Часть 51
19 апреля 2017 г., 21:32
Ехать намеревались утром. Линэя предоставила гномам ночлег, а их уставшим пони еду и уютное место во дворе. На ужин был запечённый в яблоках кролик с укропом и пряностями. Девушка приготовила всё сама, отвергая помощь Кили. Готовка еды давала ей возможность снова подумать о принятом решении: не поспешила ли она? Сгоряча согласилась покинуть родной дом, назло этого наглому оруженосцу Двалину. Каково ей будет в замке? А как примет её король? Обдумывая это, девушка чуть не порезала себе палец, нарезая яблоки. Она с громким стуком ударила ножом по столу, а на все расспросы Кили только отмахивалась.
Двалин был недоволен решением Кили тащить во дворец эту дикарку. Она совершенно ему не нравилась, кроме того, он считал её сумасшедшей и опасной для всех остальных. Но Кили словно не слышал его, не сводя восхищённого взгляда с этой лучницы. Уж не влюбился ли он в неё? Двалин продолжил чистку своего пони, который устало мотал мордой послы сытного ужина. Линэя не поскупилась на морковку и сушёные яблоки, а после взялась за ужин для них самих. Когда девушка пригласила гномов к столу, Двалин хотел ответить отказом, но потом подумал, что не сможет насытиться сушёной морковью и остатками хлеба, который он взял с собой ещё из Эребора. Нет, силы ему понадобятся однозначно, поэтому Двалин деликатно кивнул и решил пока не говорить ничего грубого в адрес Линэи – по крайней мере, до тех пор, пока она даст ему повод.
Двалин прошёл в маленькую кухню, немного задымлённую и душную из-за затопленной печи. Линэя была в переднике, прикрывающим подол платья и верхнюю часть груди, а лицо было немного запачкано в саже. Но густые рыжие волосы, словно растекающаяся лава, ниспадали на тонкие, но сильные плечи. Линэя подняла глаза в тот момент, когда Двалину вздумалось подробно разглядеть её. Воин в ту же секунду отвёл взгляд и откашлялся, чувствуя себя неловко. Он поинтересовался, где может оставить свои ножны с оружием, и девушка, раскрасневшись, указала ему на крючок возле второй двери, ведущей на внутренний двор.
Воин кивнул и быстро избавился от оружия, которое устал таскать. Кольчугу и котту Двалин стянул через голову, чувствуя невероятное облегчение, оставшись в одной старой рубахе. Кили тоже сбросил с себя походное снаряжение, оставшись рубахе и кожаном жилете. Лучник всё порывался хоть в чём-то помочь девушке, но та отвергала его помощь, так как привыкла всё делать сама.
Обеденный стол был небольшой, а вот табуреток оказалось всего лишь две. Линэя хотела поискать что-нибудь ещё, но Двалин молча взял свою миску и устроился возле печи на тёплом ковре, не забыв поблагодарить девушку за ужин, который оказался очень вкусным.
Кили тоже уплетал зайчатину за обе щёки, потому что очень проголодался, а сама Линэя скромно ковыряла вилкой в моркови, словно это она была здесь гостьей. Зато на уминающего её ужин Кили она смотрела с какой-то теплотой, словно мать, смотрящая на своё дитя, которое с удовольствием ест приготовленный ужин. Двалин исподлобья посматривал на них, ещё опасаясь, что Линэя посмеет что-то выкинуть. Однако она совсем не представляла угрозы и была сейчас похожа на заботливую мать-гусыню, которая кормила и оберегала своих детей. Тем не менее, воин пока не спешил менять к ней своё отношение.
Закончив есть, Кили взял остаток хлеба и зачерпнул им остатки в миске, а потом облизал пальцы. Линэя не смогла сдержать смешка.
— Ты такой голодный, Кили! Может, хочешь добавки?
