Строптивые коты

Тэхен долго думал, прежде чем позвонить. Вертел в руках телефон, пролистал все новостные ленты, послушал несколько песен, даже набросал пару строк нового стихотворения. Почему-то было боязно набирать нужный номер. Но когда стрелки настенных часов показывали почти девять вечера, он все же решился. Долгие гудки делали его нервозным, а волнение становилось все сильнее. Когда парень услышал низкий, глубокий голос, сердце забилось быстрее. — Сынюн, я тут подумал, — понадобилось несколько секунд, чтобы перевести дыхание. — Мы с тобой так много времени проводим вместе. Может, отложим наш завтрашний поход в кино? Я хотел встретиться с Джину, давно не видел его. Повисла тишина, и Тэхен пожалел, что завел этот разговор. Они планировали эту встречу целую неделю, у него даже получилось уговорить Юна пойти на мелодраму, а не на боевик, как того хотел парень. Но ответ его ошеломил. — Да никаких проблем, — послышалось шипение и тихая ругань. — Меня придавило гитарой, не обращай внимания. Тогда завтра я схожу с Мино и куплю нам с тобой билеты на субботу, сможем еще и погулять после. Все в порядке, не переживай. Намтэ улыбнулся. Он на самом деле не ожидал, что Сынюн так быстро согласится. А может его желание два часа смотреть на большом экране на погони и брызги крови было сильнее, чем дремать во время просмотра слезливого фильма про любовь. Тэхен дернул ухом, прислушиваясь к посторонним звукам на том конце трубки. Ему всегда нравилось это делать. — А если твоя мама разрешит, то останешься у меня на ночь, — Намтэ покраснел, прижал уши к голове. — Мои уехали на все выходные отдохнуть, оставили меня в одиночестве. — И я опять не высплюсь, — смех Тэхена был звонким и высоким. — Но мне нравится. Думаю, мама не будет против. Да и Донхену стоит уже научиться самому готовить, не все же мне его кормить. — Тогда решено. До субботы, котяра. И раньше, чем Намтэ успел начать возмущаться, скинул вызов. Конечно, все эти возмущения были показными, парень давно привык, что для Сынюна подобное обращение верх нежности в их общении, да и никого он больше так не называл. Нам спешно писал сообщение Джину с временем встречи в их кафе, где они раньше часто обедали, и, оставшись полностью довольным, потянулся за наушниками. Не хотелось громкой музыкой мешать уставшей после работы маме. С Джину они не виделись уже месяц, если не больше. Старший был занят дипломной работой, а Тэхен во всю готовился к выпускным экзаменам, так что их общение сводилось к нескольким сообщениям в неделю. И самые важные новости в них не рассказывались. Джину был пассией их с Сынюном одноклассника, Мино, с которым Намтэ начал близко общаться лишь после знакомства Юном. Они оба были шумными, не могли усидеть на одном месте, но общие интересы в виде музыки и рисования быстро сделали их троих лучшими друзьями. Джину был старше них на пять лет, был тихим и спокойным, домашним мальчиком, посвящавшим все свободное время учебе. Как они познакомились с Мино, было известно одной Вселенной. Пара часто шутила, что это все судьба и карма, и вообще, скорее всего, они были знакомы в прошлой жизни, раз в этой, где они такие разные, умудрялись ладить друг с другом. Вечера в городе были прохладными, и Тэхену пришлось накинуть на голову капюшон. Ушам было жутко неудобно, но приходилось терпеть. Когда в прошлый раз он вышел в жуткий ветер, его продуло, и он две недели провалялся в кровати, маме пришлось делать ему компрессы и закапывать ужасно холодные капли, чтобы избежать осложнений. Поэтому теперь Тэхен свои уши берег, тем более что Сынюн был от них в восторге. Джину уже сидел за их столиком у большого окна и увлеченно листал меню, пытаясь не реагировать на похотливые взгляды бармена на другом краю зала. Нам с грохотом рухнул на излишне помпезный для такого заведения стул и бросил сумку на соседний. Ким широко раскрыл и без того большие глаза, глядя на то, как парень сдергивает с головы капюшон. — Ты!.. У тебя!.. — все остальные слова не обрели формы, Джину мог только издавать странные булькающие звуки и тыкать пальцем в друга. Тэхену стало неловко. — Ну, да, — его уши дернулись, и парень почесал их. Слишком долго были прижаты к макушке шершавой тканью капюшона. Ким не смог удержать вздоха. — Я тебе чуть ли не черной завистью завидую, — Джину сцепил пальцы