Преемник — 2: Настоящий король

      Как только Кили вошёл, Сенж резко распахнул глаза, а здоровая рука инстинктивно потянулась к кинжалу под подушкой, куда с недавних пор гном прятал холодное оружие. Он стал бояться оставаться один – беспомощный и раненый, – в то время как Джарек мог запросто подослать к нему убийц, а Фили – Сибелиуса, который жаждал избавить его от гниющей руки. Но увидев, что в дверях замер Кили, нисколько не готовый к тому, что на него будет направлен кинжал, Сенж облегчённо выдохнул и снова спрятал оружие под подушку.       — Я тоже рад тебя видеть, — пробормотал Кили, оставаясь на своём месте и не решаясь войти в комнату. — Зачем ты прячешь кинжал под подушкой?       — Кили, ты не представляешь, как я рад, что это именно ты, а не Сибелиус! — воскликнул Сенж, удобнее устраиваясь на подушках и прикрыв одеялом перебинтованную руку. — Заходи, на тебя у меня не было планов бросаться с кинжалом.       — Отрадно это слышать! — Кили примирительно выставил руки вперёд, прошёл в комнату и сел на стул, пододвинув его поближе к кровати.       В комнате было довольно темно, чувствовалась болезненная атмосфера, и оттого клонило в сон. Сенж и сам болезненно выглядел: впалые щёки, огромные зелёные глаза на бледном лице, тёмные отросшие волосы, которые были сейчас в беспорядке. Сенж уловил на себе оценивающий взгляд Кили и скривил губы в полуусмешке.       — Ничего не говори. Для точного описания моего внешнего вида у меня есть зеркало.       Кили сглотнул склизкий ком, застрявший в горле после того, как он внимательно рассмотрел друга. Сенж был безнадёжно болен, да ещё и сам добровольно отказывался от помощи. Кили прочистил горло, постаравшись вернуть себе самообладание и направить диалог в русло, не касаемое самого Сенжа.       — Что здесь произошло, пока нас не было? Я имею ввиду Джарека. Этот лжец мог запросто провернуть свои авантюры, пока никто за ним не следил.       Сенж опустил глаза и покачал головой, словно понятия не имел, о чём сейчас говорит лучник. Последнее время Сенж провёл в собственной комнате, не желая показываться на глаза другим гномам, а особенно Джареку, который не упускал момента публично его унизить и напомнить, что будет, когда Сенж останется без руки. Первый лучник больше не чувствовал уверенности в себе, но всё равно прятал свою боль за маской гордости и безразличия. Он хотел хоть с кем-то поделиться, чуть не открылся Тианиссе, которая любезно вызвалась за ним ухаживать, но всё равно сдержался, дабы окончательно не сделаться слабым и никчёмным. С Кили было проще, он мог понять его, но Сенжу даже другу было тяжело признавать, что он безгранично устал и хочет покоя…       — Я не знаю, Кили. Джарек наверно снова занимается с рекрутами, оттачивает боевые навыки и завоёвывает уважение всех наших боевых товарищей, — пожал плечами Сенж, подняв на Кили глаза.       — Но, я думал, что ты следил за ним, пока нас не было, — отозвался Кили, удобнее устраиваясь на стуле.       — Я пытался, — кивнул Сенж, — потом этот наглец сам пришёл ко мне. Просил замолвить перед Фили словечко за него – он, видите ли, хочет занять место Первого лучника, когда мне отрежут руку.       Кили не мог скрыть своего удивления, слушая спокойный голос Сенжа.       — Я удивлён, что этот лжец до сих пор сам не явился, чтобы помочь мне в этом, — продолжал Первый лучник, а потом потянулся к кинжалу под подушкой и достал его, — на всякий случай решил встретить его как надо, но так пока и не дождался!       Сенж улыбнулся, поигрывая кинжалом здоровой рукой.       — А теперь ты мне расскажи, как увенчалась ваша поездка? Вы нашли шпионку Даина?       