явно вызвали интерес у ее подружек. Гном подозрительно посмотрел на меня, скептически изогнув бровь. Я ответила честным взглядом. Кажется, мне не поверили или же сделали вид, что моя персона отныне и навсегда под пристальным наблюдением. — Не нравится мне здесь, — поделился со мной Фили, а я немного подвинулась, чтоб он мог сесть на кровать. Потом и вовсе забралась с ногами, прислонилась к теплому боку парня, пригреваясь. — Обстановка такая, словно не сегодня, так завтра вспыхнет бунт. Люди в отчаянии: нищета, голод, а дерут с них последнее. Да еще и из города не выпускают. Разрешают покидать его пределы только рыбакам. Как бы беды не нажить. — Надо Торину сказать, — забеспокоилась я. — Оставь его, — Фили мягко придержал меня за плечо. — Пусть спит. В конце концов, человеческие разборки нас не касаются, а лишать его отдыха из-за того, что кто-то кем-то недоволен, я не хочу. Я посмотрела на спящего Торина и согласно вздохнула. Фили был удобным и теплым, так что я очень быстро пригрелась и сама не заметила, как заснула.

***

Утро для меня ознаменовалось жутким воплем, грохотом и бряцанием. Подхватилась с кровати я в считанные мгновения и кубарем скатилась вниз, пытаясь спросонья разобраться в том, что произошло. Моему взгляду предстала картина, достойная воспевания в балладах менестрелей: Торин с метлой в руках отбивался от пятерки стражников. Бравые вояки сыпались через перегородки на всходе у дома Барда, как блохи с бродячего пса, — гурьбой, с воплями и проклятиями. Побултыхавшись в ледяной водичке, вылезали жутко злые, но броситься обратно в бой им уже не давало их собственное тело. Все же на дворе царила глубокая осень, и купание в каналах не сказывалось положительно на замерзающих солдатах. С другой стороны дома деловито скидывали во все тот же канал своих противников Фили и Кили. Эти в руках держали по веревке с привязанными на концах грузилами и с удовольствием охаживали стражников по головам. Шлемы несчастных издавали печальный звон, словно по ведру ударили палкой, и люди сползали вниз, вольготно расположившись на мостках и мешаясь у других под ногами. Оин и Глоин стояли под лестницей и стягивали нападающих якорными крючьями. Действовали слаженно и без лишней спешки — вояки с криками шлепались на крепкое дерево и уже не двигались, вынужденно погрузившись в мир грез. На крыше возле трубы удобно расположился Ори и, подбадривая себя воплями, чем-то напоминающими песни завзятых алкоголиков, расстреливал противников из рогатки. Я даже позавидовала, настолько ловко у него выходило. Чуть ниже из окна высунулся Дори и, ругаясь на чем свет стоит, требовал, чтобы младший брат слез со своего насеста, периодически отбиваясь от лезущих вверх стражников деревянным подносом. — Что происходит? — в ужасе завопила я. — Что вы натворили в этот раз? — О, ты глянь, — толкнул Кили Фили в бок. Тот замотал у стражника на горле веревку и вскинул глаза на меня. — Я уж думал, она все веселье проспит. Я хотела было потребовать ответа на свой вопрос, как передо мной возник один из солдат и попытался схватить за руку. Ха, и не с такими сталкивались! Я, правда, не знала, в чем, собственно, дело, но на всякий случай врезала мужику первым, что попалось под руку. Им оказался пузатый кувшин с молоком. Стражник закатил глаза и сел на землю, истекая белесой жидкостью. — Торин! Да что произошло-то?! — я по примеру узбада вооружилась лопатой и, грозно воздев ее над головой, протолкалась к гному. — Бургомистр затеял арестовать смутьянов, — отозвался Дубощит и треснул стражника промеж глаз кулаком. Тот свалился, не издав ни звука. — Им оказался наш знакомец Бард, который сейчас сидит в местной тюрьме. И Нори с ним. — А мы-то тут при чем? — поразилась я. — А мы — отряд наемников, которые прибыли для того, чтобы свергнуть его царственную задницу с прогнившего стула, то есть места правителя этого захолустья, — отозвался сверху Кили. — Нори и Балин с Бомбуром пошли на местный рынок закупаться провизией, и их там попытались схватить. Бомбур и Балин наделали много шума и сумели удрать — с ними мы встретимся у отрогов, а вот Нори повезло меньше. Его, кажется, сильно по голове приложили и засадили вместе с Бардом. Фрерин, Двалин, Бофур и Бифур сейчас