Мой личный кошмар

Мне было чертовски плохо. Бой за стенами Эребора проходил с попеременным успехом, но все же чаши весов все сильнее склонялись в сторону Азога, и Торин с Фрерином обсуждали последние детали плана: первейшей обязанностью гномов было срочно взять командование в одни руки и объединить союзников, выступивших против темных сил. Все остальные спешно вооружались и выкатывали из недр Одинокой Горы какие-то совершенно жуткие сооружения, чем-то напоминающие боевые колесницы египтян, но только эти претерпели явные изменения. Танкообразными средствами передвижения можно было бы успешно пользоваться во время зомби-апокалипсиса, не говоря уж о возможной эффективности против орков. Я же сидела в одном из помещений недалеко от ворот на любезно одолженной Торином меховой накидке и пыталась уговорить себя потерпеть еще немного. Кровь из носа шла, не переставая, что бы ни делал Оин, пытавшийся мне помочь. Когда же я махнула на все это рукой и отослала его к остальным — там он куда нужнее, чем здесь, — то ощутила металлический привкус во рту и здорово перепугалась. Своей задачи я еще не выполнила, а потому отключиться в самый разгар боя мне очень не хотелось. Спасибо мистеру Бэггинсу, который неотступно сидел со мной и развлекал разговорами. Только в его присутствии я чувствовала себя живой, а не ходячим мертвецом. К тому же я постоянно ощущала чье-то присутствие. Едва заметное, ненавязчивое, но, несомненно, это не было видением или обманом чувств. Иногда мне казалось, будто я проваливаюсь куда-то и вижу, чую куда больше, чем мне было дано. Это меня пугало, не давало сосредоточиться на насущных проблемах, но и так оставлять подобного нельзя было: я сосредоточилась на этих ощущениях, стараясь разобраться в природе этого явления. В комнату заглянул Фили, немного помедлил, потом все-таки зашел, причем с таким видом, что мне захотелось выйти. Ну вот, а я-то только-только начала приближаться к разгадке. — Бильбо, я могу с ней поговорить? — когда задают такие вопросы — жди беды. Мне очень хотелось попросить хоббита остаться, а еще лучше — вытолкать молодого гнома за дверь, запереть ее на швабру и никого не пускать. Но Бильбо так резво выскочил прочь, что я не успела даже и слова сказать. Подняла глаза на Фили, столкнулась с ним взглядом и поспешно их отвела. Мне не нужно было, чтобы парень понял, что творилось у меня в душе при виде него. — Прежде чем я уйду, я хотел бы выяснить кое-что, — Фили сел рядом со мной. — Ты так говоришь, как будто не собираешься вернуться, — буркнула я. — Это война. И на ней никто не знает, что произойдет в следующее мгновение, особенно в гуще схватки, — ответил мне гном. — Но я не о том пришел с тобой поговорить. — Да спрашивай уже, — досадливо бросила я, кутаясь в накидку. Чем быстрее разберемся, тем быстрее закончится эта мука. — Те слова, что ты сказала Ори — это правда? — напрямик поинтересовался Фили. Я изумленно на него поглядела и поняла, что парень напряжен, словно перед ним не я, а как минимум Азог с десятью орками. Неужели ему так важен мой ответ? Я даже не сразу сообразила, что он имеет в виду. «Это тебе, любовь моя!». — Проклятье, — обомлела я. — Вы что, приняли их за чистую монету? Фили, это же была просто шутка! Гном нахмурился и потер лоб. — Как с этим можно шутить? — он явно ничего не понимал. — Как можно бросаться такими словами, не вкладывая в них смысл? — У нас это нормально, — я попыталась объяснить ему, но наткнулась на потемневший от гнева взгляд и оробела. — Когда так говорят, то лишь заявляют о симпатии или же просто шутят! — То есть вы просто смешали эти понятия с грязью? — внезапно ощерился Фили. — И чего же ты тогда хочешь, обижаясь на того же Фрерина? Чтоб тебе каждый, кому ты так заявляешь, отвечал взаимностью? А тебе не приходило в