Преемник — 2: Настоящий король

      Выйдя на улицу, Кили смог наконец вдохнуть свежий воздух полной грудью. Каким томлением ему показалось пребывание в палатах врачевания! Только сейчас гном смог себя почувствовать живым как никогда. Левая рука и плечо были стянуты тугой повязкой, но это нисколько не мешало Кили наслаждаться зимней свежестью и лёгким ветром, беззаветно колышущим его спутавшиеся волоса. Тэйя пыталась приложить свою руку, чтобы причесать гнома и заплести пару косиц, но протестующий взгляд и заявление, «что я уже не маленький», остановили суетливую мать. Она позволила сыну оставить всё как есть, но в душе пообещав, что как только сын поправится, она непременно возьмётся за самый толстый гребень!       Сенж приходил к Кили чаще, как и Тианисса. Принцесса рассказывала, как воюет с кухарками, которые совершенно не умеют стелить скатерти! Эти, на первый взгляд, банальные и повседневные вещи придавали Кили какое-то спокойствие и теплоту. Гном устал от бесконечных интриг и заговоров, которыми был полон Эребор. Когда Тианисса уходила, следующим визитёром был Сенж, который вновь зарождал в душе Кили тревогу и сомнения. Сенжу не давал покоя сон Кили, и приятель задумал нечто исключительное, на что Кили никак не мог решиться. Сейчас, просто прогуливаясь и освобождая голову от мыслей, Кили немного успокоился.       Ах, как же сейчас хорошо было просто идти и радоваться обычному дню, несмотря на то, что на небе не было зимнего солнца, лишь серые густые облака, со скоростью резвого пони проносящиеся в темнеющем небе. Кили взял правой здоровой рукой снег и с каким-то невероятным счастьем наблюдал, как он тает. И каких трудов лучнику стоило уговорить лекаря выпустить его из палаты. Сузив мутные глазки, лекарь скрестил руки на груди и долго слушал уговоры молодого гнома, который уверял, что свежий воздух ему сейчас как нельзя будет кстати, что брать лук он не будет и просто прогуляется часок. И пожилой гном согласился. Впрочем, деваться ему было некуда, иначе лучник клятвенно обещал сбежать отсюда насовсем, и уже никто не смог бы запереть его здесь.       Ветер, пони Кили, был очень рад видеть своего хозяина. Он выразил это желанием куснуть лучника за рукав и потереться головой о его руку, словно кот. Кили тихо рассмеялся и потрепал животное по чистой холёной гриве.       — Ну как ты тут, приятель? — тихо прошептал лучник, поглаживая пони. — Я тебе лакомство припас.       Кили достал из кармана яблоко, которое прихватил из палаты врачевания. Он уже больше не мог смотреть на лакомства и бульоны, которые ему таскала мать, а Ветер любил яблоки. Гном протянул фрукт пони, но тот неожиданно фыркнул и развернул морду в противоположную сторону, выражая недовольство и нежелание полакомиться принесённым яблоком.       — Да что с тобой? — непонимающе спросил Кили, сделав ещё одну попытку, но пони настойчиво выказал отказ, отойдя к самой стене стойла.       — С тех пор как вы вернулись, Ветер не ест яблоки. — За спиной раздался до боли знакомый голос, и по телу Кили пробежала дрожь. Он совсем не ожидал увидеть его сейчас. — Мы даём ему хлеб и морковь. Ему очень нравится.       Кили не хотелось оборачиваться, ибо он знал, кто стоит за спиной, но какое-то природное любопытство и желание убедиться, что он не ошибся, взяли верх. Лучник обернулся и оказался прав – Джарек, никто иной. Он спокойно стоял, пряча озябшие руки в карманах. Лучник сейчас меньше всего хотел видеть того, кому не доверял, но и прогонять Джарека не стал. Только вот что ему было нужно?       Джарек непринуждённо подошёл к стойлу и протянул руку к пони. Ветер подошёл, дёргая мордой, а потом также уткнулся в руку, ожидая, что его погладят. Джарек улыбнулся. Он ласково потрепал животное и посмотрел на молчащего Кили.       — Он привык ко мне. Я каждый день кормил его, расчёсывал, ухаживал. Ветер даже на других конюхов стал фыркать, лишь мне поддаётся! — Джарек сказал это с какой-то гордостью.       Кили оценивающе смотрел на «сына» Торина, пытаясь разглядеть в его действиях и словах какой-то подвох. Джарек ведь знает, что лучник не доверяет ему, и сейчас наверняка пытается втереться в доверие или что-то вынюхать. Лучник лишь пожал плечами, ничем не выдавая своего раздражения.       — Он быстро привыкает к чужим, — Кили нарочито подчеркнул последнее слово. — Доверяет им, думает, что никто его не обидит.       Сжатые пухлые губы Джарека дрогнули в усмешке, которая лишь секунду отразилась на его лице. Снова убрав руки в карманы, Джарек качнул головой, откидывая со лба каштановые пряди.       — Разве доверие – это так плохо? Не всякий чужак может оказаться злодеем…       Кили испытующе сверлил взглядом гнома. Рефлекторно он сжал левую руку в кулак, но боль с силой отдалась ему в локоть и чуть ли не до самого плеча. Сейчас главное было успокоиться и не злиться. Он не окажет такой чести этому выскочке, не позволит вывести себя из равновесия.       — Но всякий может выдавать себя за истинного доброжелателя, в итоговом счёте оказавшись простым злодеем, которого никто не смог разглядеть за личиной добродетели, — принимая правила игры в «субъективные намёки», ответил Кили.       — А может чужак действительно не злой. Просто заблудшая душа, которая хочет, чтобы ей хоть кто-то поверил, — не уступал Джарек, также сверля Кили своим взглядом. Глаза его с азартом горели, он любил такие игры.       Кили фыркнул.       — Только не в этот раз. Я бы не хотел, чтобы мой пони доверял таким чужакам. И сам бы не стал.       — А твой брат считает, что каждому нужно дать шанс.       После таких слов Кили напрягся. Что сейчас имел ввиду Джарек? Что Фили ему доверяет, и ничто не может это изменить? Хорошее настроение Кили вмиг омрачилось последствием этой встречи. Недоверие стало расти как на дрожжах. Подойдя к наглецу вплотную, Кили почти что прошептал эти слова:       — Я всегда рядом, чтобы защитить Фили. И ни один чужак не посмеет причинить ему зла.       Джарек пождал губы, словно хотел спрятать усмешку или нечто на неё похожее. Однако лицо его смогло сохранить непроницаемый и невозмутимый вид.       — Думаешь, в Эреборе есть такие?       — Что-то мне подсказывает, что есть.       Джарек рассмеялся. Тихо, но очень язвительно, словно Кили только что сказал что-то совершенно глупое и несуразное. Гном вышел из конюшни, смотря карими глазами на тихо падающий снег.       — Знаешь, Кили, я иногда чувствую на себе косые и недоверчивые взгляды, слышу смешки и упрёки. Но поверь – я благодарен Фили, что он приютил на с сестрой.       Кили вышел следом за Джареком и встал рядом, пытаясь понять, с иронией ли говорит новоявленный «принц». Но Джарек был серьёзен и собран.       — Я не люблю глупые игры, в которых некоторые очень любят выдавать себя за тех, кем не являются, — ответил Кили, смотря прямо перед собой.       Джарек же вдруг оживился, глаза загорелись. Он повернулся к Кили лицом, на котором была улыбка. Совсем не злая, скорее наоборот.       — Ты словно Хозяин Чёрных гор, который думает, что вокруг одни лгуны! — Джарек покачал головой.       — Хозяин Чёрных гор? — не понял Кили, с подозрением глядя на гнома. Что он имеет ввиду?       Джарек видел, как новое зерно сомнения рождается в совсем ещё юном взгляде. Кили был совсем мальчишкой, а уже возомнил себя великим воином. Гном махнул головой в сторону дворца.       — Пройдёмся, я расскажу тебе. Хозяин Чёрных гор – это игра.       Кили сам не понял, почему беспрекословно последовал за тем, кому меньше всего доверял. Видимо, любопытство было сильнее. Джарек шёл медленно, иногда оглядываясь на Кили. Потом он вновь сунул руки в карманы и заговорил:       — Мы в детстве любили играть в эту игру. Из всех игроков выбирался Хозяин Чёрных гор, который должен был удерживать своё королевство. За королевство мы обычно принимали пещерку у реки! Остальные игроки – его подданные, которые мечтали сами стать Хозяевами. Действующий Хозяин заставлял других игроков выполнять всё, что он прикажет. Любым способом. Если игрок выполнял задание, он оставался в игре и получал очко за каждое выполненное задание. Если нет – он должен был придумать правдоподобное объяснение своей неудаче. Естественно, игроки лгали, чтобы остаться в игре. Например. — Джарек остановился и повернулся к Кили. — Я Хозяин гор и приказываю тебе, Кили, подсыпать в чашку Фили яд. Сделаешь?       — Убить брата ради сомнительной власти? — Кили нахмурил брови и, казалось, готов был ударить Джарека здоровой рукой.       — Ну же, Кили, это ведь игра! Ладно, ты не сможешь выполнить приказ. Ты будешь мне лгать, почему ты не смог это сделать. Что бы ты сказал в своё оправдание?       — Мне проще достать меч и убить этого лже-Хозяина, — процедил Кили, и рука его действительно была готова выхватить меч, если бы он сейчас был при нём.       Джарек лишь рассмеялся.       — Если Хозяин узнаёт, что ты солгал ему, он выкидывает участника из игры. «Убивает» его. Если все лжецы мертвы, то Хозяин остаётся при своей власти. С каждым разом задания должны усложняться. Если игрок не выполнил задание, но сказал правду, почему он этого не сделал, он не вылетает из игры – у него отнимается одно очко. То есть, если бы ты, Кили, сказал мне, что не смог убить Фили потому, что ты испугался, а не потому, что тебе кто-то помешал, я поверил бы в это больше! Но если бы у тебя закончились все очки, ты всё равно бы вылетел!       — И кто же побеждает в итоге? Когда игра заканчивается? Когда вылетают все игроки?       — Если кто-то из подданных набирает десять очков, он имеет право на поединок с Хозяином. На палках или мечах – как будет угодно. Победишь Хозяина в бою – становишься новым Хозяином.       Кили лишь фыркнул.       — А не проще ли сразу же вызвать Хозяина на бой и победить его?       — О, быть побеждённым, не испытав при этом сладостной власти, при которой все выполняют всё то, что ты им прикажешь? В этом нет никакой прелести, шарма, азарта. Когда я был Хозяином, мало кому удавалось справиться с моими заданиями. Если это случалось, то бой на палках всё равно был за мной.       Потом Джарек вдруг резко схватил Кили за здоровую руку. Лучник опешил от такой хватки и даже не успел среагировать.       — Игра очень простая, Кили. Ты либо подчиняешься, либо вылетаешь. Чем-то похоже на жизнь, верно? Нужно будет непременно сыграть. Тебе, мне, Фили и Софи.       Потом отпустил руку гнома и, оставив его там, где стоял, бросил напоследок:       — Генри просил передать тебе привет.