и безучастным взглядом смотрел в раскрытое меню. Оно его больше не интересовало. — Сколько тебе лет вообще? — Восемнадцать, — Намтэ был горд, когда говорил это, уши снова дернулись, улавливая каждый шорох в полупустом зале. — И да, у меня они теперь есть. — Мне хочется тебя убить, — честно признался Ким, теперь уже глядя на друга. — Мне двадцать три, и я все еще… Тэхен понимающе кивнул. Обычно такой роскошью, как уши, обзаводились к совершеннолетию, но Джину в своем возрасте похвастаться еще не мог. Почему Мино, счастливый обладатель пары светлых ушей, медлил, понять никто не мог. Намтэ даже предлагал подослать Сынюна с целью разузнать все, но Ким отмахивался, говоря, что время еще не пришло. Но с тех пор, как все его друзья, а теперь и Тэхен, распрощались с детством, он чувствовал себя неуютно, будто герой так любимых им романов. — Может, он просто боится разочаровать тебя? — Намтэ всегда пытался убедить парня, что дело совершенно не в нем. — Ты старше, и вдруг останешься недоволен? Или ждет до свадьбы, чтобы у тебя уж точно не было возможности сбежать от него, если что-то будет не так. — Да все у него так! — брови Тэхена смешно приподнялись, Джину с трудом сдержал смешок, пришлось вспомнить, что именно они обсуждают. – Ну, мы же ночевали вместе, у нас кое-что было, и я точно знаю, что там все нормально. Не знаю, почему он так тянет. — Давай я попрошу Юна узнать, — Ким вертел головой так, что она, наверное, отвалилась бы. — Они как раз сегодня встречаются, пусть выведает все военные тайны этого идиота. Серьезно, Джину. Я не понимаю, почему он так поступает. По-моему, отказать тебе в подобном — это самый настоящий грех. — Или просто он тупой, — парень грустно уставился в меню и назвал подошедшему официанту свой обычный заказ. Зачем ему нужна была эта папка, оставалось непонятным. — Дело же даже не в ушах этих, хрен с ними. Мне начинает казаться, что в этом смысле я ему не нравлюсь. — Ты бы понравился даже моей однокласснице-лесбиянке, — для пущей убедительности Тэхен кивнул, радостно ворочая вилкой в принесенном салате, портя красивое творение повара. — Если так пойдет и дальше, я сам поговорю с Мино и все узнаю. — Вот не надо этого, — взгляд Джину стал строгим и укоряющим, словно у учителя. — Когда в прошлый раз ты насел на него с подарком на сто дней, мне пришлось довольствоваться сертификатом в спа-салон. А я хотел радиоуправляемую машинку. — Ты будешь мне это до конца жизни что ли вспоминать? Откуда я знал, что он все не так поймет? — незаметно для друга Намтэ строчил сообщение бойфренду, требуя узнать все подробности личной жизни Мино. — Давай сойдемся на том, что твой благоверный полный идиот. И нет, даже не думай о том, что он изменяет. Когда у людей есть секс, они не кричат на целующиеся парочки в коридорах школы. Джину покраснел и подарил все свое внимание принесенной горячей пасте, слушая о проблемах с подготовкой к экзамену, об учителе-идиоте, который не готовит к выпускным тестам, а только рассказывает какую-то ерунду, которая никому не нужна. Ким еще посматривал на уши друга исподлобья, пытаясь сохранить остатки хорошего настроения. Но о чем вообще можно было говорить, когда его восемнадцатилетний друг, всегда отличавшийся прекрасным поведением и скромностью в отношениях, щеголял парой очаровательных черных ушек, которые дергались от каждого еле слышного звука. Настрой на хороший вечер был убит. А Сынюн, получивший сообщение, пока Мино покупал им обоим попкорн, задумался. Да так сильно, что покачнулся и чуть не рухнул, когда парень ударил его плечу. Попытавшись как-то сгладить свою неаккуратность, Юн принялся шутить, думая о том, как ему тактично спросить о чужой личной жизни. Обычно они такое не обсуждали, а если и поднимали разговор, то в паре общих фраз, не вдаваясь в подробности. А сейчас ему нужно было узнать, почему Сон Мино, обзаведшийся ушами чуть не раньше всех в классе, сейчас не действует по своей обычной схеме. Сынюн был уверен, что Джину после такой ночи будет выглядеть просто прекрасно. Они смотрели фильм, пихали друг друга и пытались напугать, когда главный герой стрелял в очередного злодея. Этот вечер точно был им обоим по душе. После они неспешно брели до ближайшей автобусной остановки, и несколько встретившихся им по пути девушек взволнованно улыбались, приняв