Мой личный кошмар

Когда я наконец догнала Бильбо и Нори, те уже были возле — мама моя! — двух лодок, в которые погрузился наш несколько поредевший отряд. Бофур как раз закидывал в посудину последние сумки, когда появился хоббит с нашим неудачливым гномом, а за ними и я, хихикающая от осознания масштаба пакости, что мне удалось осуществить. Нори затащили в лодку в четыре руки, и им немедленно занялся Оин, захлопотав над раненным в голову вороватым членом отряда, как нянька над дитем, которое без глазу. Мистер Бэггинс с разбегу перескочил на плавучую посудину, и гномы возмущенно завопили — хоббит, конечно, легкий, но так раскачивать неустойчивую опору не стоит, иначе все, кто находился там раньше, рискуют ознакомиться с температурой местной водички. — Давай быстрее! — поторопил меня Фрерин и протянул руку, помогая перебраться на орудие пытки. Делать было нечего. Не оставаться же мне здесь одной? Я, конечно, не сомневалась, что в противостоянии «местная власть — народ» победит пресловутый народ под предводительством Барда, особенно после того ведерка, опрокинутого на головы бургомистра и его советника, но сидеть и ждать, когда мои гномы будут проглочены Смаугом… Нет уж, увольте. Я предпочитаю поучаствовать во всеобщем веселье. Так что я храбро вцепилась в руки Фрерина, а он подался чуть вперед, опираясь коленом на борт, обхватил меня за талию и легко, словно я ничего не весила, перенес на лодку. Я только взвизгнуть от восторга успела. Потом мне, правда, было уже не до радости, потому что стоило мне ступить на плавучую платформу, как я тут же почувствовала, как счастливо заворочались мои внутренности, так и норовя посмотреть белый свет. Я ойкнула, согнулась и поскорее запихалась в угол на самой корме, уговаривая саму себя потерпеть. То ли самовнушение подействовало, то ли я все-таки немного привыкла к невзгодам жизни в этом мире, но через некоторое время мне ощутимо полегчало, и я смогла наконец оглядеться. Оин деловито и ловко забинтовывал голову Нори и, кажется, немного увлекся, потому что гном вскоре стал напоминать мумию. Благо Торин вовремя заметил и пресек попытки Оина забинтовать Нори с ног до головы в качестве профилактики. По моему же мнению, этому товарищу стоило бы прописать люлей для того, чтобы в следующий раз был осторожнее и берег голову — все-таки самое ценное, как-никак. Ну заодно прибавить пару пинков от меня за те слова, что на меня никто не польстится. Тоже мне, расстроил. Не больно-то и хотелось… Я посмотрела на нашего лекаря, ощупала повязки на собственной головушке, отыскала узел и начала их разматывать. И почти сразу получила по рукам, да еще так ощутимо, что я немедленно загорелась жаждой мести. — Что творишь? — рявкнул на меня Фили, и все возражения разом от страха позабивались в самые дальние уголки сознания. Оказывается, он умел быть ничуть не менее грозным, чем Торин. — Они грязные, — проскулила я, — и на глаза сползают. — Руки убери, — велел старший из братьев и сам снял повязки. Осмотрел мой нынче зашитый шрам, поджал губы, сходил к Оину и быстро, ничуть не менее сноровисто, чем лекарь, вновь замотал мне голову, только в этот раз чистыми повязками, предварительно обработав рану чем-то щиплющимся и резко пахнущим. — Спасибо, — смущенно поблагодарила я, заметила, что Фрерин, кажется, решил немного вздремнуть, и перебралась к нему под бок. Хотелось бы надеяться, что если я усну, то качку хотя бы ощущать не буду. Всяко лучше, чем зеленеть, как молодой листве по весне, на корме лодки. Плыть нам предстояло достаточно долго, и высадиться на тот берег мы должны были уже в сумерках. Так что чем крепче я усну, тем быстрее и незаметнее пролетит время. В общем-то, мой план удался — я уснула. И до того крепко, что даже не почувствовала, как Торин и Фрерин поменялись местами, поэтому я несколько струхнула, когда поняла, что