Преемник — 2: Настоящий король

      В этой беспросветной темноте Сенж потерял счёт времени. Он то и дело погружался в беспамятство, граничащее с мутной реальностью, и иногда не мог понять, где находится. Его трясло от холода и лихорадки, а перед глазами возникали образы и силуэты, которые можно было назвать галлюцинациями. Лучник старался поддерживать скудные силы с помощью мёда, но его уже два раза стошнило от этого лакомства, которое было поперёк горла. Тем не менее, Сенж всё равно его ел, медленно, через силу, но только так здесь можно было не угаснуть навсегда. Не время ему сейчас было умирать, он же даже ещё не предупредил Фили…       — Сенж, проснись!       Юноша поднял голову, обрамлённую спутавшимися грязными волосами, и посмотрел перед собой, насколько позволяли слезящиеся глаза. Перед ним стояла девушка. Силуэт её светился, придавая образу загадочность и схожесть с нимфой, чьё пение может убаюкать. Девушка смотрела на Сенжа тоскующим взглядом зелёных глаз. Таких же, как у самого лучника.       Юноша помотал головой и хрипло усмехнулся.       — Опять ты. Сгинь, мы ведь оба знаем, что ты мертва, Доротея. — Лучник повернул голову вправо и зажмурился. В какие-то моменты он мог отличить реальность от галлюцинаций, и сейчас был именно тот случай.       Доротея была старшей сестрой Сенжа, которая погибла при загадочных обстоятельствах. * Сенж знал, что сейчас она ему просто мерещилась.       Призрак же между тем вновь начал говорить:       — Проснись, Сенж. Я жива, и тебе это не снится       Юноша схватился руками за голову, пытаясь прогнать этот образ из подсознания, но настойчивый голос призрака продолжал звать его с нарастающим волнением, и в конце концов гном не выдержал, а со всей силы ударился затылком о стену, возле которой сидел, погружаясь в спасительное беспамятство.       Когда лучник пришёл в себя, он почувствовал, что рядом больше никого нет. По затылку медленно стекала кровь, а голова раскалывалась так сильно, словно была готова вот-вот разорваться на части. Со стоном юноша перекатился на бок, стараясь не задеть раненую руку, и здоровой потянулся к очередному горшку с мёдом. Он должен был поесть. К горлу подкатил очередной рвотный позыв, но гном всё равно упрямо засунул руку в горшок и принялся слизывать засахаренное лакомство. Он должен выжить, должен рассказать обо всём Фили…       Очередной спазм в животе заставил лучника скорчиться и громко застонать от боли. Темноволосый гном вновь привалился к стене, хрипло и громко дыша. Когда же закончатся эти мучения? Может, стоило просто подавиться мёдом или спрыгнуть с разрушенной лестницы, чтобы больше не ждать помощи здесь? Всё равно его никто не найдёт…       «Ну нет, просто так я не сдамся!» — про себя подумал лучник, а вслух прокричал:       — Я не сдамся! Я выберусь отсюда, даже если придётся есть этот проклятый мёд до конца моих дней! — Потом гном вновь принимался бить рукой по стене и ещё громче звать на помощь.       Потратив последние силы, Сенж задремал, уронив голову на плечо. Сон его был беспокойным, юноша то и дело вздрагивал, испуганно озираясь по сторонам. Лихорадка вновь стала возвращаться, а вместе с ней и видения.       Стоило только открыть Сенжу глаза, как он увидел перед собой Уилла. Некогда бывший интриган с жалостью смотрел на лучника, но в глазах его горела искра пренебрежения. Вокруг Уилла было белое свечение, как и возле Доротеи, поэтому Сенж уже интуитивно почувствовал, что у него снова галлюцинации. Сморгнув пару раз, лучник надеялся отогнать призрака, но тот оставался неподвижен и продолжал с сочувствием взирать на юношу.       