голову, что у нас все это воспринимается совсем иначе? — Фили, прости! — проскулила я, понимая, как жестоко ошибалась. — Я действительно не знала всего этого! — Гномы могут полюбить только однажды, — Фили говорил, будто гвозди в гроб вбивал. — И твои постоянные фразы вроде: «Я тебя люблю, а ты меня нет» — словно пощечины. Ты пришла в наш мир и не удосужилась даже попытаться понять законы, которые здесь действуют испокон веков. Не попыталась разглядеть каждого из нас в отдельности, воспринимая только как придаток к Торину! Я закусила губу, едва сдерживая слезы. Он был прав, тысячу раз прав! Появившись в Арде, я с лету начала действовать — порой глупо, необдуманно, и совершенно не заботилась о том, что могу причинить кому-то боль своими дурацкими решениями и словами. И куда только делась моя напористость, когда она так нужна? Куда делась решимость и жестокость в словах, с которой я могла сейчас ударить Фили? — Я же шут, — замотала я головой и сжала кулаки. — Фили, ты же знаешь, что я просто забавный спутник твоего дяди. Полезный, порой невыносимый, но неизменно глупый! Как ты мог вообще воспринимать меня всерьез? Прости меня, я действительно не хотела тебя обидеть, правда! Я тут ненадолго, только вот мы разберемся с армией орков у Одинокой Горы, я удостоверюсь, что с вами все будет хорошо, и больше не буду надоедать! — Что? — так искренне опешил Фили, что я невольно едва не взвыла: похоже, опять ляпнула что-то не то. — Повтори-ка. — Давай отложим этот разговор на потом, — я вскочила на ноги и попятилась. — Там Азог, там орки, там сражение… Ты же понимаешь, что я не могу остаться в стороне? Выложив это на одном дыхании, я позорно сбежала от разговора в прямом смысле этого слова, прекрасно осознавая, что разговора не будет. Мне оставались считанные часы в этом мире, и я хотела закончить все, что нужно, до того, как мое тело просто отключится. Хотя, надо признать, проблемы с нервной системой ничуть не блокировали ту боль, что сейчас глухо ворочалась в груди. Ну подумаешь, в первый раз, что ли? В отношениях я давно уже набила себе такую мозоль, что ее даже с лету было не пробить. Однако ж, гляди, стоило Фили пару раз ткнуть меня носом в то, что я сама была полнейшей дурой, всю эту чертову плотину прорвало. У ворот я оказалась аккурат тогда, когда их собрались вышибать. Я поразилась практичности гномов: сначала построили неприступные укрепления, а теперь собираются их разрушать только для того, чтобы выйти из Эребора. А потом еще что-то говорят про женскую логику. — А в обход никак? — осторожно поинтересовалась я у Торина, вместе со всеми натягивающего толстенные канаты у огромного литого колокола, который и должен был сработать наподобие тарана. — Слишком долго, — отозвался узбад. — Это надо двигаться через Воронью высоту, а там колесницы не проведешь. — Их можно разгонять и скидывать на орков, — мечтательно прищурилась я. — И случайно перебить половину своих же, — хмыкнул Фрерин. — Сопутствующие потери, — буркнула я. — Смауг со смеху помер бы, глядя на все это. — А с этой ящерицей у меня будет отдельный разговор! — рявкнул Король-Под-Горой, и я на всякий случай отошла подальше. — Когда он так нужен, то шляется где-то! — А все почему? — проникновенно вопросила я, намекая на известные обстоятельства. — Исчезни, — посоветовал мне Двалин. — Пока по ушам не получила. — Вы все такие добрые, — умилилась я. — Азог будет счастлив ощутить на своей шкуре ваши зубки! Гномы были слишком сосредоточены и взвинчены перед предстоящим боем, чтобы воспринимать меня всерьез со всеми моими глупыми замечаниями, а потому только отмахивались, и я бродила туда-сюда как неприкаянная. Выходить из Эребора я не собиралась, предпочитая наблюдать за ходом сражения изнутри — перед самыми воротами образовалась крепкая