Часть 40
23 июля 2016 г., 18:02
Ночь была такой холодной, что зубы стучали, словно громкие молоты. Пони испуганно трясли мордами, едва заслышав волчий вой. Передвигаться ночью через лес было крайне опасно, но путники сейчас меньше всего боялись умереть от волчьих зубов. Смерть от рук короля Даина была куда страшнее. Они не справились с заданием, более того, остался свидетель, который видел их в лицо и наверняка ещё был жив.
Гномы, которых Сенж принял за ландскнехтов, во всю прыть неслись к лагерю Даина. По пути они придумывали правдивое оправдание своей оплошности, надеясь ещё снискать у короля милости. Правда, это было маловероятно. Гномы знали о плане короля, поэтому такая неудача существенно подорвёт все его замыслы. Мелко трясясь от холода, гномы пригнали пони прямо в стан лагеря, слегка кивнув завидевшим их часовым. Запорошенные снегом гномы, укутанные в тёплые телогрейки и плащи, копьями указали на большой шатёр короля, в котором, несмотря на позднюю ночь, в свете факелов плясали тени. Даин готовился к восстанию, к войне с лживым королём-преемником, которого выбрал безумный Торин. Гномы Даина знали, что этот безродный мальчишка не должен владеть королевством, а потому нужно было всем открыть глаза на его правление.
Коротышка резво спрыгнул со своего пони, за ним последовал его приятель. Оба понимали, что сейчас их ждёт либо неминуемая смерть, либо изгнание – Даин не простит такой оплошности… смерть будет ещё не худшим наказанием, по сравнению с изгнанием в этих землях, кишащих орками и прочими тварями. Ни слова не говоря, гномы миновали очередных часовых, стоящих прямо у шатра, и вошли внутрь. Оказавшись вне холода, гномов обдало щадящим теплом, и зубы уже не стучали так сильно.
Даин склонился над картами, что-то шепча на ухо своему ближайшему советнику Густаву. Рядом крутился лекарь их стана – гном средних лет по имени Иеремия. Он тоже был в курсе всего, что задумал король Даин, он-то первым и заметил вошедших. Глаза лекаря, всегда суженные от плохого зрения, сейчас расширились, словно он увидел перед собой призрака. Потом и король Даин оторвал взор от карт и обратил внимание на вошедших и трясущихся от холода посланцев. Коротышка испуганно поджал губы, словно нутром чувствовал гнев хозяина, который по одному только взгляду догадался, что задание было провалено.
— Густав, будь любезен, выйди. Нам нужно поговорить наедине.
Коротышка-ландскнехт затрясся ещё сильнее. Если король просит выйти своё самое доверенное лицо – Густава, то дело примет нешуточный оборот. Иеремия было поплёлся следом за Густавом, но Даин приказал ему остаться. После того, как за Густавом закрылись пологи шатра, Даин пересел в кресло и накрылся шкурой давно убитого варга. Потом король молча перевёл взгляд с одного гнома на другого, пока те тряслись у входа.
— Говорите, — резко потребовал король, и брови его хмуро сдвинулись, — выполнен ли мой приказ? Отрава была подброшена в королевское хранилище с ядами?
Немного помолчав, первым начал говорить тот гном, что был повыше ростом. Прокашлявшись и смахнув с плаща снег, он выступил вперёд, опустившись перед королём на колени.
— Прости, Светлейший, приказ твой не был исполнен. А всё потому, что нам помешали…
Пока гном медленно рассказывал, лицо Даина становилось всё мрачнее. Коротышка под его взглядом совсем поник, а после и вовсе упал на четвереньки, бормоча слова извинения.
— … какой-то мальчишка видел нас, — наконец сказал высокий гном, стараясь не прерывать свою речь, — но нам удалось загнать его в угол, ранить и напугать. Не думаю, что он выжил.
На последнем слове Даин резко вскочил, скидывая с себя шкуру. Выхватив из ножен небольшой кинжал, он с силой приставил его к горлу стоящего на коленях гнома и слегка надавил. На шее выступила кровь, но гном и не шелохнулся.