отвлекают стражников, а мистер Бэггинс пообещал попробовать открыть замок темницы. — Совсем спятили, — убежденно заявила я и приложила лопатой стражника, обхватившего узбада сзади. — Мне жаль прерывать ваши страстные объятия, мужчина… И тут я поняла, что Бильбо-то пошел туда не только один, но еще и без кольца! А судя по тому, как озверела местная полиция, его могли пришибить на месте, даже не разбираясь, что к чему. Я с сомнением покосилась на лопату, подумала, что этого добра везде достаточно, и бросила ее — прямо на только вылезшего из канала противника. Тот возмущенно булькнул и ушел под воду. Надеюсь, он не утопнет. — Я к Бильбо! — сообщила Торину и, не дожидаясь одобрительного кивка со стороны нашего узбада, стащила с пальца кольцо и припустила в указанном Торином направлении. Найти местную темницу мне не составило труда: возле нее толпился народ и требовал ответа у бургомистра. Кажется, Барда здесь действительно любили и отдавать на растерзание власти не хотели. Прав был Фили: бунт тут не просто назревал, он подходил к своей кульминации. В гневно шумящей толпе я разглядела Баина, сына Барда, а также Сигрид, старшую дочь. Тильды нигде не было видно, но оно и к лучшему — нечего ребенку ввязываться в подобные заварушки. Бильбо обнаружился в ближайшей подворотне. Хоббит, хоть и не замеченный стражниками, не мог без кольца подкрасться к заднему входу в тюрьму — его бы сразу схватили, и замок пришлось бы вскрывать изнутри. Я, надеясь, что наш замечательный взломщик случайно не зарежет меня на месте, осторожно коснулась его плеча, предварительно нацепив на палец кольцо. Бильбо вздрогнул и обернулся, выставляя перед собой меч. — Я же мог ранить тебя! — шепотом возмутился он. — В следующий раз буду уведомлять тебя за неделю в письменном виде, — ехидно ответила я, выглядывая из-за угла. — Ну что, мистер Бэггинс, совершим диверсию в стан врага? Кольцо перекочевало к Бильбо, и мы легко проскользнули мимо обеспокоенного настроениями толпы стражника; мне даже показалось, что среди людей, пришедших требовать освобождения Барда, я видела переметнувшихся на сторону бунтующих хранителей правопорядка. Местная тюрьма была на редкость убога. Не то чтобы я частенько наведывалась в полицию у себя в мире, но все же темница, состоящая всего из двух камер — это несерьезно. К тому же охраны не было и вовсе — все они стояли сейчас снаружи, пытаясь не допустить штурма муниципальной собственности. Так что, скорее всего, Барда и Нори освободили бы и без нас, но все это требовалось провернуть как можно скорее и исчезнуть отсюда до того, как нас ненароком затопчет разъяренная толпа. Да и, в конце концов, День Дурина уже завтра, так что некогда нам тут рассиживаться и в переворотах участвовать. Нори сидел в ближайшей к нам камере, уткнувшись лицом в колени. С правой стороны его головы, ближе к затылку, я увидела слипшиеся от спекшейся крови волосы. Кажется, ему действительно сильно досталось, и мне на мгновение даже поплохело. С недавних пор я с особой трепетностью относилась к стукнутым на голову. Бард вел себя на удивление спокойно, но был мрачен: знал, что его отпустят в любом случае, но переживал за своих детей. Его тоже можно было понять. — Сможешь вскрыть? — поинтересовалась я у Бильбо. Хоббит посмотрел на меня таким жалобным взглядом, что я немедленно поняла — наш мистер взломщик ни разу еще не работал по приписанной ему специальности. Сама я, конечно, тоже не блистала особыми способностями, но в далеком подростковом возрасте мы на спор вскрывали чужие шкафчики и кладовки, в которых школьные уборщицы хранили швабры и тряпки, с помощью шпилек и заколок. До тех самых пор, пока директор не застала нас за этим занятием. Нас публично предали анафеме, а я еще долго не могла сидеть — отец со всей присущей ему строгостью отлупил меня ремнем. Заниматься после этого мелким хулиганством я не перестала, но усвоила простую истину: «Не пойман — не вор!». И пакостила так, чтобы не попасться. — Есть что-нибудь тонкое? — досадливо поинтересовалась я у хоббита. — Шпилька… Хотя какая у тебя шпилька? Бильбо, мне нужно что-то вроде заколки, двух язычков от ремней или что-то в этом роде. Мистер Бэггинс только растерянно пожал плечами. Я ткнула ему на Нори: — Спроси у объекта нашего спасения. Хоббит опасливо огляделся и снял кольцо. Бард удивленно вздрогнул и прилип к решеткам, но мистер Бэггинс его решительно проигнорировал. — Нори, — позвал он, и гном поднял голову. Взгляд у него был плохой — мутный, расфокусированный, и я успела подумать, что обратно мы пойдем зигзагами. — Нори, нам нужно открыть замок. У тебя есть что-нибудь подходящее? Гном соображал долго, что после подобного удара и неудивительно, и Бильбо пришлось еще дважды повторить свою просьбу, прежде чем он понял, что от него хотят. С трудом зашарил по карманам, потом полез за пазуху — и достал оттуда два длинных стилета, больше похожих на спицы для вязания, только с рукоятями. А потом выудил тонкую металлическую полоску с крюком на конце, и я восторженно завопила. Стоило только всем этим предметам перекочевать в мои загребущие ручки, как я с удовольствием принялась за работу. Запорами на этих решетках служили большие амбарные замки, которые если проржавеют, то их будет легче спилить, чем открыть, даже ключом. К моему счастью, за тюрьмой любовно ухаживали — никак бургомистр все вынашивал коварные планы засадить сюда кого-нибудь, да поскорее, а потому через две минуты послышался щелчок, и дужки разомкнулись. Я гордо надулась, хотя испытала некоторое разочарование: кладовка уборщицы открылась и то сложнее. Интересно, каких преступников они собирались тут держать, раз даже такой дилетант, как я, смог взломать здешние замки? Пока Бильбо выводил пошатывающегося и нетвердо стоящего на ногах Нори, я выпустила Барда. Тот удивленно посмотрел на пустое место и сам собой открывшийся замок, покосился на Бильбо и пришел в совершеннейшее замешательство. Впрочем, долго раздумывать ему не дали: снаружи донесся многократно усилившийся шум толпы, который перекрыл зычный голос. Я поспешила вслед за Бардом, Бильбо и Нори и любопытно приостановилась на выходе. — Вас обманули! — разорялся, судя по всему, бургомистр, стоя на балконе. Типок ничуть не приятнее приснопамятного Альфреда, который, кстати, примостился рядом со власть имущим. — Вы думаете, что Бард — ваш герой? Нет, он обманывал вас и использовал, чтобы добраться до власти и обобрать вас до нитки. Он притащил сюда целый отряд наемников, чтобы забрать у вас последнее, а самих заставить работать на него не покладая рук! — Вот ведь враль! — восхитилась я, покосилась на Бильбо, который успешно уводил Нори — на них никто даже не обращал внимания, потому что все взгляды были прикованы к фигуре бургомистра и мрачному Барду, тенью возмездия возникшему за спиной у вороватого чиновника. Я хмыкнула, огляделась и полезла наверх, прихватив с собой примеченное ведерко, стоящее у самого входа — наверное, кто-то так и не донес до места назначения. Все-таки Бард, пусть и слупил с нас плату, но свои обещания честно сдержал, поэтому я не могла отказать себе в удовольствии немного подсобить отцу-одиночке с такими славными детьми. — Что еще скажешь? — хмуро спросил Бард, и бургомистр от неожиданности едва не кувыркнулся вниз, в толпу. — И как ты смеешь показываться на глаза народу, который хотел так подло подвести под удар?! — патетично возопил правитель, потрясая кулаком под носом у лодочника. Я стукнула по черепице, пытаясь привлечь внимание Барда. Мужчина не подвел — вскинул глаза наверх, увидел возникшее из ниоткуда ведро, которое медленно начало крениться вниз, и проворно отскочил в сторону. Я улыбнулась и легонько толкнула оружие массового поражения, придавая тому ускорение. Удар попал точно в цель, и бургомистр повалился на не успевших сообразить, что к чему, стражников. Все вокруг было забрызгано отменно смердящими помоями, и Альфред издал вопль омерзения, пытаясь стряхнуть с себя перегнившие капустные листья, гроздьями повисшие на сальной макушке. Получалось у него плохо — он только размазывал по себе бурую густую массу, становясь похожим на забулдыгу, попавшего в загон со свиньями. Я сделала ручкой и, сопровождаемая хохотом толпы, ставшей свидетельницей позора так долго обворовывающих их бургомистра и его помощника, со всех ног припустила в том направлении, в котором скрылись Бильбо и Нори. Зная нрав Торина Дубощита, я могла с уверенностью предположить — ждать отстающих он не будет.