линия обороны, которая просто не пропустит врага к Одинокой Горе до тех самых пор, пока гномы смогут удерживать хоть один ряд, ощетинившийся копьями. Расклад на поле боя давно уже поменялся в пользу орков: людей загнали в южную часть Дейла и методично вырезали, часть эльфов оказалась в окружении там же, а часть отступила к Эребору вместе с гномами. По моему мнению, спасти союзные войска могло только чудо, а не громадный колокол, который мог только довести орков до смерти от смеха. Впрочем, в воодушевлении от своего Короля как минимум гномы-то точно нуждались — там наблюдался упадок духа, разброд и шатание. Так что действия Торина были вполне оправданными. Расчет Фрерина и его брата все-таки оказался верным. Когда громадный колокол вышиб укрепления с грохотом, будто где-то под Горой пробуждался жуткий великан, орки, двинувшиеся в решающую атаку, изумленно остановились. А уж когда этот самый колокол с величавым гудением сорвался с канатов, перелетел через замерших эльфов и гномов и весело покатился по рядам врага, подминая под себя орков, троллей и сея панику и ужас, в замешательство пришел даже отряд Торина. Они такого не планировали, зато я довольно ухмыльнулась и, едва не порезав пальцы, с трудом запихала в ножны небольшой одноручный меч, который мне торжественно вручил Бофур в оружейной. Помнится, тогда я искренне подумала, что добрый дядя гном таким образом просто хотел от меня избавиться, потому что я непременно бы зарезалась своим же оружием. Ан нет, пригодилось. Хотя бы для перерубания веревок. Гномы опомнились первыми. Над полем грянул боевой клич, и воины бросились в атаку, размазывая своих противников, как масло по хлебу. Орки, морально уничтоженные видом полета колокола, не особо сопротивлялись, предпочтя отбиваться и уйти в глухую оборону. О встречной атаке уже не могло быть и речи. Это, конечно, было нам на руку, но враги-то все прибывали, и на смену погибшим вновь вставали твари, отдохнувшие и полные сил. В отличие от измученных бойцов соединенных армий. — Вот ты где! — Гендальф подкатился незаметно, пока я, увлеченная высматриванием королевской четверки, высунула нос из разрушенных — во второй раз уже — ворот Эребора. Гора недовольно гудела, возмущенная подобным святотатством. Я мысленно с ней согласилась. — Это не я, — ответила я волшебнику и попыталась исчезнуть из поля зрения. Потому что прекрасно знала, по какой причине Гендальф так требовал меня к себе. И эта причина сейчас ехидно мигала сломанным навершием, обещая мне все муки ада. — Да стой же, дурная! — возопил Серый. — Я ничего тебе не сделаю! — Точно? — с сомнением поинтересовалась я — коротать оставшиеся часы жизни в виде лягушки мне не очень хотелось. — Просто забери у меня эту деревяшку, — протянул мне волшебник посох. — Зачем она мне? — изумилась я, отодвигаясь. И испугалась, что маг сейчас просто лопнет от злости — столько противоречивых чувств было написано на обычно спокойном и мудром лице Гендальфа. — Ладно-ладно, давайте сюда. Я справедливо опасалась, что просто не смогу ничего у него забрать — светящаяся сфера, к которой, как выяснилось, не липла никакая грязь и раздавленные орки, все еще была на месте. Но мои сомнения оказались напрасными: рука свободно прошла сквозь мерцающий барьер, и стоило только мне взять в руки протянутый Гендальфом посох, как защита тут же осыпалась искрами, выпуская измученных узников. Траин тут же вывалился оттуда и торопливо проковылял к вратам Эребора, где устало опустился на камень, а Гендальф, возмущенно встопорщив бороду, погрозил мне кулаком, вытащил меч и тут же бросился в самую гущу схватки. — И что мне теперь с тобой делать? — поинтересовалась я у посоха: он был тяжелым и совершенно не подходил мне по размерам. Тот мигнул навершием, дрогнул в руках и, потеплев, заметно