— Ты знаешь, что бывает с теми, кто не выполняет мои приказы, Энджиал! — Даин почти прошептал эти слова своему наёмнику. — Ты знаешь, что стоит на кону и как важно мне сейчас не оплошать. А вы подставили под угрозу все мои планы.
Высокий гном по имени Энджиал лишь шумно сглотнул, опуская понурый взгляд в пол. Он знал, как король рассчитывал на эту миссию, и смерть теперь они понесут заслуженно, ведь на кону стояло правление Даина. Энджиал готов был признать, что вытерпит любое наказание, но тут неожиданно вмешался лекарь, который всё это время молча наблюдал за исходом непростого разговора.
— Ваше величество, позвольте и мне вставить слово, — не очень-то испуганно молвил Иеремия, слегка коснувшись руки короля, держащей нож. — Всё-таки я выбрал для вас этих гномов, и ответственность за миссию тоже лежит на мне мёртвым грузом!
Даин на секунду успокоился. Король ослабил захват и отвёл руку с ножом подальше, давая Энджиалу со страхом вдохнуть воздух в лёгкие. Гном схватился за горло, словно там уже зияла дыра размером с кулак, и пугливо отполз в сторону. Король смерил его отвращённым взглядом и обратил всё своё сосредоточение на лекаря, который подошёл к столу, тыча пальцами в карту.
— Они проехали здесь. Я приказал им держаться только этого пути, ведь так короче. — Иеремия впился глазами в карту, ведя по ней шершавым пальцем. — Остальные дороги сейчас завалены, да и орки могут подстерегать на каждом шагу.
Король подошёл ближе и искоса взглянул на показываемый лекарем путь. Он пока не понимал, к чему клонит Иеремия.
— Опишите мне того, кто вас увидел, — потребовал король у мнимых ландскнехтов, пока лекарь искал что-то на карте.
Сбившиеся в кучку гномы, словно напуганные щенки, принялись лихорадочно вспоминать, как же выглядел тот парень, удиравший от них в подземелье. Энджиал помнил, что он как-то странно прижимал к телу руку, словно она болела или была сломана. А так мутившееся от предстоящего наказания сознание смутно выдавало нечёткий образ того гнома.
— Он… был молод. Намного моложе нас. Мальчишка совсем. Тёмные волосы, плащ такой… чёрный вроде… рука как-то странно к телу была прижата…
— Да нет, она моталась, словно отрезанная культя! — вдруг вставил коротышка, который тоже напряг свои недальновидные извилины.
— Мы загнали его в тесный проход, и я кинул в него ножом, так что крови он изрядно потеряет! Возможно, он ещё жив и видел нас в лицо… — продолжил Энджиал, неуверенно поднимая глаза на короля.
Даин молча выслушал этих трусов, прикидывая что-то в голове. Мысль убить их здесь и сейчас ещё крутилась в его уставшем сознании, но что-то другое перебивало желание крови сильнее. Какая-то деталь, за которую так отчаянно цеплялся его разум…
Даин вспомнил свой визит к королю Трандуилу… поганый выскочка-эльф отказался помогать, наплевав даже на якобы-угрозу его королевству. Эльф заявил, что он не влезает в дела гномов, а если король Фили вздумает напасть на них, то у короля хватит войска, чтобы защитить свои территории от каких-то там гномов. Позже вернувшийся посланник доложил Даину, что отряд, доставлявший Трандуилу письмо от короля, был окружён его прислужниками. Правда, непонятно откуда взявшаяся девчонка перебила всех его гномов, позволил сбежать Кили, который вёз это письмо, и ещё одному гному... брат короля был ранен в плечо…
Внезапная догадка заставила Даина вздрогнуть всем телом, а глаза налиться неподдельной яростью. Он вновь схватился за нож, на сей раз намереваясь отрезать гномам головы. Даин приблизился так быстро, что Энджиал не имел возможности отползти или хоть как-то защититься. Холодная сталь грубо вошла в плечо, вырывая из глотки гнома отчаянный хрип.