страстно обнимаю за пояс задремавшего узбада, а сама укрыта, кажется, меховой накидкой Фили. То ли я была такой теплой, то ли место просто оказалось выгодным и стратегически удобным, но рядом с нами еще прикорнули и Бифур с Дори, который отстал, наконец, от Нори с нравоучениями и теперь негромко похрапывал. Я завозилась, осторожно отлепляясь от Торина и стараясь его не разбудить, запахнула пожертвованную мне одежку и выбралась к Кили, который сидел на корме и как-то настороженно вглядывался в быстро темнеющую даль. Присмотрелась и поняла, что впереди уже видно берег — ходу до него оставалось не больше минут десяти. Все остальные гномы усердно гребли — им, как и мне, совсем не нравилось ощущать под ногами качающийся пол этой посудины. — Не нравится мне это, — убежденно заявил Кили, скосившись на меня. — Что конкретно? — уточнила я, проскользнув мимо Фили с веслом и усевшись рядом с младшим братом. — Что мы окажемся на берегу уже в темноте, — гном потер глаза, а я увидела у него на коленях снаряженный лук. — У нас не будет даже возможности оглядеться. И если кто-то решит на нас напасть, то справиться с врагом будет не в пример сложнее. — Ты думаешь, орки успели перебраться через озеро раньше нас, особенно если учитывать, что удирали мы… вы от них очень своеобразным, но, надо признать, быстрым способом? — хмыкнула я. — Если у них были варги — то успели бы, — скривился Кили. — Ну хорошо, — великодушно позволила я, — будем выглядывать опасность вместе. То ли мы с Кили оказались столь слепы, то ли орки постигли искусство маскировки в полной мере, но стоило только лодкам ткнуться носами в прибрежную гальку, как эти твари полезли из-за валунов, нагроможденных на берегу, как тараканы на еду. Гномы на мгновение опешили, потом повыхватывали оружие и с воплями понеслись на врагов. Если орки и рассчитывали на то, что неожиданная атака даст им моральное превосходство над противником, то они здорово просчитались. Отряд Торина Дубощита представлял собой сборище озверевших от качки гномов, которых кашей не корми, а дай только пришибить кого-нибудь. Так что хорошая драка стала для них отдушиной, а я прикинулась ветошью и с восторгом наблюдала, как гномы раскатывают черных тварей, словно те были малолетними несмышленышами, вышедшими против матерых воинов с деревянными мечами. К тому же к нам присоединились целые и невредимые Балин и Бомбур, причем последний тащил с собой целый мешок, и я почему-то не сомневалась ни мгновения, что в нем те самые пресловутые припасы, из-за которых наш Нори щеголял модным шлемом. Гном, кстати, поразительно быстро оправился от травмы и сейчас увлеченно кромсал орков наравне с остальными, а мне оставалось только завидовать. Высовываться из лодки в моем состоянии я не рискнула, предпочитая просто глядеть на схватку, что кипела на берегу. Вот только я не учла того, что орки отлично видят в темноте, а я забыла снять кольцо. Так что орк, с размаху залетевший на лодку, стал для меня полной неожиданностью, и, несмотря на то, что обычно я действовала в экстремальных ситуациях быстро и по наитию, сейчас я растерялась и не смогла придумать ничего лучше, чем завизжать и кубарем скатиться со своего места прямо под ноги нападающему. Судя по всему, мой голос услышали, потому что немедленно подоспела помощь. Фрерин сцепился с орком, но немного не рассчитал того, что они все-таки на лодке, а не на твердой земле, и вскоре противники разлетелись в разные стороны, а посудина опасно закачалась, да так, что я грешным делом подумала, не сбежать ли мне, пока не поздно. Но оставлять Фрерина — нашла, о ком беспокоиться! — один на один со странным врагом, который был явно несколько неадекватен в своем стремлении превратить меня в блин или хотя бы решето, я не хотела. Как показало время, мое решение было абсолютно правильным, потому что орков