уменьшился. Я восторженно завопила и на пробу махнула волшебной вещью, как дубиной. Меня, конечно, едва не повело в сторону, и я едва не пропахала носом утоптанную землю перед Одинокой Горой, но я почувствовала себя такой счастливой — вы только подумайте, у меня теперь есть личный волшебный посох! И мне все равно, что, кроме как тростью, им я пользоваться не умею, да и не смогу. — Значит, мой старший сын поперед меня Духом Горы обзавелся? — поинтересовался у меня Траин, поднимая с земли палаш и взвешивая в руке. — Так вы знали? — поразилась я. — Вы знали и об Аркенстоне, и о Духе Горы? — Конечно, — подтвердил сын Трора. — Знания об этом у нас передаются от отца к сыну в тот самый момент, когда наследник принимает власть. Как понимаешь, Торину рассказать я не успел. — Ничего, у вас еще будет возможность! — обрадовалась я, понимая, что обязанность объяснять все Королю-Под-Горой, который посчитает, что я совсем спятила, теперь переложена на чужие плечи. — Кстати, раз уж вы посвящены в такие подробности, может, объясните мне один нюанс? — Спрашивай, — милостиво позволил Траин. — Только давай побыстрее, а то мне не терпится немного размяться. Два дня в обществе Гендальфа — это ужасно, скажу тебе по секрету. — Почему Фрерин меня видит? — выпалила я. — Торин — Король-Под-Горой, я — его Дух… А при чем здесь ваш младший сын? — Он давно не принадлежит миру живых, — просто ответил Траин. — Фрерина убили в битве при Азанулбизаре, но он нужен был Некроманту, а потому тот вытащил его из-за грани. И я впервые благодарен этой темной Твари за то, что она сотворила. Потому что Тьма и не подозревала, какая воля у Фрерина — Некромант не смог подчинить себе моего сына, и тот разорвал все путы и смог сбежать. Но пусть это будет нашим маленьким секретом, хорошо? Незачем об этом знать ни Фрерину, ни тем более Торину. Я только пораженно кивнула, провожая взглядом гнома, который, расправив плечи, с боевым кличем врезался в ряды врагов, да так свирепо, что я невольно даже залюбовалась скупыми и четкими движениями прекрасного воина, укладывающего орков одного за другим словно бы без усилий. Я забылась, а потому появление Бильбо стало для меня полной неожиданностью. — Торин! — выдохнул хоббит, а я от неожиданности даже подпрыгнула. — Торин разделился с Фрерином, оставив все командование на него, взял с собой Фили, Кили и Двалина и отправился на Воронью высоту к Азогу! — Почему только их? — поразилась я. — Надо было брать весь отряд! Они, конечно, отличные воины, но вряд ли наша бледнорожая подружка будет без внушительной свиты! — В этом-то и дело! — мистер Бэггинс упер руки в колени. — Гендальф столкнулся с Леголасом и Тауриэль — эльфы сообщили, что с севера идет еще одна армия под предводительством Больга. И Торин, Фили, Кили и Двалин окажутся в окружении! Одни! — Вот я так и знала, — в ужасе прошептала я. — Ни дня без проблем! Ну почему мне помереть спокойно не дают? Бильбо, который знал о моем состоянии, только глаза отвел, а я лихорадочно соображала. Торина надо срочно предупреждать. И не просто сообщить о проблеме, но успеть до того момента, когда ни я, ни Бильбо не сможем ничего изменить. Идти в обход было слишком долго, а путей, что могли бы напрямик вывести к Вороньей высоте, я не знала. — В конце концов, Дух Горы я или нет? — буркнула я про себя. И позволила едва заметному шепоту в моих мыслях на мгновение захватить сознание. Мне показалось, что я просто исчезла, растворилась в бесконечных коридорах и переходах Одинокой Горы, канула во тьму, мрак покинутых чертогов, и внезапно вынырнула навстречу яркому морозному свету. Эребор откликнулся на призыв, дрогнул под ногами, и монолитные стены разверзли трещины проходов, выстраивая для меня и Бильбо прямой путь к Вороньей высоте. Эребор ждал. Эребор