Тёмные окна

У него были удивительные глаза. Тёмные, как спелая черешня. Кожа казалась совсем светлой из-за густых и волнистых каштановых волос и лицо словно светилось изнутри. Лёшка во все глаза смотрел на своего знакомого - незнакомого призрака. На его глаза, кончики острых ушей, мягкую линию приоткрытых от удивления губ, и белые, едва заметные клыки. Лёшка впервые в жизни видел кого-то настолько красивого, совершенного. Детский восторг от встречи с этим удивительным существом затопил его, и Максимов светло улыбнулся, прошептал одними губами, словно боялся нарушать таинство мгновения. -Красивый… Лицо напротив исказилось гримасой презрения, демон оттолкнулся от плеч юноши и отвернулся от него. Лёшка удивлённо моргнул, возвращаясь в реальность, выныривая из сказки, чувствуя себя отчего-то обманутым ребёнком. -Ты чего? -Увидел? Убедился, что я существую? Теперь уж точно не будешь считать, что зря переспал со мной? Голос демона звучал прохладно, словно он разговаривал с абсолютно чужим человеком. Лёшка склонил голову на бок, пытаясь выяснить причину такой перемены в настроении. С чего бы этому перепризраку злиться и обижаться? Тот ведь хотел поскорее обрести прежние силы, вернуться куда-то, куда он там собирался. Использовал Алёшку для своих корыстных целей, а теперь Максимов ещё и в виноватых остался. В конце – концов, это он тут жертва. -Тебе не всё ли равно, что я считаю? Ты ведь восстановил свои силы? Вот и видимым не просто так стал, наверно, пора тебе валить отсюда, тем более квартплату я один плачу, а ты так, приживала… Демон обернулся, в глазах его мелькнуло удивление, но Лёшке уже было всё равно. Всё было так по-дурацки нескладно, неладно. Не рационально. Максимов и готов был переписать сценарий своей простой студенческой жизни, но не хотел рисковать. Знакомый, холодный голос разбил сказку. Сейчас, глядя в вишнёвые глаза, Лёшка понимал, что ничего у них не получится, что гнать надо отсюда этого демона. Либо Лёшка, либо он. Третьего не дано. Максимов не так уж чтобы много знал о демонах, но книжек прочитал много. А в книжках все демоны ловили в свои сети и мучили, наслаждаясь их агонией. А «жили долго и счастливо» было только у принца с принцессой, после убийства злого дракона. Пусть Лёшка и не считал себя принцем, но дракона выгнать решил твердо, чтобы не стать его обедом. Поэтому Максимов отвел глаза, смотрел в окно за спиной демона и не видел, как изменилось его красивое лицо. Как побледнели губы, расширились в удивлении зрачки. Да этот демон места себе не находил, но Лёшка не видел, он старался держать себя в руках, не злиться и не обижаться. -Уходи… -Слушай… -Уходи сейчас же я сказал!!! Демон выругался и растаял в воздухе. Лёшка напряженно вслушивался в тишину вокруг, но присутствия демона не чувствовал. Всё так же ливень барабанил по крышам, лужи грязными фонтами вырывались из-под колес машин на дороге, и ветер рвал молодую листву за окном. Облегчённо вздохнув, Максимов сполз на диван, вытянулся во весь рост и уткнулся носом в обивку. На душе было так худо, как никогда раньше. А с утра пораньше Лёшка позвонил бабушке и уже в двенадцать часов садился на электричку. Маме он позвонил уже сидя в вагоне и на расстоянии восьмидесяти километров от города. Мама, конечно, отругала, за то, что он не предупредил их, и сорвался вот так никому ничего не сказав, а потом отдала трубку отцу. Папа отнесся к этой выходке с мировым спокойствием и дал краткий инструктаж, как быть с его удочками на случай рыбалки. Старая деревенька встретила сырым свежим воздухом, пронзительным свистом птичек и повылазившими из болот комарами. Бабушка была рада его видеть, обнимала и целовала щёки, заставила пить парное молоко. Причитала всё, что вырос внучок, а она старая и не заметила. Лёшка улыбался, кивал, монотонно рассказывал, что дела у него хорошо, что все по друг –другу соскучились и в городе летом плохо. Потом бабушка отправилась в свой горячо любимый огород, а Лёшка обустраиваться и вздыхать на террасе. Радовало его одно: на даче не было никаких призраков, домовых, леших и демонов. Только кот Жужа мышей по ночам ловил, а потом выкладывал их на крыльце, хвастаясь перед всеми.