стало двое. Откуда вынырнул второй, я так и не поняла, а вот Фрерину пришлось тяжко. Даже такому воину, как он, было тяжело отбиваться от двух противников, превосходивших его по росту, да еще на очень неустойчивой поверхности. Я забилась в угол, стараясь не путаться под ногами и хоть как-то удержать равновесие на раскачивающейся все сильнее лодке, и попыталась стащить кольцо с пальца. Не успела — меня буквально придавило к борту рухнувшим сверху орком, и я придушенно захрипела. Такая туша, вестимо! Фрерина тем временем второй противник сбил с ног, намереваясь отправить на тот свет прямым ударом. А от таких колющих ударов, наносимых сверху вниз, как известно, остается только уворачиваться, но брату Торина просто было некуда совершать маневр. Я запаниковала, уперлась в борт спиной и ногами спихнула тушу мертвого орка на его товарища. Тот, целиком поглощенный непростой задачей насадить верткого гнома на меч, поздно заметил опасность, сам не удержался на ногах и рухнул мордой вперед. Лодка решила, что с нее хватит, и перевернулась. Бард оказался тем еще лжецом, когда сказал, что вода ледяная. С громким всплеском оказавшись в этой жуткой жидкости, я подумала, что замерзну прямо в движении, и даже не смогла завопить как следует — горло перехватило от холода. Орк, плюхнувшийся рядом со мной, был, кажется, того же самого мнения — если судить по выпученным глазам. Я негнущимися пальцами нащупала что-то твердое под ногами, оказавшееся палашом моего врага, с трудом подняла его, а все остальное сделала инерция и ускорение свободного падения. Орк, получив промеж глаз рукоятью собственного оружия, булькнул, уходя под воду, а я, вспомнив «Титаник», поспешно пошлепала к берегу. Если бы осталась в воде еще хоть на минутку, последовала бы за безвременно утопшим. — Что произошло?! — бросился ко мне Кили, с ужасом оглядывая истекающую потоками воды меня. — Г-где Ф-фре-рин? — прощелкала зубами я, с трудом поворачивая голову. Мне показалось, что тело покрылось коркой льда и быть мне вечно снежной глыбой. — Тут он, — буркнул Торин, сгреб меня в охапку и куда-то потащил. Я и не сопротивлялась, болтаясь в руках узбада мокрой тряпкой, и отстраненно думала, что за последнее время пережила столько, сколько не было возможности пережить за всю прошедшую жизнь. И как-то все приводит к травмам, потому что купание в такой водичке явно нельзя посчитать за закаляющие процедуры. И это мне еще аукнется. — Ну и куда ты полезла? — досадливо спросил Фрерин, ничуть не менее мокрый, чем я, но куда более бодрый и почти полуголый — уже успел стянуть с себя одежду и теперь быстро переодевался в сухое. А вот что делать мне? У меня-то сменных вещей нет. Кажется, смерть моя пришла. От простуды. Стыд-то какой! — Я никуда не лезла, — отстукивая зубами чечетку, сообщила я. — Это они ко мне пришли, а я их не звала! И вообще, спасать больше никого не буду — это мне слишком накладно выходит! — Тихо! — прикрикнул на меня Торин, а Фрерин волком вызверился. Какой нервный. Вообще, что-то у нас с ним отношения с некоторых пор не задались. И чем я вызвала такое недовольство с его стороны? Глоин и Оин уже быстро разводили костер, хитроумно запрятав его за валунами, что дало возможность сделать небольшое уютное, а главное, не выпускающее тепло вовне укрытие. С меня бесцеремонно стащили мокрый жилет — прости, Фили! — затолкали в широкую выемку между камнями, вручили чьи-то портки и рубашку и велели немедленно переодеваться. И все это командным голосом Торина. Я устрашилась и даже не попыталась возражать. В отличие от случая с купальней лесного Владыки, тут я возилась очень долго — озябшие пальцы не слушались, и с каждой завязкой мне приходилось сражаться не на жизнь, а насмерть. Так что я злобно пыхтела над узелками, понимая, что еще немного, и превращусь в статую, но с задачей все же справилась. Растерянно