их за пару. Мино на полшага отошел в сторону, чтобы не компрометировать себя. И тогда Сынюн решился. Подготовленной речи у него для этого не было, и он решил спросить в лоб, тем более что они знали друг друга очень давно. — Как у вас с Джину? — Мино подавился колой, явно не ожидая, что они будут обсуждать подобное сегодня. — Намтэ говорит, что он немного подавлен. Сон досчитал про себя до десяти и еще раз откашлялся. Это точно Тэхен подбил парня на этот разговор. Но утаивать от лучшего друга правду не было смысла, он все равно раскусит его. — На той же мертвой точке, — Юн вопросительно посмотрел на него и, воровато озираясь по сторонам, достал из внутреннего кармана куртки чуть смятую пачку сигарет. Мино любезно протянул ему зажигалку. — Я не скажу ему, не переживай. Когда я тебя сдавал? Я не знаю, как зайти дальше. — Мне что, рассказать тебе, как это делается? Ты, вроде бы, узнал это раньше меня, — Кан хихикнул, выпуская изо рта сизый дым, тут же унесенный порывом ветра. — Или у тебя с этим проблемы? — Да типун тебе на язык и другие стратегически важные части тела! — голос Мино, и без того низкий, сейчас стал почти что басом. — Просто… Ну, ты же видел Джину. Я как представлю, что мне его надо будет… Так у меня ноги отнимаются. — Не понимаю аллегории, — Сынюн остановился, глядя на друга. — Или он из себя разыгрывает святую невинность и не дает? Вроде бы взрослый уже, я думал, ты на первом же свидании его в кровать потащишь. — Не могу я так, понимаешь? Не могу. Он же почти святой с этими его наивными глазами и помешанностью на литературе. Ощущение, будто принцессу средневековую совращаю. — Они, кстати, не были образцом благочестия, я у Тэхена книжку на днях об этом читал. А ты знал, что они заводили маленьких собачек, чтобы… — Я знаю! — Мино снова повысил голос, Юн над ним откровенно насмехался. — Я тоже об этом читал, эту книжку ему дал Джину. Понятия не имею, как вообще начать с ним этот разговор. Я привык, что обычно ко мне сами проявляют внимание, намекают на все, а здесь дальше рук дело не заходит. А во взаимной дрочке, знаешь ли, удовольствия не так много. — Пожалуйста, не вдавайся в подробности, — Кан затушил скуренную почти до фильтра сигарету и выкинул в стоящую рядом урну. — Не хочу видеть во сне кошмары о ваших игрищах. После разговор ушел в совершенно другое русло, они обсуждали фильм, близящийся тест по литературе, в которой Мино, с тех пор как познакомился с Джину, был самым настоящим профи, и другие насущные проблемы, занимающие их умы. К теме отношений они больше не возвращались. Обо всем услышанном Сынюн поздно вечером написал Тэхену в KakaoTalk, и тот пообещал отблагодарить парня за работу разведчика. Кан довольно улыбнулся, и этой ночью ему снился только Намтэ. А тот уже все рассказывал Джину со словами «Я же говорил, что он тупой», делился рецептами и даже назвал парочку своих секретных ингредиентов для хорошего ужина. И уже в конце добавил. — Только не устраивай шоу, как в дорамах, — Ким тяжело вздохнул. — Чем проще будет, тем лучше. Не дави на него, просто показывай, что ты тоже этого хочешь. Потом обязательно все расскажешь. Еще неделя прошла в жутком напряжении. Джину почти закончил дипломную работу, Тэхен, Мино и Сынюн успешно сдали тест по литературе, в большей степени благодаря тому, что готовились все вместе почти без остановок, и планировали выходные после тяжелых будней. Когда Сон сказал, что не сможет отправиться с друзьями на горячие источники потому, что у него свои планы, Намтэ понимающе кивнул и утащил Юна, пока тот своими идиотскими вопросами все не испортил. А Мино так готовился к субботнему вечеру, что у него колени дрожали, когда он стоял в лифте. Когда Джину позвонил ему и предложил поужинать дома, парень решил, что все точно случится. Видеть бойфренда таким грустным становилось невыносимо, а его тоскливый взгляд на ушастых прохожих говорил больше слов. — Привет, это тебе, — они оба чувствовали себя неловко. Джину дрожащими руками взял протягиваемый ему пакет и заулыбался словно ребенок. Рядом с коробкой конфет, в красивой полупрозрачной коробке, перевязанной тонкой серой лентой, лежала недавно вышедшая модель машины. Ким собирал их уже лет пять, в комнате даже был отведен шкаф специально для этого, и он тут же поспешил распаковать подарок, чтобы тот