Кили вытер ладонью губы и, широко улыбаясь, подставил миску, словно маленький ребёнок, требующий у матери добавки. Линэя снова прыснула, но поспешила положить в миску ещё большую порцию зайчатины. Лишь натолкнувшись на серьёзный взгляд жующего мясо Двалина, улыбка медленно покинула её лицо. Девушка негромко кашлянула и, поставив перед Кили миску, принялась доставать старые матрасы, на которых Двалин и Кили будут спать. Линэя хотела постелить им у печи, чтобы было не так холодно.
Доев свою порцию, Двалин медленно встал со своего места и поставил посуду на стол. Линэю он наградил лишь коротким «Спасибо», и вышел во двор проверить, как там пони. Когда они остались вдвоём с Кили, Линэя почувствовала настоящее облегчение, уж слишком отталкивающим типом казался ей Двалин. Гномка наскоро убрала посуду и расстелила возле печи матрасы.
— Надеюсь, вам будет здесь удобно. Я всегда жила одна и гостей не ждала, — сказала Линэя.
— Тебе незачем оправдываться. Мы и так благодарны тебе, что ты приютила нас, а не выгнала спать на снегу. — Кили встал из-за стола и подошёл к девушке, рассматривая её огненные волосы и тёмные глаза, в которых он тонул. Он был выше неё, и Линэе пришлось задрать голову, чтобы посмотрел Кили в глаза. — Тебе понравится в Эреборе, больше не нужно будет прятаться здесь и опасаться, что кто-то захочет навредить тебе…
Казалось, последние слова были лишними, потому что Линэя отступила, потупив взор. Она всё ещё не была уверена в правильности принятого решения, но и идти на попятную было поздно.
— Я никого не боюсь, — сухо ответила девушка, опустив глаза, словно её только что обвинили в краже. — И прекрасно могу сама за себя постоять. Просто я не до конца уверена, что смогу привыкнуть к такому… укладу жизни. Все эти придворные дамы наверняка имеют в гардеробе не менее дюжины платьев, а у меня только этот костюм и старая тряпка, которую и платьем-то назвать сложно. И ещё… — девушка замялась, прежде чем ответить: — Я так давно не живу в обществе… не умею правильно говорить и вести себя, как подобает…
Линэя была уверена, что Кили сейчас начнёт смеяться, ведь она говорила о таких мелочах, к которым все были приучены с рождения, и наверняка выглядела в его глазах очень глупой. Неожиданно девушка даже покраснела и отвернулась. Кили встал из-за стола и медленно подошёл к ней. Не говоря ни слова, он приобнял её за плечи, не опасаясь, что лучница может его оттолкнуть. На лице не были и тени насмешки.
— Ты ко всему привыкнешь. У тебя будут свои покои, а портнихи сошьют для тебя лучшие наряды. Тебе незачем жить здесь одной. Ты можешь быть со своим народом, под защитой.
Линэя повернулась к нему и смотрела на гнома снизу вверх. В глазах Кили была уверенность в сказанных словах, и девушке так хотелось ему верить.
Входная дверь неожиданно хлопнула, и Линэя чуть не подпрыгнула. Это вернулся Двалин, который сразу понял, что помешал. Однако не собираясь извиняться, он скинул с себя сапоги и прошёл к печи, где гномка настелила тонких матрасов.
— Пони уже улеглись, пора бы и нам на боковую. Отбудем на рассвете, — сказал Двалин тоном, не принимающим никаких возражений.
— Отлично, — кивнул Кили, соглашаясь.
Гном хотел скорее оказаться в родных стенах Эребора. Ему нужно быть рядом с братом, ведь во дворце остался Джарек. Да и нужно скорее узнать, как там Сенж, которому лекарь всё грозился отрезать руку… вспомнив про Сенжа, Кили взглянул на свою руку, которую Линэя накрепко перебинтовала. Рана вроде больше не болела, и лучник хотел сорваться бинт. Увидев это, Линэя предостерегающе шикнула на него.
— Не смей! — чуть не закричала она, больно хватая его за здоровую руку.