потопталась на холоднющей гальке, понимая, что какую-никакую одежду-то мне дали, а вот обуви у меня нет и придется мне рассекать просторы этого мира босиком по примеру Бильбо, который, кстати, бдительно караулил меня. — Ты чего там застряла? — как обычно бесцеремонно поинтересовался Кили, едва не заглядывая в место моего переодевания, но был щелкнут по любопытному носу суровым мистером Бэггинсом. — Тебе помочь? А то, видишь ли, взяла моду нас раздевать! — Себе помоги, — отозвалась я, мрачная и насупленная. Кривясь и возмущаясь таким положением дел, торопливо пробралась к костру, поджимая голые пятки, радостно заулыбалась, завидев, что парни притащили целое бревно, забралась на него, придвигаясь ближе к огню, и поджала ноги, которых уже почти не чувствовала. Шикарная шуба Торина рухнула на меня сверху, едва не придавив к земле. Как он такую тяжесть таскает, да еще с таким видом, будто она ничего не весит? Но вещь была поразительно теплая, и я смогла только благодарно простучать зубами, заворачиваясь в нее поплотнее. С другой стороны костра кутался в чей-то жилет и Фрерин, но сильно замерзшим он не выглядел. — Завтра с рассветом начнем поиски, — сказал Торин, усаживаясь рядом со мной. Я наплевала на все приличия и ткнулась носом к нему в плечо. Гном покосился на меня, но отодвигаться не стал, и я уже увереннее прижалась к нему, пытаясь согреться. — Чем раньше найдем ход к тайной двери, тем больше будет времени, чтобы подготовиться к ее открытию. — А если не найдем? — подал голос Дори. — У нас нет выбора, — сурово сдвинул брови узбад. — Иначе все перенесенные нами невзгоды окажутся напрасными. Ты прекратишь клацать зубами или нет? Мне страшно рядом с тобой сидеть! Я возмущенно засопела, но челюсти послушно сжала. Затряслись руки. Сцепила их в кулаки, но следом задрожали ноги. Я жалобно взглянула на Торина. Дубощит мгновение сверлил меня суровым взглядом, а потом обреченно вздохнул, наверное, полагая, что трясущаяся я не смогу натворить дел, а потому такое мое состояние предпочтительнее бодрости. Вот только мне самой мерзнуть порядком надоело, да и признаки приближающихся последствий уже начали проявляться — я захлюпала носом. — Держи, — подсел рядом Кили и протянул мне небольшую флягу. Я вытянула руку из-под жилета, схватила предложенное и подозрительно принюхалась. К моему удивлению, то, что там плескалось, совершенно не имело запаха. — Что это? — осведомилась я. — Пей, — нетерпеливо отозвался молодой гном, — быстро согреешься. Надо было мне выпытать все же, что было в этой фляге, но я была уже настолько измучена и так замерзла, что просто сделала хороший глоток. Горло обожгло, и я закашлялась, утирая выступившие на глазах слезы. — Кили, ну что ж ты! — просипела я. — Предупреждать же надо! — после чего застыла, с ужасом понимая, что это явно был какой-то алкоголь, хоть он и не имел характерного запаха. — Что это?! — Гномий самогон, — пожал плечами Кили. — Отличное средство против всех болезней разом. — Кили, — в ужасе прошептала я, — у тебя веревка есть? — Зачем тебе? — поразился младший из братьев, а Фили, внимательно прислушивающийся к нашему разговору, хоть и старающийся этого не показать, закашлялся, подавившись дымом от трубки. — Значит, так, — начала инструктировать братьев я, пытаясь не замечать косого взгляда Торина, — сейчас вы берете веревку, связываете меня и снабжаете кляпом. После такого заявления на нас во все глаза смотрели уже все. — Вот я боюсь спросить, — подал голос с той стороны костра Фрерин, — что будет, если мы этого не сделаем? — Катастрофа! — возопила я, чувствуя, как живительное тепло разливается по венам, и отряд отважных воинов дружно подпрыгнул от неожиданности. Дело было в том, что я не переносила алкоголь. Или он меня, но все это становилось неважным в свете того факта, что я была из той группы