просил. Защитить и сохранить Короля, вернувшегося после стольких лет отсутствия. И время неумолимо неслось вперед, сыпало мгновениями, подталкивало в спину. Прийти вовремя. Успеть. — Скорее, — бросила я Бильбо, отдала кольцо, и мы сорвались с места. От быстрого бега у меня вскоре закололо в боку, а голова закружилась, и я едва ли не выписывала зигзаги по проходам — спасибо мистеру Бэггинсу, что вовремя меня поддерживал. Я не знаю, как выдержала ту сумасшедшую гонку, от которой сердце выпрыгивало из груди. И все отчетливее с каждым мгновением я понимала, что мы не успеваем, опаздываем, и Тьма ехидно рассмеялась за моей спиной. Вылетели мы на Воронью высоту как раз тогда, когда через стену полезла целая сотня гоблинов. Я, конечно, была для них вне зоны досягаемости, но перепугалась достаточно сильно для того, чтобы не сразу понять: Торин и Двалин были одни. С ними не было Фили и Кили, да и вообще братьев нигде не было видно. Бильбо стащил кольцо с пальца и, увернувшись от меча гоблина, который тут же рухнул на землю, приложенный моим замечательным новым помощником-посохом, бросился к Дубощиту. — Торин! — выкрикнул он. — С севера идет еще одна армия! Надо убираться отсюда! Иначе мы окажемся в окружении! — Проклятье! — выдохнул Король-Под-Горой, разваливая своего противника на две ровные половинки. Меня едва не вывернуло. — Так я и знал, что здесь что-то неладно! — Где Фили и Кили? — подскочила я к нему. Я видела, как побледнел Торин, а в его глазах отразился самый настоящий ужас. — Двалин! — срывая голос, закричал он. — Немедленно на ту сторону! Я сначала не поняла, о чем он говорит, но стоило мне сделать пару шагов, как я увидела замерзшую гладь реки, разделяющей Воронью высоту на два берега и низвергавшейся вниз, в долину, водопадом. Буруны и струи были крепко схвачены толстым слоем льда, и передвигаться по нему можно было без всякой опаски. А командный пункт Азога был как раз на той стороне. И ни души возле приспособлений, с помощью которых орк так успешно руководил своими войсками. Сильный удар едва не сшиб меня с ног, но мне удалось устоять, а вот гоблин, что в ходе боя налетел на меня, покатился прямо под топор Двалина. — Не путайся под ногами! — рыкнул на меня Торин, и я послушно отскочила в сторону, а оттуда уже прицельно била по головам зазевавшихся врагов. Получалось очень неплохо, однако внутри под самым сердцем свился ужас. В глазах темнело, и я то и дело вновь раз за разом видела то, что показывала мне Тьма, но никак не могла понять, сколько у меня осталось времени и где непосредственно все это произойдет. И только когда до нас донесся глухой рокот и на той стороне вспыхнуло пламя, я поняла, что упустила момент. И теперь мне предстояло заплатить за это непомерную цену. Потому что Азог, стоящий на верхнем уровне одной из разрушенных башен, осклабился в жуткой ухмылке и прорычал: — Торин, сын Траина! Посмотри сюда! Я застыла, сжимая посох в руках, как простую дубину, не в силах сдвинуться с места. Эта паршивая бледнорожая тварь стояла наверху и ухмылялась, глядя на замершего Торина. А двое его прихвостней, здоровенных орков ничуть не меньших размеров, чем сам Азог, крепко держали Фили. Моего Фили, черт побери! — Кретины, придурки, идиоты! — заорала я. — Какого черта вас понесло туда, когда вы знали, что это ловушка! Тогда я сорвала голос, а сердце подкатило к глотке, мешая дышать. Почему Торин стоял, не двигаясь? Почему Двалин замер на месте, даже не пытаясь помочь? Я же видела, как наш здоровяк метает топоры! Почему Кили, выглянувший из прохода двумя уровнями ниже, только застыл, словно боялся вспугнуть минутное затишье? — Почему? — выкрикнула я и рванулась вперед, оскальзываясь на льду. Проклятый посох мешал мне, но я почему-то не бросила его, не отпустила. Я видела, как молча