Даже Двалин вздрогнул от такой внезапной реакции. Девушка же грозно посмотрела на Кили и снова потуже затянула бинты.
— В чём дело? Рука уже почти не болит, — начал Кили.
— Травам нужно время, чтобы подействовать. Не менее суток. А если ты сейчас всё сдерёшь, то ничего не получится, — обидчивым тоном пояснила Линэя. Потом стукнула Кили в плечо, её тёмные брови нахмурились. — Больше не смей ничего отдирать, пока я тебе не разрешу. Ты ведь хочешь, чтобы рана полностью зажила?
Кили растерянно посмотрел на Двалина, который только пожал плечами, а затем снова на лучницу. Она вперила в него свои глаза, ожидая утвердительного ответа, и Кили ничего не оставалось, как согласиться.
— Конечно, Линэя. Я сделаю, как ты скажешь. Всё-таки, из нас двоих во врачевании ты смыслишь больше, нежели я!
Кили улыбнулся ей, стараясь разрядить обстановку. Девушка расслабилась, услышав ответ, но Кили всё равно был несколько удивлён такой реакцией на его попытку избавиться от бинтов. Гном больше не хотел испытывать терпение Линэи и нарочито зевнул, показывая, что наконец готов лечь спать.
— Думаю, пора ложиться спать. Двалин прав, ехать придётся на рассвете, чтобы скорее добраться до Эребора.
Кили устроился на матрасе ближе к окну, а Двалин растянулся у печи. Линэя пожелала им спокойной ночи и ушла в небольшую комнатку с дверью, где было её спальное место. Девушке ещё нужно было собрать свои вещи, которых насчитывалось не так уж много. Кроме того девушка ещё раз в одиночестве хотела обдумать внезапно принятое решение покинуть свой дом, в котором она прожила почти всю жизнь…
Кили ложился спать в хорошем настроении. Он взбил руками небольшую подушку и, подложив под голову руки, растянулся на тонком матрасе. Гном не хотел спать, а погрузился в раздумья о возвращении домой. Он уже соскучился по Фили и остальным. Двалин поглядывал на юношу хмурым взглядом. Он всё ещё не одобрял решения Кили взять дикарку с собой и вообще мечтал поскорее отсюда уехать.
— Всё ещё считаешь, что нам стоит взять её с собой? — тихо спросил Двалин. Он не хотел, чтобы Линэя их слышала и надеялся, что она уже спит.
Кили приподнялся на локтях и не понимающе уставился на воина.
— Что ты имеешь ввиду, Двалин? Она просто девушка, зачем ей жить здесь одной? Она должны быть с нами, гномами, — проговорил юноша, и Двалин почувствовал в его голосе раздражение, лучник больше не хотел об этом говорить.
Двалин не стал с ним спорить. Он лишь буркнул: «Как знаешь», и повернулся на другой бок, оставив Кили на обозрение свою массивную спину. Кили закрыл глаза и постарался выкинуть из головы сомнения, которые породили в нём слова Двалина. Несомненно, Линэя должна ехать с ними, и ничто не должно помешать им взять её.