людей, которые пьянеют с одного глотка. И, в отличие от большинства, вместо того, чтобы мирно сидеть за столом и спорить о политической ситуации в мире, жаловаться на противоположный пол, размазывая слезы по себе и соседям, а потом, в конце концов, мирно засыпать лицом в салате, я отправлялась на поиски приключений. И все было бы не так страшно, если бы не еще одна особенность — я их всегда находила, вне зависимости от компании, времени года и места, где сдуру чего-то выпивала. А потому я перестала даже держать в руках универсальный способ отправиться навстречу проблемам, именуемым приключениями, не говоря уж о том, чтобы пить. А сейчас Кили подсунул мне даже не какое-нибудь пиво или вино — это была самогонка! В общем, предупредить гномов о том, что их ждет веселая ночка, я сочла нужным. А дальше, ежели они все же решат не внимать моим предостережениям, будут только их проблемы. Мир закружился перед глазами, и я почувствовала, что мне действительно стало очень тепло. А все остальное просто выпало из памяти.

***

— Держишь ее? — Да держу, держу, уймись ты уже! — Ну чего вы так орете? — со стоном просипела я, попытавшись пошевелиться. Это мне не удалось. Создалось впечатление, что меня связали по рукам и ногам, и я рискнула приоткрыть один глаз, несмотря на то, что голова у меня просто разваливалась на части и требовала продолжить смотреть сны. Которые, кстати, в эту ночь были на удивление красочными. Солнце, стоящее уже достаточно высоко, с размаху врезало мне в глаз, и я зажмурилась, пытаясь удержать слезы, покатившиеся градом. Когда мне в конце концов удалось открыть глаза и оглядеться, то я поняла, что я лежу на чьем-то плаще, а меня крепко прижимает к себе Фили. И все было бы замечательно, и я бы даже порадовалась, если бы не головная боль и усталый, я бы даже сказала, что загнанный, взгляд светловолосого гнома. — Что ты меня прижимаешь к себе, словно пылкий влюбленный? — поинтересовалась я. Один бок я себе уже отлежала, и мне жутко хотелось перевернуться, даже если это грозило мне знатным приливом тошноты. Фили в ответ только вздохнул и закатил глаза, едва не застонав в голос. Я была несколько удивлена такой реакцией на провокацию и попыталась напрячь память, дабы вспомнить, что было до того, как я оказалась в таком компрометирующем положении с племянником Короля-Под-Горой. Последнего, кстати, нигде не было видно, как и большинство гномов — на небольшой площадке сидели Дори, Ори, Фили, держащий меня, и Глоин, что-то увлеченно пересчитывающий. Где-то на границе зрения маячил Кили. Тут я вспомнила про самогон и сразу же поняла, что гномы таки моим предупреждениям, кажется, не вняли. — Фили, пусти меня, я бок уже весь отлежала, — потребовала я. — Нет, — коротко отозвался старший. — Я уже соображаю, что делаю! — попыталась было убедить его я, даже не желая думать, что могла натворить за прошедший и выпавший из памяти промежуток времени. — Ты это говорила, когда умудрилась спереть ключ у Торина, открыть вход и попытаться добраться до сокровищницы, — скучно проинформировали меня. — Что? — опешила я. — Так День Дурина только сегодня! А как там в карте сказано? «Последний луч в День Дурина укажет на замочную скважину». Как же я ее нашла? — Кажется, она действительно пришла в себя, — склонился надо мной Кили. — Фили, пусти ее. — Потом сам отлавливать будешь, понял? — рыкнул на него старший из братьев и разжал руки. Я с трудом села, придерживая голову. Глоин с любопытством поглядел на меня, оторвавшись от золотых монет, Ори залился краской и уткнулся в свои путевые записки, а Дори прожег таким взглядом, что я немедленно поняла: мне не жить. — Что я натворила? — шепотом спросила у Кили. — Тебе по порядку или только самое выдающееся? — деловито поинтересовался молодой гном, а Фили со стоном повалился на плащ рядом со мной и зажал уши руками.