— Говорите, выследивший вас был с раненой рукой? И у кого ещё мог быть доступ к королевскому хранилищу? Это был Кили, идиоты, брат короля! О, смерть в пасти балрога покажется вам сущим наслаждением, по сравнению с тем, что я теперь сделаю с вами! — прошипел Даин, с наслаждением поворачивая рукоять ножа в живой плоти.
— Это была случайность! — зароптал коротышка, не зная, куда деться от такого зрелища. Гнев короля в скором времени настигнет и его, так почему бы не попробовать оправдаться.
Даин кинул на него испепеляющий взгляд, всё ещё не вынимая ножа из плеча Энджиала, который тихо поскуливал от боли.
— Я не прощаю таких случайностей! — бросил Даин, а затем оттолкнул от себя трясущегося гнома, даже не вытащив ножа из его плеча.
Энджиал повалился на бок, страшно побледнев. Грудь тяжело вздымалась от неровного дыхания.
— Ваше величество, я нашёл! — воскликнул Иеремия, всё ещё стоявший возле стола с картами. — А теперь прошу вас выслушать меня, только пусть они подождут в другом месте! — Иеремия кивнул в сторону наёмников.
Даин позвал стражу и приказал вошедшим и продрогшим до костей, но с каменным лицом, охранникам вывести и взять под стражу провинившихся гномов. Энджиал к тому моменту уже смог вытащить нож из плеча и теперь зажимал рану рукой. Оставшись с лекарем наедине, король подошёл к картам, скрестив массивные руки на груди.
— Что ты ищешь там так долго? Хочешь, чтобы я отправил очередных трусов на такое ответственное задание? Хватит и того, что эти идиоты всё испортили, — фыркнул король, раздосадовано скрипнув зубами.
— Когда изволят прибыть гномы Серых гор, ваше величество? — вместо ответа, задал вопрос Иеремия. Старый лекарь продолжал исступлённо водить пальцем по карте, а потом он резко ткнул пальцем в какое-то место на ней.
Даин подошёл ближе, пытаясь понять, что же наконец нашёл Иеремия на этом клочке старого пергамента.
— Через несколько дней. Недавно прибыл ворон с ответом. Поэтому так важно было, чтобы миссия удалась. Если бы Фили…
— Затея была обречена на провал! — перебил короля лекарь, нисколько не смутившись своей вольности. — Я думал, вы понимаете, что подбрасывание спорыньи станет лишь первым шагом. Кто-то должен добавлять отраву в еду короля не единожды, только тогда он начнёт сходить с ума!
— Но… — опешил король, силясь подобрать правильные слова и не выглядеть при этом глупцом. — Я думал, что одной порции вполне хватит, чтобы навсегда заставить Фили забыть собственное имя. А отрава в хранилище станет весомым доказательство того, что король имел доступ к ней.
Иеремия покивал головой.
— Всё так, мой король, но дело лишь в том, что спорынья не действует с первого раза. В неправильной дозе она может лишь убить. А чтобы довести до совершенного безумия, употреблять её следует регулярно и в небольших количествах. Я надеялся, что наши наёмники смогут подбросить спорынью в хранилище и только потом, по наитию моих верных шпионов мы приступили бы ко второй части плана. Но теперь вижу, что действовать придётся совсем по-другому. — Лекарь снова ткнул пальцем в карту. — Этот путь станет короче, чем тот, которым передвигались наши шпионы. К тому времени гномы Серых Гор будут здесь, а я смогу безопасно доехать до Эребора и начну отравлять разум нашего юного монарха. — Глаза гнома неистово сверкнули, придавая ему сходство с племенным демоном. — А когда наше войско и войско гномов Серых Гор достигнут Эребора, жители сами будут умолять тебя взять бразды правления на себя и свергнуть безумного мальчишку!