Сенж потянулся к горшку с мёдом, чтобы вновь утолить голод и жажду. Надо было отвлечься, видение скоро пройдёт. Лучник больше не хотел биться головой о стену, ведь когда-нибудь он просто не очнётся.       Уилл, словно облако, подплыл к Сенжу ближе, и лучнику даже показалось, что его обдало тёплым дыханием.       — Исчезни, поганый предатель! Мало ты нам вредил при жизни, так и после смерти не даёшь покоя…       Уилл молчал. Он сцепил руки в тугой замок, словно проповедник, и продолжал наблюдать за попытками Сенжа удобнее сесть и съесть очередную порцию дрянного мёда. Как только лучник закончил трапезу, он упал вперёд, на вовремя выставленную здоровую руку, и его мучительно стошнило. Сплёвывая желчь и остатки мёда, Сенж зажмурил глаза, надеясь, что призрак Уилла исчезнет, но этого не произошло. Немного отдышавшись, гном вновь привалился спиной к стене, которая была его единственной опорой в этом беспроглядном мраке.       — В кого ты превратился, Сенж! — раздался вдруг голос.       Губы Уилла почти не двигались, поэтому лучник не сразу понял, что это говорит именно он. Хрипло усмехнувшись, гном подавил очередной приступ тошноты и отвернулся, не желая обращать внимания на собственную галлюцинацию.       — Ты посмотри на себя! — между тем продолжал призрак. — Всегда такой аккуратный, опрятный и красивый, любимец девчонок! — Последнюю фразу Уилл сказал с усмешкой. — На кого ты теперь похож? Жалкий, грязный, почти мёртвый.       Сенж поднял на предателя глаза, пытаясь прочитать в его лице эмоции, презрение и брезгливость. Уилл же смотрел надменно, а свечение вокруг него стало ещё ярче.       — Убирайся, предатель, — прохрипел лучник, с силой зажмурившись. — Ты ненастоящий, ты моя галлюцинация…       — Посмотри на меня! — потребовал Уилл, приблизившись. — Я хочу видеть, как угаснет твоя жалкая жизнь! Посмотри же!       — Убирайся! — во весь голос закричал Сенж, чувствуя, как закипает внутри кровь.       Гном с силой сжал лежащий рядом горшочек с мёдом и кинул его в Уилла. Правда, призрак сразу же исчез, а горшок ударился о стену, и мёд стал растекаться по полу.       — Убирайся, убирайся, предатель! — продолжал кричать лучник, чувствуя, как к горлу подкатил ком. Он стал хватать глиняные осколки горшка, продолжая кидать их в пустоту. Здоровой рукой он угодил в растекающийся по полу мёд и чуть не упал в собственную рвоту. Вдобавок гном умудрился обо что-то порезаться, так что шансы подхватить здесь очередную инфекцию были велики как никогда.       Тяжело дыша, юный гном отполз подальше в угол, пытаясь остановить кровь. Рука всё ещё была в мёде, поэтому он почувствовал манящий сладковатый запах, который так и упрашивал отведать лакомство. Поразмыслив секунду, гном принялся слизывать мёд с пальцев и рукавов. Немного утолив голод, юноша почувствовал облегчение, словно уже не мог жить без порции этого спасительного мёда. Безмерно хотелось пить, но воды здесь гному обнаружить не удалось, так что если ему не удастся спастись, то смерть будет ещё мучительнее.       «Махал, прошу, пусть меня найдут, я больше не могу…» Гном почувствовал, как защипало в глазах. Обезвоживание было таким сильным, что даже выкатившаяся слеза причиняла боль. Наспех её вытерев, Сенж пополз к заколоченной двери и вновь стал с силой бить по ней, во весь голос зовя на помощь. Когда силы закончились, гном сдался. Он обессиленно повалился на пол, мечтая лишь перед смертью вновь отведать этого прекрасного мёда, не подозревая, что он стал причиной его галлюцинаций.