***

Где-то с полчаса я сидела достаточно спокойно, даже не разговаривая с Кили, который был обеспокоен моим состоянием — я смотрела в одну точку, не реагируя ни на какие расспросы или попытки меня растормошить. А потом, стоило ему от меня отвлечься, в одно мгновение исчезла. Одновременно с этим обнаружилась пропажа почти сухих сапогов Фрерина. Тот ругался и костерил меня на чем свет стоит, а Торин сразу почуял, что дело запахло паленым, вспомнив мои предупреждения. Тайный ход я нашла очень быстро и так вопила со второй ступени, которая была высотой почти в два человеческих роста, что меня услышали не только гномы, но и оказавшиеся поблизости орки из заплутавшей своры Больга. Когда Торин с отрядом спешно отыскали меня, ориентируясь на словесные конструкции неизвестного содержания, у подножия лестницы, ведущей к тайной двери, столпилось уже более четырех десятков орков, причем добрая половина из них уже лежала — я прицельно метала камни. — Если бы я не знал, что это для нее не характерно, то предположил бы, что она вполне в своем уме, — бросил Торин Фрерину, укладывая первого противника. — На ней мои сапоги! — прорычал его брат и столь сильно ударил подвернувшегося под горячую руку орка, что распластал его почти надвое. Противников оказалось на удивление много, а гномы были порядком уставшие после предыдущей схватки, потому их медленно, но верно начали оттеснять прочь от тайного хода. Конечно, твари вряд ли понимали, нафига я туда забралась и чего так воплю, словно меня режут, но выяснить им очень хотелось — больно уж необычно. Помощь пришла неожиданно и оттуда, откуда ее не ждали — защелкали тетивы луков, и из темноты на орков налетели двое эльфов, уже знакомых всему отряду. Как оказалось позже, Леголас и Тауриэль преследовали свору Больга, которая наделала немало шума в лесу и прямиком направилась к Озерному городу. Орки поврывались в дома, порезали жителей, но потом спешно убрались прочь, стоило только Барду собрать отряд воинов. Он же и объяснил эльфам, куда делись гномы, которые останавливались в Эсгароте на ночь. Когда с орками было покончено, меня сняли с лестницы. Я не особо и сопротивлялась, умильно глядя на рыжеволосую эльфийку, которую мой взгляд явно смущал, а мне это доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие. Зато когда разозленный Фрерин посмел потребовать у меня сапоги, которые мне, кстати, были очень велики, я выщерилась на него, обозвала непонятным для окружающих, но явно нецензурным словом, села прямо на землю, поджав под себя ноги и всем видом показывая, что скорее умру, чем отдам его собственность. — Я ее сейчас придушу! — простонал гном, но Двалин успокаивающе положил ему руку на плечо, едва сдерживая смех. — В следующий раз не досчитаешься более важной детали гардероба, — сообщила я и исподлобья метнула на него злобный взгляд. Горящий жаждой мщения Фрерин сапоги все-таки получил назад, но только обменяв их на уже высохшие и, кажется, немного подпаленные мои. Я натянула их на ноги, довольно заулыбалась и тут же вскочила, чуть пошатнувшись. Повернулась к Тауриэль и Леголасу и ослепительно улыбнулась. Правда, эльфы от такой улыбки несколько сбледнули и, кажется, даже попятились назад. — Здра-а-асте, — приветливо протянула я и присела в кривом подобии реверанса. Полы мехового жилета узбада, который я так и не сняла, подмели землю, а ноги разъехались, и я для пущей устойчивости вцепилась рукой в плечо сидящего