***
Скрипнула тяжёлая дверь, отделяющая от долгожданной свободы. Скрежет металла казался чем-то нереальным, и отдался в голове гулом тысячи каркающих ворон. Преступники мигом всполошились, в страхе ожидая, что за ними пришла смерть в виде палача, но это всего лишь был Двалин, который молча ждал, когда стража отопрёт клетку Кили. Кили не спал всю ночь. Он боялся сомкнуть глаза, всё время прислушиваясь к тихому скрежету и неразборчивому воплю, который, как утверждали заключённые, принадлежал призраку. Сам гном в этом не был уверен, потому что приглушённые вопли больше напоминали рыдания и стенания живого существа, нежели бестелесного духа. Когда дверь клетки со скрипом открылась, маня свободой, лучник только вздрогнул, но остался неподвижно сидеть на своём месте, вслушиваясь в предрассветные звуки. Убедившись, что стража действительно не солгала насчёт пребывания в темнице брата короля, воин лишь устало вздохнул. Меньше всего ему хотелось, чтобы король отвлекался от важных дел на перепалку с младшим братом, который в последнее время умудрялся участвовать во всём, что происходило в Эреборе. Очередной разговор мог закончиться ссылкой из дворца или пожизненным заключением! — Кили, что ты опять устроил?! — вместо приветствия грозно процедил гном, но Кили услышал в его голосе толику разочарования. Лицо Двалина было заспанным, словно его немедленно подняли с кровати, чтобы вытащить из очередной передряги нерадивого юнца. Да и нога Двалина медленно заживала, он всё ещё продолжал хромать. Несмотря на свой измождённый вид, воин держался уверенно и сейчас сверлил юного гнома осуждающим взглядом. — Двалин? — Кили не думал, что за ним придут так скоро, и что это будет именно Двалин. Гном ожидал увидеть разъярённого брата, который тоже должен был послушать приглушённые стоны «призрака». — Что ты тут делаешь? — Да вот вытаскиваю малолетнего глупца, который всё никак не наиграется! — фыркнул Двалин, шагнув в клетку. — Твоё счастье, что Фили пока что об этом не знает, иначе он приказал бы вообще тебя не выпускать отсюда! Давай выходи, пока стража не поменялась. — Нет! — Кили резко вскочил, отчаянно мотнув растрёпанной головой. — Двалин, мне нельзя сейчас отсюда уходить! Послушай, я должен как следует поговорить с заключёнными и остаться здесь ещё на одну ночь! Двалин ожидал чего угодно, но только не такой реакции. Брови медленно поползли вверх, а глаза расширились. Если понадобится, он Кили и за шкирку вытащит отсюда, чтобы не вызывать гнев короля, но юный гном похоже не понимал этого. — Не знаю, что за игру ты затеял, мелкий засранец, но я тебя силком отсюда выволоку и отправлю прямо в руки брата, которому следует приказать выпороть тебя как маленького ребёнка! Голос Двалина был твёрдым и постепенно приобретал злостные нотки. Воин не хотел сейчас нянчиться с Кили, который решил просто позлить брата своими выходками, не думая о последствиях. А они непременно будут, если лучник не станет серьёзнее. Кили вдруг насупился, словно обидчивый ребёнок, которого никто не воспринимает всерьёз. Переворошив примятую солому, он неловко поднялся и шагнул из клетки, приближаясь к дальней стене, за которой, по утверждению заключённых, обитал призрак. Подойдя ближе, Кили стал шарить по холодному влажному камню здоровой рукой, как будто что-то ища. Проводив его хмурым и в то же время уставшим взглядом, Двалин приблизился к стене, молча наблюдая за происходящим. — Что ты там ищешь? — нетерпеливо спросил воин, боря в себе желание схватить Кили за шкирку и оттащить на растерзание брату, чтобы наконец покончить с этим ребячеством. Кили продолжал водить руками, а потом замер, приложившись к стене правым ухом. Стража непонимающе посмотрела на воина, но тот и сам не мог понять, что происходит. — Он приходит только ночью, парень, — подал голос один из заключённых, обвиняющийся в убийстве Генри. — Хочет покарать нас за грехи… — О чём