занял почетное место на полке. Напряжение немного спало. Джину не выглядел так, как это предполагал Мино. На нем были обычные джинсы и футболка, он всегда так одевался, если они ходили прогуляться, а ужин не был слишком шикарным и вычурным. До ужаса простая еда, которую они оба любили, никаких свечей или другой подобной ерунды. Напряжение спало окончательно. Они много разговаривали, делились пережитым за неделю, Ким снова много улыбался, глаза его блестели. Может, действительно не было уже смысла тянуть? Конечно, Джину не настаивал, не устраивал сцен, не обвинял в изменах. Но Мино тоже было сложно сдерживать себя, особенно когда они спали в одной кровати по выходным, когда трогали друг друга абсолютно голыми. Но каждый раз, когда можно было зайти дальше, они оба останавливались, и проводили в неловком молчании все оставшееся время. И именно сейчас казалось, что момент подходящий. Они оба были в хорошем настроении, сидели на диване, соприкасаясь бедрами, и Джину сам закинул на него ноги. Край его яркой футболки задрался, обнажая бледную кожу живота. Мино шумно сглотнул. Это же не первый его парень, так почему он ведет себя словно неопытный подросток. Когда он склонился для поцелуя, Ким сам подался навстречу, всего на секунду касаясь его губ своими, и довольно улыбнулся. — Значит, вот ты как? Джину шутливо отбивался, пока парень прижимал его к кровати, удерживая тонкие запястья. Они целовались исступленно, жадно, кусая губы, и Мино почувствовал, как в бедро уперлась горячая, твердая плоть. Ким на мгновение приоткрыл рот, ожидая, что все закончится так же, как и во все вечера до этого, но его снова поцеловали, а влажные от пота пальцы подцепили край футболки, стягивая мешающуюся ткань со стройного тела. — Если ты сегодня остановишься, я тебя брошу и отобью у Намтэ Сынюна, — Джину сказал это со всей строгостью и уверенностью, на которую был сейчас способен в таком положении. Глаза Мино потемнели, огонек ревности мелькнул в суровом взгляде. — Я тебе потом голову отобью, понял? А дальше Джину помнил смутно. Были жаркие поцелуи, они стукались зубами, ладони скользили по телам, слепо шаря по коже, выискивая самые чувствительные участки. Когда кончики пальцев провели между лопаток Мино, тот выгнулся, снова целуя, лишая возможности дышать. Его уши дергались от каждого сорванного вздоха, несколько раз прижались к голове, когда короткие ногти царапали спину. Расстегнутые штаны мешались, и они поспешили избавиться от них. Следом тела покинуло и белье. Они не раз видели друг друга нагими, возбужденными, но сегодня все было по-другому. Дойти до комнаты не было сил, и Сон сдвинул маленький кофейный столик с оставшимся на нем ужином, чтобы освободить себе место. Он вертел Джину, словно куклой, усадил на диване, собираясь продлить удовольствие для них обоих. Когда он слизал выступившую на головке смазку, стон парня был самым сладким для него. Губы мягко ласкали нежную кожу, пальцы легко скользили вдоль ствола, дразня невесомыми прикосновениями. Когда Мино взял в рот больше, пальцы любовника заскользили по его затылку, притягивая сильнее. Невыносимо хорошо. Его коротко остриженные светлые волосы приятно покалывали ладони, пока парень раз за разом принимал все больше, заставляя давиться собственными стонами. Они никогда не делали этого раньше, касались друг друга только руками, и Джину представить не мог, насколько это будет прекрасно. Рот был горячим и влажным, не сравнить с ладонью, измазанной смазкой, и Ким попытался войти глубже. Мино крепко удержал его бедра, отстраняясь. Слишком рано было кончать. Он поменял их местами, усаживая парня на свои колени, и снова целовал, исследуя кожу пальцами. Нашел крохотный шрам у левого соска, два месяца назад он не сдержался и укусил слишком сильно, а вот на ребрах справа длинная, тонкая полоса — Джину упал с кровати и приземлился аккурат на пряжку ремня, след остался на всю жизнь. Когда ладони сжали округлые ягодицы, Ким приподнялся, позволяя ласкать себя. Они так хотели друг друга, что дышать было невозможно. Поцелуи стали рваными и кроткими, когда их члены соприкасались от постоянного трения и ерзанья, у Мино перед глазами круги от жуткого возбуждения. Продемонстрировав самый настоящий акробатический этюд, они смогли наклониться и найти в кармане джинсов презервативы и