Глоина. — Ей что, плохо? — участливо поинтересовалась Тауриэль. У отряда гномов вырвался дружный вздох, а я по-прежнему глупо улыбалась. — Это нам плохо, — пробурчал Двалин. — А ей, — он обличительно ткнул в меня пальцем, — уже хорошо! Я задумчиво изучила подсунутую под нос фалангу пальца и неожиданно клацнула зубами, подаваясь вперед. Двалин поспешно отдернул руку и тайком проверил: все ли на месте? Эльфы были под впечатлением. О чем-то долго переговаривались с Торином — позже я узнала, что они решили проследить за удравшим Больгом и выяснить, откуда взялись настолько обнаглевшие твари, — а потом исчезли так же быстро, как и появились. Я успела заметить, что только Леголас перебросился парой фраз с насупленным Фрерином, да Тауриэль радостно улыбнулась Кили, который кивнул ей головой, приветствуя и сразу прощаясь. Эльфийка, правда, еще предупредила, что этот отряд орков был не единственным и нам следует быть осторожнее и внимательнее. Меня даже похвалили за то, что я нашла тайный ход. А потом приставили ко мне Бильбо, дабы он следил за тем, чтобы я не вытворила что-нибудь еще. Наверх решили не подниматься, пока не рассветет — лестница была очень опасной и крутой, да еще и сконструирована словно специально для того, чтобы неискушенный путешественник непременно сверзился и свернул себе шею. До рассвета, впрочем, оставалось совсем немного, и гномы, выставив дозор, с чистой совестью улеглись спать. Я спать не хотела, хоть меня пытались уложить, и не раз. Упорствовала, несла какой-то бред о ночных сумчатых животных, и в конце концов от меня отстали. А Кили в отместку за глупый поступок заставили дежурить. Фили вызвался составить компанию брату, и они втроем с мистером Бэггинсом присматривали за мной, мирно сидящей у костра и строгающей какую-то палочку. Это спокойное занятие надоело мне достаточно быстро, и я подсела ко вздрогнувшему Кили. — Почему Нори сказал, что на меня никто не польстится? — обиженно поинтересовалась я. Видимо, эти слова не давали мне покоя. — Да ты слушай его больше, — отмахнулся Кили и подбросил дров в костер. — Он не всегда за языком следит, хотя в его возрасте стоило бы уже научиться. — А ты бы польстился? — спросила я, умильно заглядывая ему в глаза. Фили нахмурился. — Эээ… — замешкался удивленный Кили. — А к чему такой вопрос? — Я, может, замуж хочу, — мечтательно вздохнула я. — Вот уж нет, дорогая! — замахал на меня руками младший. — С тебя станется на свадебном пиру мне в тарелку лягушку подкинуть! — Подумаешь, — обиделась я. — Значит, не съесть лягушку тебе важнее, чем найти спутницу жизни? — Боюсь, если ею станешь ты, то моя жизнь грозит быть очень недолгой! — не выдержав, расхохотался Кили. Мне показалось, что Фили был несколько раздражен, и я немедленно переключилась на него. Села рядом и с любопытством уставилась на светловолосого гнома. Тот попытался было сделать вид, что ничего не происходит, однако, когда рядом такая взрывоопасная особа, приходится быть начеку. Но мой бросок он все-таки пропустил. Я оказалась прямо перед ним, едва ли не у него на коленях, и вцепилась в уши, поворачивая его голову из стороны в сторону. Фили замер, опасаясь за судьбу слухового аппарата. — Ну почто ты такой красивый, а? — уныло спросила я, не собираясь, кажется, разжимать пальцы, и продолжила разглядывать лицо старшего племянника Короля-Под-Горой так, словно впервые видела. Фили аккуратно отцепил мои загребущие ручонки от своих ушей и усадил