пытался вырваться Фили, видела, как он, немыслимо извернувшись, всадил выхваченный из-за наруча нож в глаз одному из своих палачей, пнул другого и снес голову его же палашом, но их было куда больше, и Азог — наслаждаясь ужасом Торина и издеваясь над отбивающимся Фили, — ударил гнома клинком. А я ведь почти успела. Опоздала всего лишь на несколько минут. На несколько гребаных минут. Фили, мое золотоволосое солнце, застыл на месте, вздрогнув всем телом, и сломанной куклой повалился вниз, в последнем движении вцепившись в одного из орков и утягивая его за край. Глухой удар о землю совпал с последним ударом моего сердца. Я споткнулась о камень и полетела на землю, разодрав руки в кровь, расшибив колени и локти, и вцепилась в… Фили? Или это было лишь воспоминание, еще не успевшая остыть оболочка, без дыхания, без проблеска в широко раскрытых глазах, без жизни? «Глупый сон», — мелькнуло в мыслях. — Я предупреждал. — Тьма сгустилась за моей спиной, обняла за плечи, фальшиво сочувствуя. — Ты не послушала. — Это сон, — твердо произнесла я, наклоняясь над Фили и касаясь лбом неподвижной груди. Снег медленно таял под струящейся кровью, краснел, как один из тех закатов, что я видела из своего окна. — Ты знаешь, что это не так, — хмыкнула Тьма. — Сон, — упрямо повторила я, не видя, как сорвался со своего места Торин, как бросился наверх по ступеням Кили — навстречу своей гибели. — Мой сон, и я делаю в нем все, что захочу! Я верила, я старалась верить своим словам, старалась произнести их твердо, уверенно, сжимая до скрипа зубы, выдыхала это слово раз за разом, как мантру. Посох в моей руке медленно нагревался. — Всего лишь глупый сон, — прошептала я, закрывая слепые васильковые глаза. — А глупыми снами нужно просто уметь управлять, не так ли? Навершие посоха согласно мигнуло, раскалилось добела и выплеснуло ослепительно ярко, разбрасывая во все стороны искры, расплавляя окружающее пространство, как кислота, выжигая на нем уродливые дыры с золотисто-черной окантовкой, как огонь пожирает бумагу — клочьями, рвано, жадно. Глухая боль разрослась в груди подобно пожару, захлестнула с головой, выдирая остатки дыхания, рванулась вовне, разбивая сон в сотни сверкающих осколков. Надсадно надрывается аппарат жизнеобеспечения, и тени мелькают вокруг меня: я слышу чьи-то испуганные голоса, слышу прерывистый стук собственного сердца, слышу, как отрывистые звуки превращаются в ровный писк — без сбоев. И тишина толкается в уши, мироздание надвигается на меня, окутывает тьмой — тихой, мягкой, как пуховая перина… иной, не такой, как та, что привела меня сюда. — Двалин! — крик вырвал меня из полусна-полуяви. — Спину прикрывай! Я судорожно поднялась с земли, на которой валялась, словно меня переехало как минимум автобусом, подобрала под себя конечности и оперлась на посох. Кристалл в навершии стал странным — будто бы оплавленным, почерневшим, и выглядел весьма устрашающе. Но мне было не до метаморфоз, произошедших с волшебной вещью — куда больше меня занимало то, что происходило вокруг. Бильбо нигде не было видно, а Торин и Двалин вовсю отбивались от уже знакомых гоблинов, которых, в общем-то, должны были перебить уже давно. Я с замиранием сердца глянула на узбада и его боевого товарища — на их лицах была решимость, ярость боя, но никак не боль от потери. — Не путайся под ногами! — рыкнул на меня Торин. Где-то я уже это слышала… Я взвизгнула, завопила так, что сама оглохла, перехватила посох поудобнее и припустила со всех ног в сторону разрушенной башни. Как я там не заблудилась — сама не поняла, но вылетела я аккурат туда, куда мне и было нужно. Азог, паскуда такая, злобно ухмылялся, глядя на замерших внизу противников, и наслаждался условной беспомощностью схваченного Фили. Живого. И пока что невредимого. — Выкуси, — прошипела