смазку, которые Сон таскал с собой уже несколько месяцев, все не решаясь использовать. — Свет, — Джину махнул рукой в сторону выключателя и попытался встать, но был остановлен властным прикосновением. — Оставь, я хочу видеть тебя. Было слишком ярко, они видели маленькие точки родинок на чужой коже, но как это могло помешать сейчас, когда они были в шаге от желанной цели. Джину все еще восседал на его коленях, когда Мино, щедро налив на пальцы смазку, коснулся одним тугого отверстия. Он растягивал его медленно и осторожно, долго, боясь причинить боль. Поцелуи на худой груди оставались огненными всполохами, будто феникс на мгновение касался кожи краями крыльев, в этих местах жгло неимоверно. Мино добавляет второй палец и ловит сорвавшийся стон в очередной поцелуй, двигая неспешно, разминая тесные мышцы. Он уже не думает о том, что не готов взять на себя такую ответственность, потому что его пальцы уже внутри, и совсем скоро сменятся на член. Он возьмет, еще как возьмет, а потом еще потребует от Джину возмещение ущерба, ведь нельзя же быть настолько, черт его дери, красивым. Когда головка члена оказывается у растянутого отверстия, Ким сжимается от страха. Он читал, что в первый раз это больно, и боится не вынести этой боли, но ладони Мино оглаживают его кожу, снова ласкают член, возвращая возбуждение. Все через это проходят, все терпят, а потом хвастаются по всем углам, так чем он хуже. Джину упирается лбом в чужое плечо и расслабляется настолько, насколько может. Проникновение действительно болезненное, член у парня большой, растягивает сильнее, чем пальцы. Но он входит медленно, позволяя привыкнуть, осознать, контролировать. Проходят долгие минуты, прежде чем плоть оказывается полностью в нем. Они оба молчат. Пальцы снова скользят по телу, успокаивая, губы снова целуют, и у Джину затекают ноги. Наверное, все-таки стоило перейти в спальню, на большую, удобную кровать, но тогда это было неважно, а сейчас уже поздно. Мино ласкает поцелуями шею и плечи, осторожно касается груди, забирая поочередно соски во влажный плен своих губ. Боль отступает, но все еще чувствуется, когда начинается движение. Сон не покидает его тело, выходит лишь на несколько миллиметров, давая возможность принять неведанную ранее ласку. Ким пробует двигаться сам. Медленно приподнимается и опускается, упираясь руками в спинку дивана, видит одобрение в чужих глазах, и робость окончательно покидает его. Эта боль терпимая, особенно когда он выгибается, и головка члена касается простаты. Стоны громче и звонче, а дыхание Мино сбитое, каждый выдох похож на хриплый рык. Движение с каждым разом все резче и быстрее, ладонь на его собственном члене влажная и умелая, касается то головки, то всего ствола, а когда пальцы обхватывают мошонку, то крик срывается с опухших губ сам собой. Младший кончает первым, содрогаясь всем телом, с очередным хриплым рыком, изливаясь в такого податливого парня. А потом его руки, умелые и все еще дрожащие, доводят Джину до оргазма за считанные движения. Они молчат, наслаждаясь чужим теплом, и лишь через долгие минут пятнадцать, когда все конечности затекают, целуются, и Ким пытается улечься на диване. Мино тащит его в душ, чтобы смыть с кожи пот и смазку, выбрасывает использованную резинку в ведро под раковиной и помогает дойти до спальни. Уже лежа в постели, Джину предпринимает попытку приставать к любовнику, но оказывается остановленным. Обидеться он не успевает. — Нельзя сразу так много, — пальцы в волосах мягко перебирают мокрые пряди. — Нужно отдохнуть, чтобы не было никаких повреждений. Нам нужно было сделать это раньше. Ким с удовольствием бы ответил на это какой-нибудь колкостью о нерешительности старшеклассника, но усталость берет свое. Утром его будит жуткий зуд на макушке, и, ленясь встать и дойти до зеркала, он делает фотографию, чтобы довольно улыбнуться в следующий же момент. Пара прекрасных светлых ушей на его голове делают его счастливым. Фотография тут же отправляется Тэхену, который обжигается кофе. Сынюн давится тостом, потому что Джину фотограф от бога, и вместе с ушами в кадр попадает полуголый Мино. Завтрак остается забытым на столе, а Намтэ между поцелуями и сиплыми вздохами твердит о том, что презервативы закончились, и отмыться потом будет сущим наказанием. Но разве Сынюн его слушает?