ты болтаешь? — спросил Двалин, обратив внимание в сторону клетки, где сидели другие заключённые. — Опять вы о своём призраке! — фыркнули стоявшие позади стражники. Им эти разговоры уже порядком надоели. — Это правда! — стали выкрикивать другие заключённые, кидая в стражников пучками соломы. — Он сводит нас с ума, кричит о приближающейся каре! Если бы вы хоть одну ночь провели здесь, вы бы сошли с ума! Двалин перевёл внимательный взгляд на Кили, который продолжал что-то выслушивать у стены. Хромая и морщась от боли, воин подошёл к юноше ближе и осторожно прикоснулся к его плечу. — Ты ведь что-то слышал, так? Кили оторвался от своего, как ему уже сейчас казалось, бессмысленного занятия и повернулся лицом к Двалину, который ждал ответа. — Слышал, Двалин. И поверь мне – это был совсем не призрак. Нечто… живое. Как будто запертый в стене гном или человек. Но как это возможно? Сейчас все крики прекратились, но я уверен, что слышал их, поверь мне. — Кили… — Двалин отвёл его в сторону. — Эта темница пропитана болью, криками и муками. Здесь и не такое может показаться, поверь мне. Мы должны покинуть это место… — Не надо разговаривать со мной как с душевнобольным! — Кили резко отпрянул, вновь направляясь к стене, за которой прятался «призрак». — Я останусь здесь ещё на одну ночь, и никакая сила не сможет вытащить меня отсюда! Кроме того я не успел допросить заключённых. — Этим должен заниматься палач! — рявкнул вдруг Двалин, теряя всё своё терпение и выдержку. — Ты сейчас же пойдёшь со мной к королю, а если нет, то даже моя хромая нога не помешает мне схватить тебя за шкирку, как глупого котёнка, и силком вытолкать отсюда! Ты ведь знаешь, что Сенж пропал. Чем заниматься ерундой, лучше бы помог нам отыскать его и… Двалин не договорил. Из-за стены, где Кили пытался выудить хоть какой-то звук, схожий с воплями призрака, раздались приглушённые стоны. Они были едва различимы, даже Двалин не сразу поверил, что это не его разыгравшееся воображение, а действительно мучительные стенания. Кили, стражники и заключённые тоже это услышали. Часовые медленно переглянулись и заметно разволновались, но кажется они до последнего не хотели признавать, что действительно что-то слышали. — Призраку не нравится, что вы здесь… — изрёк один из заключённых, отступая подальше в тень клетки. — Он пришёл за нами… Преступники принялись роптать и прятаться по углам, страшась вызвать гнев призрака, который и так пришёл по их души. — Глупости всё это… — неуверенно начал один из часовых, но Двалин жестом заставил его замолчать и приблизился к стене, проведя по ней рукой в перчатке. Камень был очень старым. Крошки сыпались при малейшем прикосновении, но всё-таки эта стена здесь стоит так долго… вероятно за ней могла быть старая шахта, из которой ещё раздавалось эхо ветра. Воин снова прислушался, но на сей раз всё было тихо. Нельзя было точно утверждать, что только что раздавшиеся стоны могли принадлежать живому существу. Правда, Кили был убеждён в обратном. — Двалин, ты слышал? Там что-то или кто-то есть! Мы должны немедленно это выяснить! Что может быть за этой стеной? Нужно позвать камнеломов… — Не суетись, — резко осадил юношу гном, — стена довольно старая, за ней может быть целая заброшенная шахта или ещё что. А может ещё одна стена, крепче этой. Ее могли возвести здесь для укрепления самой тюрьмы, чтобы заключённым не удалось сбежать. Там вряд ли может быть кто-то живой. Кили вдруг резко схватил Двалина за плечо здоровой рукой и, нахмурив брови, вперил в него серьёзный взгляд. — Ты ведь тоже слышал. Так ведь? Что бы там ни было, мы должны посмотреть. Этот якобы призрак уже не первый раз пугает гномов, я и сам слышал его ночью. Ты должен мне верить! Кили говорил так уверенно и отчаянно, с блеском в глазах, что Двалин не стал оспаривать его слова. Он осторожно отцепил от себя руку Кили и бросил косой взгляд на стену. — Пусть решает король. При всём желании без его приказа мы не имеем права сносить ни одной стены! Так что тебе так или иначе придётся обо всём рассказать брату. В том числе и о проведённой здесь ночи!***