***

      — Фили, надо срочно поговорить!       Кили ворвался, словно ураган, громко хлопнув дверью и тем самым обратив на себя внимание всех сидящих в зале. Леди Дис испуганно посмотрела на вбежавшего Кили, а потом перевела взгляд на короля, который тоже был не готов к такому визиту.       — Кили, что…       — Это срочно, Фили! Очень! — Последнее слово лучник подчеркнул, как значимо важное, сопроводив его нахмуриванием бровей и косым взглядом на свою перебинтованную руку.       — Кили, ты врываешься сюда без предупреждения, отрываешь меня от важного совещания и не говоришь причины. Я думал ты с Сенжем, а ты… — в свою очередь нахмурился король.       — Дело и касается Сенжа! — громче, чем нужно, сказал лучник, а потом тише добавил: — Прошу…       Фили обречённо опустил плечи и, извинившись перед советниками и Дис, схватил брата под локоть и вытолкал за дверь. Убедившись, что они в коридоре остались одни, Фили грозно скрестил на груди руки и с укором посмотрел на брата.       — Я слушаю. Говори, только живее, мы решаем проблему с преступниками-часовыми, которые скоро окончательно спятят в темнице и уже ни в чём не признаются.       Кили вдруг хлопнул ладонью по лбу, словно в голову ему пришла замечательная идея. Не обращая внимания на очевидное раздражение брата, младший схватил его за локоть и отвёл подальше в угол.       — Фили, Сенж пропал. Бесследно. По всей его комнате валяются окровавленные бинты, а до лекаря он так и не соизволил дойти. Меня всё это сильно пугает, он не мог просто так исчезнуть. Ты сейчас напомнил мне про преступников, и я подумал, что у них возможно есть сообщники. А что, если они решили поквитаться с Сенжем? Может, он сейчас уже лежит где-нибудь с перерезанным горлом…       — Кили, не стоит так нагнетать! Я лично отправил Сенжа к лекарю и то, что он пренебрёг моим приказом, говорит лишь о его беспечности. Если бы Сенж был мёртв, его бы давно нашли. Думаю, он проводит время в компании какой-нибудь девицы или решил навестить мать. А вот что касается преступников, то вопрос очень щепетильный. Теперь думаю, допросом займётся палач, который под пытками сможет вытянуть из молчунов признание.       Кили заметно поёжился. Если Фили и Совет решили прибегнуть к услугам палача, то дело было серьёзное. Значит, других преступников найти так и не удалось, а за каждое преступление всегда полагалось наказание, лишь бы виновный был…       Юноша собрался с мыслями, прежде чем ответить.       — Позволь сначала мне поговорить с заключёнными. Казнить их вы всегда успеете, но сперва я хочу сам у них спросить, за что они убили Генри и куда подевали Сенжа!       Фили вздохнул. Он понимал, как нелегко младшему брату было пережить смерть друга, и визит к преступникам мог лишь нарушить его душевное равновесие, да и скверные слухи о сумасшествии, постигшим всех преступников, только сильнее убеждало Фили в неправильности такого решения.       — Кили, я понимаю, что тебе сейчас нелегко, и ты пытаешься компенсировать утрату друга поисками его убийц, но поверь, что палач выведет их на чистую воду. Сначала он лишь покажет им орудия пыток, и, если они всё равно не признаются, приступит к допросу с пристрастием. Сенж, я уверен, отлёживается в каком-нибудь укромном месте, лишь бы избежать встречи с лекарями. Сам знаешь, он считает их шарлатанами! Может, он и прав! — Фили усмехнулся, похлопав брата по плечу. — А тебе лучше бы пойти отдохнуть. Зашёл бы к матушке, она истосковалась по общению с тобой, а ты всё носишься где-то…       — Ну нет! — Кили вывернулся из рук брата и отступил на шаг. — Я сам сперва хотел бы посмотреть негодяям в глаза. Если, конечно, это действительно сделали они. Я прошу у тебя лишь дозволения увидеть их.       — Не советую этого делать, — покачал головой старший. — В темницах сейчас неспокойно. Мне доложили, что преступники, мягко говоря, не в себе. Томительное ожидание казни стало сводить их с ума. Они говорят о каком-то призраке, который скребётся в стену и что-то кричит. Командир надзирателей уверил меня, что это всего-навсего безумие, не более того, но преступники сейчас не в лучшем эмоциональном состоянии, так что тебе вряд ли удастся выудить из них что-то толковое. — Старший сочувственно пожал плечами и подтолкнул брата в сторону лестницы. — Иди отдохни и обещай мне, что зайдёшь к матушке. Она беспокоится за тебя.       Кили даже не успел ничего возразить, король не оставил ему времени для оправданий. Пробурчав что-то несвязное, младший взглянул на закрывшуюся за братом дверь и немного растерялся. Что теперь ему делать? Что, если Фили прав, и Сенж действительно просто где-то уединился, а преступники настолько обезумели, что из них не вытянешь сейчас ничего толкового. Так или иначе, гному хотелось посмотреть им в глаза. Он был уверен, что поймёт, виновны они или нет, даже если разум их заполонило неконтролируемое безумие.       Мысленно извинившись перед братом за ослушание, Кили уверенно зашагал в сторону темниц.

***

      Софи плотно прижала колени к груди и уткнулась в них, пытаясь таким образом не показывать брату своего заплаканного лица. На руках расцвели крупные синяки, но хоть по лицу не бил, чтобы никто ничего не заподозрил. Гномка теперь боялась выходить из своей комнаты даже поесть, ведь Джарек снова мог счесть это за очередной побег. А всё ведь так хорошо начиналось…       Когда Марк спас её от того пьяницы, Софи вздохнула с облегчением и уже мысленно представила себе другую жизнь – спокойную, размеренную, без интриг и скандалов. Гномка надеялась вернуться в родные края, чтобы поскорее забыть весь кошмар, случившийся с ней. Спасший её юноша оказался не только пригож собой, но учтив и добр. Он всё время называл её леди или барышня, одаривая своей милой улыбкой. Софи даже почувствовала себя глупой идиоткой, когда чуть не споткнулась и не упала в лужу с нечистотами. Но Марк не смеялся – он подбежал к ней и учтиво взял её под руку, чтобы ей было легче идти. Софи чувствовала себя неловко, щёки её покраснели, а руки вспотели, несмотря на зимний холод. Марк хотел предложить ей свой плащ – более тёплый, но девушка наотрез отказалась, ещё сильнее краснея. Тогда Марк не стал докучать гномке своей заботой, а предложил пойти в таверну, чтобы подкрепиться. Софи с самого утра ничего не ела, поэтому сразу же согласилась – сбегать лучше всего на сытый желудок. Тем более, что Джарек не станет её там искать. Он наверняка прочёсывает дворец. Так думала Софи, но она ошиблась. Пока Марк угощал её жареным мясом ягнёнка и душистой настойкой, оплатив весь заказ, Джарек всё время был рядом.       Из рассказа Марка о себе, она поняла, что он был сыном Короля нищих – Ворона, самого авторитетного и влиятельного гнома в низших кругах Дэйла. Марк даже поделился тем, что шрам на его лице оставил отец, как наказание за дерзость и неповиновение. Софи даже стало жаль юного гнома, который несмотря на все «жуткие» рассказы о себе, смог сохранить учтивость и добрую улыбку. Потом он осторожно перешёл на расспросы о ней самой. Софи сдержанно поведала, что собралась навсегда покинуть Эребор и вернуться в родные места. Про Джарека она упоминать не стала – ни к чему этому милому юноше знать о её проблемах. Потом Марк вдруг спросил её о Генри, и Софи залилась краской. Больше всего на свете она хотела забыть тот страшный инцидент, который в очередной раз ей доказывал, какой сволочью был Джарек. Марк пояснил, что Генри был его лучшим другом, он хотел бы узнать, понесли ли убийцы наказание. Софи сдержанно уточнила, что Генри она знала, но очень мало с ним общалась, так как всё время работала на кухне и не показывалась во дворце.       