я, подкрадываясь к орку сзади и примеряясь. — Ты куда свои культи протянул, тварь поганая? Ты на кого руку поднял, урод? Решил второй лишиться? Фили рванулся, укладывая своих противников, и Азог, оскалившись, шагнул к нему, а я прицелилась, размахнулась — и со всей дури приложила орка по голове посохом. Дури во мне было много. Кажется, даже слишком. Деревяшка в моих руках хрустнула, разламываясь на две части, а навершие, налившись багровой тьмой, полыхнуло языками огня во все стороны, вгрызаясь в плоть врагов. Орки в ужасе завопили, а непосредственный объект агрессии рухнул на землю как подкошенный. Радоваться я не стала раньше времени — как показала практика, голова этого засранца была куда крепче столетних дубов, а потому, судорожно подхватив обломок посоха с навершием, я схватила оглушенного Фили за руку, кое-как заставила подняться и начала толкать прочь от этого места. Гном сильно не сопротивлялся, но я подозреваю, что это в силу того, что он тоже вряд ли понимал, что происходит вокруг. А так — вот руку на отсечение даю — попытался бы добить Азога, пока тот тщетно пытался подняться с холодных камней, а вокруг него метались и визжали от боли его воины, объятые пламенем. — Иди-иди, — подтолкнула я гнома в спину, не вспомнив о том, что он не может меня слышать. — Не останавливайся. Еще успеешь погеройствовать. Только отойдя на приличное расстояние и столкнувшись с Торином, у которого был такой безумный вид, что я на мгновение даже подумала, что драконий недуг вернулся, я остановилась. Но узбад схватил Фили за плечо, рассматривая его, а потом крепко обнял, ненадолго прижавшись своим лбом к его. Я уперла руки в колени, пытаясь отдышаться, и махнула рукой на Двалина, который осторожно коснулся меня, словно проверяя, в порядке ли я, и с трудом растянула губы в улыбке, заметив, что Бильбо уже здесь — значит, Торин знает о том, что Воронья высота сейчас будет в окружении. А потому надо срочно уходить отсюда. Когда к нам присоединился Кили, ощупавший странно молчаливого Фили с ног до головы, я прислонилась к полуразрушенной стене, уткнувшейся в мою спину острыми гранями развороченных камней, и запрокинула голову, стараясь совладать с трясущимися руками. Кристалл в посохе тлел едва заметной искрой и сочился багровым мраком, таким густым, что казалось, будто на белый снег вытекают чернила, которые таяли, не достигая земли. — И как хватило мозгов-то? — не выдержала я, ощущая, как трясутся губы, а к горлу подкатил комок. — Какого… балрога ты пошел туда в одиночку, Фили?! Какого черта ты не повернул обратно?! Чего ты ждал? Славы? Признания? Чего ты хотел добиться, когда сунулся в капкан? Думал, что Азог пощадит тебя? Думал, что раз отослал Кили и таким образом защитил его, то полдела сделано? Ты разве не слышал Торина? Что он тебе сказал? Разведать и вернуться! Вернуться, чтоб тебя черти драли, кретин! Фили неловко отвел глаза, а я подскочила к нему и с размаху залепила пощечину. Для такого, как этот гном, мой удар вряд ли был серьезным — у него голова только слегка дернулась, а меня колотила дрожь, с которой я была уже не в состоянии справиться. Перед глазами стояли мертвенно-бледное лицо и яркая, алая кровь, быстро чернеющая на снегу. — Тише, девочка, — Торин схватил меня за плечи и неожиданно прижал к себе, погладил по голове. — Тише ты. Все обошлось. Теперь мы не разделимся, а вместе сможем преодолеть любую напасть. — Ненавижу его, — уткнулась я в грудь Дубощиту и разревелась. — Просто ненавижу. Всхлипывала-всхлипывала, а потом замерла, забыв вздохнуть. Уперлась руками в грудь Торину и отстранилась, подозрительно глядя на молчаливых Кили и Двалина, напряженного Бильбо и глядящего в сторону Фили. — Я чего-то не поняла, — произнесла я и хлюпнула носом. — Вы что, меня видите?