Дом был наполовину разрушен. Крыша покосилась, готовясь вот-вот съехать с основания, словно снежный ком с горы. Разбитые окна были прикрыты грязными тряпками, а из трубы валил едкий дым, явно исторгнутый из грязной затлевшей гарью печи. Было тяжело поверить, что здесь вообще можно было жить, но люди были уверены, когда указывали пальцами на покосившийся дом в самом грязном переулке Дэйла. Сомнений не было, здесь определённо жили. Вокруг дома было много не занесённых снегом следов, а через незакрытое тряпкой окно периодически выглядывали пытливые глазёнки. Джарек долго стоял и думал, прежде чем переступить порог этого жилища. Проходившие мимо люди во все глаза рассматривали гнома, а некоторые даже тыкали пальцами. Джареку было плевать. Он крепче сжал руками мешок и шагнул к двери. Уж если люди ему не солгали, то здесь проживала самая могущественная знахарка, которую окрестили ведьмой. Поначалу никто не хотел показывать, где её дом, но золото умело развязывать языки куда более молчаливым. Чтобы совершить задуманное, Джареку оставалось сложить необходимые вещи в мешок и разыскать дом этой знахарки, которая излечивала любые болезни отнюдь не травами и простыми заговорами. Люди знали, какую цену заплатила женщина, дабы получить свою «силу», но все предпочитали помалкивать об этом, только каждый раз отстёгивали золотишко, когда вскакивал прыщ или мучили запоры. Гном надеялся получить от ведьмы совсем другую услугу. Он знал, что всё это будет непросто, но вот он наконец добрался, оставив Софи одну в комнате и заперев её на ключ. После похода к ведьме следующим пунктом станет избавление от Марка, который оказался невольным свидетелем. Ещё не понятно, что сокровенного Софи могла рассказать ему. Но Марка Джарек оставил на потом, сейчас было куда более важное дело. Гном не знал, стоит ли вообще стучать в эту дверь, но, приличия ради, побил костяшкой указательного пальца по скрипучей и гнилой дверёнке. Открыли ему не сразу. Гном даже подумывал скорее скрыться отсюда – обманули поганые люди, только золото забрали, – но потом дверь-то скрипнула, пропуская внутрь тусклый свет морозного солнца. В обледенелом проёме показался сначала нос, а потом вся голова, покрытая старым вязанным платком. Увидев пришедшего, женщина вдруг как-то съежилась, но потом резко распахнула дверь настежь, зовя незваного гостя внутрь. — Входи, гном. Только живее, не напускай мне сквозняк, — прошамкала старуха. Джарек минуту потоптался на пороге, потом опасливо огляделся и вошёл внутрь. Гнома тут же обдало жаром. В доме было так натоплено, что захотелось выскочить на улицу и глотнуть свежего морозного воздуха, но Джарек медленно выдохнул и шагнул за старухой. В доме на удивление было чисто и прибрано. Печь была идеально выбелена, разбитые окна подоткнуты тряпками и прикрыты зелёными занавесками. На столе была белая скатерть, стоял кувшин с водой и тарелка со свежеиспечённым хлебом. Чисто вымытые полы чуть ли не блестели, а с виду и не скажешь, что в таком разрушенном доме такая идеальная чистота. Заглядевшись на порядок в комнате, Джарек чуть было не врезался в стул, стоявший у него на пути. Женщина тихо рассмеялась и предложила гостю воды и краюху хлеба. Сама она была одета в чёрное просторное платье, подвязанное серым вязаным платком, голова её тоже была покрыта, только седые пряди немного выбивались. Лицо женщины было очень морщинистым и полным, как и само тело. Но во взгляде теплилась доброта, словно и не была это никакая не ведьма, а просто людская женщина. Джарек послушно сел на стул и отпил немного воды из гранёного стакана. Свой мешок он не выпускал из рук, и женщина это заметила. — Что-то принёс мне, гном? Давно ко мне гномы-то не