Врать было непросто, но, кажется, Марк ей поверил. Он перестал расспрашивать, и немного поднял девушке настроение своими забавными историями из жизни. Обстановка между тем стала не такой напряжённой. Когда Софи утолила свой голод, ей стало совсем спокойно. Марк в шутку предложил ей вступить в их гильдию, на что Софи лишь отмахнулась, но в тайне хотела бы принять это предложение. В компании Марка девушка совершенно забыла о времени. Она спохватилась лишь тогда, когда трактирщик напомнил им, что ночью выпивка и еда обойдутся на три монеты больше. Гномка принялась лихорадочно собирать свои пожитки и торопилась к выходу. Марк бросил на стол плату за еду и поспешил за девушкой, чтобы проводить. Выйдя на улицу, девушка немного успокоилась, тем более, что Марк был рядом с ней. Гномка накинула на голову капюшон, чтобы никто не смог её узнать. На улице было холодно, и Марк вдруг приобнял её за плечи, чтобы немного согреть. Софи почувствовала себя неловко, но убирать руку юного гнома не стала – всё-таки это было чертовски приятно!       Гномы медленно двинулись в сторону площади, стараясь ни чем не вызывать беспокойства. Марк неожиданно снова повторил своё предложение – вступить в их гильдию, если ей некуда идти. Софи вздрогнула. Она бы с удовольствием приняла бы его предложение – возможно, жизнь нищего не так уж и плоха, но оставаться здесь, когда её станет разыскивать Джарек… нет, нужно было бежать. Бежать так далеко, где её никто не сможет отыскать.       Но тут всем мечтам пришёл конец. Появившийся ниоткуда Джарек буквально вырвал её из рук Марка, соврав что-то более менее правдоподобное. Шанс был упущен навсегда. Брат тащил её грубо, до боли сжимая руку, но при этом молчал. Софи кидала на него боязливые взгляды, и стальное безэмоциональное лицо страшило девушку ещё больше. Приведя сестру в её покои, Джарек грубо толкнул Софи в угол, а сам вышел и запер дверь на ключ. Молчание было самым пугающим. Позже гном вернулся в комнату, только в руках у него была краюшка хлеба, его мешок, в котором он прятал какие-то вещички, и нож. Бледная, словно сама смерть, заплаканная гномка вскочила и принялась пятиться к дальней стене, ожидая жестокой и мучительной расправы прямо в стенах дворца. А Джарек между тем приближался, холодное оружие блеснуло в свете свечи.       — Д… Джарек, что ты задумал? — в страхе пролепетала девушка, обхватив себя руками и мелко дрожа.       Джарек между тем бросил мешок на пол и стал приближаться, маша́ оружием. Он словно не слышал голоса сестры, а лишь смотрел с презрением.       — Джарек, пожалуйста, прости меня, я не хотела убегать…. Пожалуйста, не надо… Джарек, я… я сделаю всё, что прикажешь, не надо, не убивай, Джарек!!!! — Софи завопила, а по щекам у неё побежали слёзы.       Джарек в один прыжок оказался рядом и зажал ей рукой рот.       — Заткнись, тупая овца! Из-за тебя мой план идёт не так, как надо. Если бы твоё участие мне не нужно было, я убил бы тебя ещё на площади, вместе с тем смазливым щёголем со шрамом. О твоём побеге мы ещё поговорим, а сейчас мне нужна твоя кровь, — прошипел Джарек, схватив девушку за руку.       Софи зажмурилась и приготовилась испытать неминуемую боль, но гном лишь слегка надрезал ей ладонь. Кровь закапала на пол, и Джарек вдруг достал белый платок и аккуратно вытер им ладонь сестры, которая смотрела на брата расширенными заплаканными глазами. Джарек отпустил сестру и, усмехнувшись, сжал в руках платок.       — Я уже успел поспрашивать у людей Дэйла. Мне указали нужный дом. В скором времени я пойду к ней, чтобы наконец свершить задуманное! А ты, — Джарек бросил на сестру брезгливый взгляд, — будешь сидеть здесь, пока я не разрешу тебе выйти. Или в следующий раз я сразу же тебя убью!