меня рядом, придерживая за руки. Я сначала сидела спокойно, все также не отрывая от него взгляда, а потом попыталась укусить за ус. Почему-то мне казалось, что это самое страшное, что можно сделать гному. — Кили, убери ее от меня, иначе я до рассвета не доживу, — тоскливо попросил Фили брата, а я немного замешкалась. Было что-то в голосе светловолосого, что даже меня на мгновение отрезвило. Но было и прошло. Я выдернула руки из хватки старшего из братьев и пересела ближе к молчаливому мистеру Бэггинсу. — В ней говорит хмель, — тихо ответил Кили брату, уверенный, что я ничего не слышу. — В этом-то и беда, — криво улыбнулся Фили и отвернулся. — Я соображаю, что делаю, — заявила я Бильбо, но тот, кажется, мне не поверил. От наших горе-сторожей я удрала уже тогда, когда небо начало светлеть. Вытащить ключ у спящего Торина не составило труда, и я отправилась на поиски тайной двери. К моему несчастью и горю всех остальных, алкоголь из меня выветривался очень долго, а потому и куролесить я тоже могла достаточно длительное время. Как я забралась по той самой жуткой лестнице, я не запомнила, но зато саму площадку перед тайной дверью — очень даже. Потому что едва не свалилась с нее, увлекшись открывшимся мне зрелищем: прямо передо мной, в монолитной скале, была дверь. Но не самая обычная, которую можно было бы ожидать увидеть, особенно если учитывать, что это был задний ход, а светящаяся бело-голубым. Ровные, геометрически выверенные линии мягко мерцали в рассветном сумраке, а поверху были нанесены, даже не выбиты, руны, значение которых я неожиданно поняла. — Здесь лежит седьмое королевство народа Дурина, — вслух продекламировала я. — То, что надо. И открыла дверь. Конечно, Торину и компании я об этом сообщила. Посредством громкого вопля, возвещающего, что дверь в Эребор открыта, а я отправляюсь на поиски Смауга. И заодно присмотрю себе штаны, потому что те, в которых я была, мне неудобны. Далеко я, конечно, не ушла, потому что Бильбо всполошился гораздо раньше, чем я начала орать с края площадки высоко над их головами, и меня к тому времени уже искали, а Торин хватился ключа. И отловили меня тоже быстро — я всего-то успела пробраться до главной лестницы, ведущей в сокровищницу. Дубощит меня едва не убил. Оттрепал Фили и Кили за то, что они меня отпустили, отобрал у меня найденную золотую чашу, перекинул через плечо и вынес из Одинокой Горы. Я сильно не возражала, потому что нашла еще и дивную подвеску, которую немедленно по прибытии подарила Ори, и того едва удар от этого не хватил. — Это тебе, любовь моя, — с этими словами я вручила ему драгоценность. — А тебе, — глянула на Фрерина, — ничего не принесу. Ты меня не любишь. И я тебя тоже. Мы квиты. — Так, — приказал Торин, — Фили, Кили, я хочу, чтобы она, пока полностью не придет в чувство, не сдвинулась с места. В том случае, если же ей опять удастся удрать… — Мы поняли, — торопливо заверил его Кили. Фили мрачно кивнул, не глядя на меня. Меня, почему-то не сопротивляющуюся, уложили и держали так до тех пор, пока я не пришла в себя.

***

— Мамочки, — только и смогла произнести я, осознавая, что мне теперь точно не жить, и с ужасом взглянула на Фили. Часть мне рассказали, часть я вспомнила сама. — Может, Торину сказать, что я случайно упала со скалы? Или меня съел дракон? — Что натворила, за то и отвечай, — безжалостно сообщил мне светловолосый. Кажется, с этого момента меня терпеть не может не только Фрерин.