***
На той поляне была густорастущая трава. Ноги утопали в ней, но она была такой мягкой, что хотелось разуться и пройтись босиком. Лёгкое дуновение ветра колыхнуло тёмные волосы, и Кили сладостно зажмурился. Солнышко нежно припекало кожу, насыщая её витамином, а на востоке чувствовался сладких запах роз… Кили шёл вперёд, раскину руки в стороны и касаясь высоких кусов, которые приятно покалывали кожу пальцев. Гном не знал, куда и зачем он идёт, ему просто было легко и спокойно. Неожиданно подул такой холодный ветер, что Кили быстро пришёл в себя и запахнул воротник рубашки, которая совсем его не грела. Ветер не только загнал солнце в небытие, но и нагнал грозовые тучи, из которых хлынул холодный дождь. Кили побежал, пытаясь скрыться, но дождь преследовал его, попадая за шиворот и кусая кожу острыми каплями. Волосы тёмной паклей облепили щёки и лоб, в глаза лезла вода, и гном почти не разбирал дороги, по которой бежал. Неожиданно гном споткнулся и с разгона полетел в грязь. Он изодрал в кровь колени и ладони и больно ударился грудью о камень. Перекатившись на спину, Кили просто смотрел в серое небо, позволяя каплям долждя стекать по его лицу. Кили не мог подняться и чувствовал, как силы стали покидать его. Но вдруг прямо перед носом юноши появилась чья-то рука, предлагающая свою помощь. Поразмыслив лишь секунду, Кили ухватился за эту руку, как за спасительный канат. Встав на ноги, Кили принялся рассматривать ушибы и ссадины, которые получил при падении, боль куда-то вдруг исчезла, а кожа была бела и чиста. Кили воззрился на своего спасителя… и с испугу отшатнулся назад и чуть снова не упал. Перед ним стоял Уилл собственной персоной. — Нет… нет… — забормотал Кили, пятясь назад. — Я что, тоже умер? Юноша ущипнул себя за руку, пытаясь проснуться. Уилл не был похож на себя, но вполне узнаваем. Взлохмаченные волосы, грубая щетина и текущая из носа кровь делали его похожим на вполне живого, но даже во сне Кили понимал, что сейчас перед ним призрак. — Почему я снова тебя вижу? — немного успокоившись, спросил Кили. Уилл помолчал и взглянул на разверзшееся небо, а потом снова на Кили. — Я не могу пройти в Чертоги. Из-за тебя, Кили. — Голос Уилла был бесстрастным и пугающим. —Из-за меня? — непонимающе воскликнул Кили. — При чём здесь я? Ты хотел убить нас, хотел захватить власть, убить Торина… — Махал не принимает меня в свои Чертоги. Я существую здесь, словно пыль. Каждый день я переживаю этот дождь, который до крови сдирает мою кожу снова и снова. Я не пройду в Чертоги до тех пор, пока ты не исправишь то, что я сделал, — продолжил призрак. — Почему ты приходишь ко мне?! — закричал Кили, так и не получив ответа на свой вопрос. — Потому что твой разум принимает меня. Не отторгает, как другие. Ты должен найти то, что я спрятал Кили. Найти как можно скорее… — Что ты спрятал? Скажи мне – что? Я не понимаю… Кили бессильно упал на колени и закрыл лицо руками. Он начал чувствовать, как и его кожу ужасный дождь размывает до крови. Ему было больно, а силы исчезали. — Я не знаю. Я этого не помню. Но я уверен, что ты найдёшь это. — Уилл приблизился к гному. — Найди… В этот момент Уилл схватил Кили за шею и начал душить. Прикосновение было самым что ни на есть настоящим, и Кили закричал, пытаясь отбиться от него. он кричал вовсю мощь лёгких, пока жёсткая хватка не ослабла…***
— Кили! Кили, успокойся! Кили ошалело распахнул глаза, не понимая, что происходит и где он находится. Рядом сидел Двалин, который пытался разбудить кричащего во сне юношу и привести в чувство, но тот отдёрнулся от него, как ошпаренный. Линэя тоже выбежала на крик и теперь испуганно смотрела на юношу. Кили трясло. он обхватил себя руками и быстро вытер слезящиеся глаза. Всё было как наяву, Уилл действительно душил его, но шея не болела, а дышать было легко. Значит, просто сон. Юноша отполз от Двалина, словно от дикого зверя, пытаясь унять терзающую его дрожь. Он молчал и не был в состоянии вымолвить ни слова. Двалин обернулся к Линэе. — Неси воду. Быстрее! Линэя не сразу вышла из ступора, но потом быстро кивнула и побежала за гарфином с водой. А Кили всё смотрел перед собой, старясь забыть ночной кошмар, но в голове до боли, словно набатом, стучали слова Уилла: «Найди то, что я спрятал»…