***

      Бегло оглядевшись, Кили бесшумно прошёл вниз по лестнице, прямо к вратам подземелья. Располагавшиеся там темницы были знакомы юноше не понаслышке. Он и сам прозябал там не один день, когда ждал неминуемой казни. Не самые лучшие воспоминания. Кили не хотелось идти сюда, но спасение Сенжа было важнее. Возможно, лучник был ещё жив, но также он сейчас мог быть мёртв, если дружки преступников решили поквитаться. Фили, очевидно, будет злиться на него за ослушание, но Кили не мог иначе. Пока палач не начал вырывать этим преступникам зубы, нужно было обо всём их расспросить.       Расположившиеся возле дверей часовые встретили пришедшего каменными лицами и вытянутыми копьями. Церемониться они не собирались, тем более, что в ближайшее время назревал серьёзный допрос. Самый высокий из них указал Кили на ведущую вверх лестницу.       — К преступникам никого не впускать. Приказ короля и леди Дис, — монотонно отчеканил стражник.       — Я имею право там быть, мне нужно расспросить предполагаемых преступников о Сенже, который несколько дней как пропал, — начал Кили, но лица стражников остались невозмутимыми.       — Уходи, — настойчиво повторили гномы, тыча в Кили копьями. — Ты не пройдёшь сюда. Только по приказу короля или в виде заключённого!       — Но я брат Фили…       — И что? — На лице стражника читалось открытое удивление. — Это не делает тебя принцем. Так что мы можем запросто арестовать тебя за нарушение приказа!       Кили замер. Стражники, сами того не подозревая, подкинули гному безумную идею.       — Меня? Арестовать? — Кили наигранно рассердился, тыча стражнику в лицо кулаком. — А вы не боитесь, что мой брат вас четвертует? Да я вам сейчас сам морды набью! — Кили размахнулся и ударил гнома здоровой рукой по лицу. Боль отдалась во всей кисте, но Кили ударил гнома ещё раз, пока тот не выронил копьё и не упал на пол.       Второй стражник бросился на Кили, стараясь оттащить его от товарища. Он с силой скрутил гнома, ударив его пару раз в живот. Почти задохнувшийся от боли лучник скрючился на полу, к которому был прижат лицом. Раненая рука вновь запульсировала, но Кили надеялся, что оно того стоит.       — Карл, давай поднимайся! Брось молодчика в самую дальнюю клетку, пусть поостынет, — сказал приятелю скрутивший Кили стражник. — Карл!       Карл, которого Кили ударил по лицу, только пришёл в себя, распластавшись на полу. Встряхнув головой, с которой слетел шлем, гном поднялся на ноги и присоединился к товарищу.       — Давно не был в качестве заключённого, Кили? — со злостью спросил Карл, схватив гнома за волосы и откинув его голову назад. — Думаю, брату-королю будет стыдно за тебя и то бесчинство, что ты тут учинил. Открывай!       Гномы открыли двери и втащили Кили в основное помещение с клетками. Гному сразу же ударил в нос адский запах смрада, холода и смерти. Заключённые истошно стонали, стоял такой гомон и ропот, от которого по телу пробежали мурашки. Кили бросили в самую дальнюю и одиночную клетку у стены, крепко её заперев.       — Интересно будет посмотреть, сойдёт ли он здесь с ума раньше, чем король вызволит его отсюда, — грубо бросил Карл, смотря на Кили.       — Сойду с ума? — спросил Кили, но его уже никто не слушал. Стража вышла в коридор, вероятно, уже отправилась докладывать обо всём королю, так что нельзя было терять время. Немного придя в себя, лучник встал и схватился рукой за холодную решётку. Стража не оставила никаких факелов, так что здесь было очень темно. Преступники продолжали причитать и тихо завывать. Одни молились Махалу, другие ворошили в своих клетках сено, словно пытались там что-то найти, помимо клопов.       