захаживали, побаиваются меня. А ты смелый видать. Или нужда такая сильная, что пришлось ко мне идти! Говори, сынок, только поскорее, а то засветло не успеешь к сестре вернуться… Джарек вдруг замер. Откуда она могла знать про его сестру? Может, слышала слухи о нём или даже видела его уже. Проигнорировав такой выпад, Джарек прокашлялся и принялся ковыряться в мешке. — Люди подсказали, что вы очень сильная знахарка, — начал юноша издалека, — помогаете всем. Старуха рассмеялась и покачала головой, но, казалось, такие слова пришлись ей по вкусу. Она подлила Джареку ещё воды. — Водица вкусная, сынок, испей ещё. Сил прибавляет. И терпения. Джарек выпил ещё немного, а потом достал из мешка платок с кровью Софи. — Люди говорят, что вы не только знахарством занимаетесь, — начал он осторожно, — но можете и в других делах помочь… Женщина отрезала от краюхи хлеба маленький кусочек и начала жевать, громко причмокивая полными губами, затем хитро улыбнулась. — Всякое люди говорят, всякое. Но помогаю я всем, лишь бы плата достойная была. Если какая хворь приключилась, то сразу ко мне бегут. Мать моя была знатной целительницей, меня всему научила, теперь я её дело переняла. — Старуха пожевала корку и снова отрезала краюху. — За хорошую плату могу и невозможное сделать. — Женщина прищурилась, как будто проверяла реакцию гнома. — Тяжёлые раны могу лечить. Но ты, как я вижу, совсем за другим пожаловал. Джарек сглотнул. Да, кажется, люди не лгали, и он действительно нашёл ведьму. Только вопрос, поможет ли она ему осуществить его план? Помяв в руках платок, он отдал его женщине. — Слышал, что можно с помощью крови навести любовные чары. — Джарек снова покопался в мешке и достал оттуда кулон, который они с Софи купили на рынке, когда их увидел Кили. — Можно ли связать кровь с кулоном, и чтобы носивший его влюбился в обладателя нанесённой крови? — Увидев удивлённые глаза старухи, гном поспешил пояснить: — Я вычитал это в книге. Старой и древней, как сама земля. Может, всё это глупости конечно, и вы ничего такого не умеете… Не успел он закончить, как старуха схватила его за руку, и на её лице не осталось ни тени радости. Потом она вскочила, открыла входную дверь, убедилась, что никто их не подслушивает, и вновь подсела к гному. — Сильная магия, гном, очень сильная магия. Подчиняет волю, сердце, разум. И расплата будет страшная… готов заплатить страшную цену? — Да-да, у меня осталось золото, — Джарек принялся торопливо шарить в карманах, но старуха его остановила, резко схватив за руку. — Я не об этом, гном. Я говорю о последствиях, которые ждут твою сестру. Кровь-то её… да и кровь короля нужна будет и ещё один медальон. Они должны оба носить такие, заклеймённые кровью друг друга… У Джарека похолодело в груди. Он ведь даже не назвал ни одного имени, не указал, кому предстоит носить медальон… откуда эта старуха могла узнать? Действительно ведьма… — Меня не волнуют последствия, меня волнует результат, — вспылил Джарек. — И мне плевать, что потом… — Тише-тише, — мягко успокоила его старуха, примирительно выставив вперёд руки. — Я могу сделать всё, гном. Но беру я за это неплохие деньги! Тридцать золотых и кровь короля! А также ещё один медальон, чтобы моё колдовство подействовало на обоих. Джарек не нашёлся, что ответить. Тридцать золотых! У него осталось всего десять. Он думал, что этого хватит. Попытка договориться на меньшую сумму провалилась. Старуха не желала слышать о меньшей плате. — Каждый раз, угождая людям, я беру на себя грех, так что и плата у меня немаленькая. Плати или уходи гном. — Как я добуду кровь короля? — уже с отчаянием в голосе спросил юноша. Женщина лишь пожала плечами. — Это не в моих силах, сынок! Захочешь – добудешь! Я сделаю всё, что нужно, но только за такую плату. Теперь ты знаешь, где меня найти. — Потом она указала кивком на дверь. — Но прежде чем возвращаться ко мне, подумай, стоит ли оно всё того.