Кили подождал, пока глаза привыкнут к темноте, и стал понемногу осматриваться. Клетка, в которую его бросили, была очень маленькой. Она одиночно стояла вдали ото всех, так что разглядеть других преступников было почти невозможно. Зато они могли его слышать, и он их тоже.       — Кто здесь осуждён за смерть часового Генри, который был найден мёртвым на своём посту? — громко спросил Кили, чтобы перебить царящий ропот.       Преступники утихли, правда, ненадолго. Потом они вновь начали роптать, и в клетку Кили вдруг полетела тухлая еда, которую преступники не доели.       — Ты кто вообще такой? — раздался в ответ басистый голос, который больше напоминал скрип ржавой пружины. — Приставлен сюда вынюхивать?       — Если вы не обратили внимания, то стража меня не очень-то радушно сюда посадила. Я просто хочу знать – кто обвиняется в убийстве часового Генри?       — Ну мы, — сказал другой гном. Голос был пугливым, несмотря на то, что гном хотел это скрыть.       Кили попытался сфокусировать своё зрение и напрячь слух, чтобы понять, из какой клетки раздавались голоса. Понемногу гам вновь стал нарастать, и все заключённые испуганно зароптали о спасении своих душ. Кили хотел взглянуть на предполагаемых убийц Генри, но сейчас это было невозможно, зато он мог хотя бы поговорить с ними.       — Вы напали на Сенжа, Первого лучника Эребора?       Вновь начался ропот. Преступники перестали кидаться остатками еды. Кто-то произнёс «брат короля».       — Мы ни в чём не виноваты, — упрямо произнёс басистый голос. — Ты пришёл допрашивать нас, брат короля? Так вот можешь передать королю Фили, что мы исправно служили ему. Да, напивались иногда, пропускали караул, но ничего противозаконного не вершили, пусть так и знает! Генри мы знали, он был нам должен и написал расписку, но это ещё ничего не значит! Мы не собираемся признаваться в том, чего не делали. А что касаемо Первого лучника, — гном немного помедлил, — да, мы подумали, что по его вине король Фили выгнал нас прочь, вот и решили отомстить. Да и в прошлом мы не ладили с этим наглецом – нельзя ему доверять. Он себе на уме, замышляет что-то… — последние слова гном проговорил совсем тихо.       Кажется, гном этот говорил правду. Кили не видел его, но почему-то верил, что он действительно не причастен к смерти Генри. Кто же тогда это сделал? Да и где сейчас искать Сенжа?       — Сенж пропал, — продолжил Кили, — после того, как вы его ранили, он отнекивался от посещений лекаря, а когда король приказал посетить старика, Сенж пропал. Вы что-то знаете об этом? Может, ваши дружки решили добить его?       Гном хрипло и надрывно рассмеялся. Постепенно смех стал перерастать в сырой кашель. Сплюнув куда-то в угол клетки, гном прочистил горло и вытер губы.       — Считаешь, у нас много друзей, которые будут мстить? Сомневаюсь, что их больше, чем у тебя, брат короля! Как там тебя? Кили? Так вот слушай: мы никого не убивали. Немного наподдали выскочке Сенжу, но он жив-здоров, так что вы не можете казнить нас за это! Надеюсь, ты дословно передашь мои слова королю Фили, если он вытащит тебя отсюда прежде, чем ты начнёшь сходить с ума.       — Что ты имеешь ввиду? — Ведь точно также Кили сказали стражники.       — Скоро сам узнаешь… — добавил басистый голос. После этого с Кили никто не заговаривал.       К полночи они услышали вопли призрака…