Кили решил, что сам поговорит с Фили о Джареке, который ещё оказывается угрожал раненому Сенжу. Просить Первого лучника самого сделать это было бесполезно – гордый и упрямый гном ни за что не станет просить короля защитить его от этого предателя. А пока Кили просто рассказывал Сенжу об их поездке, о Линэе, ну и о Саймоне, которого Двалин считал не больше, чем порождением больного воображения одинокой гномки, много лет прожившей отшельницей.       Сенж слушал с большим интересом, не перебивая, лишь изредка его губы трогала улыбка, но когда Кили закончил рассказывать, тёмные брови Лучника сдвинулись к переносице.       — Так вы привезли её сюда? Фили знает?       — Знает. Он вышел нас встречать во двор со своей свитой. Кроме того, мы встретили Тианиссу по дороге на верхний ярус. Кажется, принцесса не очень обрадовалась новой гостье…       Сенж только хмыкнул, подозревая именно такую реакцию на девушку, которая была рядом с Кили. Лучник давно подозревал, что Тиа не равнодушна к безрассудному брату короля. Правда, сам Кили был настолько слеп, что до сих пор этого не заметил.       — Неудивительно, — Сенж подпёр рукой щёку, с интересом смотря на хлопающего глазами в непонимании Кили, — Тианисса, как любая принцесса, любит, когда внимание приковано только к ней.       Сенж беззлобно рассмеялся, но потом неожиданно умолк, скорчив гримасу боли, и схватился за раненую руку; сквозь бинт просочилась кровь.       — О Махал!       Кили даже вскочил со своего места, так сильно испугался за Сенжа. Гном хотел выскочить в коридор и скорее бежать за Сибелиусом, но Сенж чуть ли не умолял его не делать этого, ведь если Сибелиус узнает, что Сенжу становится только хуже, то исход будет один – немедленная ампутация руки. Причём Первый лучник был уверен, что старый лекарь, несмотря на свою немощность и ворчливость, не постесняется применить силу в перевес протестам самого больного.       — Кили, не говори никому, — снова попросил Сенж, а глаза у него при этом были словно у провинившегося котёнка; он опустил голову, смотря на свою несчастную руку.       Кили сел на место, в его взгляде были такая тоска и боль, что Сенж предпочёл не смотреть на товарища. Но боль вдруг сменилась злостью на трусость Сенжа, который предпочёл гордо умереть, чем дать себе помочь. Они все хотели спасти его, старались всегда поддержать, а он строил из себя гордеца, отвергая любые попытки спасти его жизнь.       Кили не хотел кричать, но переполнявшие его эмоции взяли верх, и гном возвысился над лучником, смотря на него с огромным желанием влепить затрещину.       — Тебе это нравится, да? Когда все вокруг беспокоятся за тебя, бегают вокруг да около и умоляют пить горькие лекарства. Ты всегда был эгоистом, Сенж, но сейчас твои друзья хотят сохранить твою жизнь, а ты плюёшь им в лицо, предпочитая умереть, словно трус, даже не попытавшийся уцепиться за протянутый тебе стебель спасения, — слишком резко высказался Кили, тыча указательным пальцем лучнику в лицо.       Сенж долго смотрел на Кили, не в силах вымолвить ни слова, но лучник буквально чувствовал, как в голове Сенжа шевелятся мысли и укладываются слова, которые он медленно впитывал. Глаза Сенжа не выражали никакого желания спорить или что-то доказывать, поэтому он наконец пожал плечами и посмотрел куда-то в сторону, мимо Кили.       — Нет, я наоборот хочу, чтобы вы все оставили меня в покое и дали мне спокойно умереть. Я не прошу ничьей заботы, Кили, — немного помолчав, лучник добавил: — И я не хочу оставаться без руки, пойми это. Если Сибелиус принудит меня лечь под его нож, то я сброшусь со скалы. Я уже сказал своё слово. Если мне суждено умереть, то я умру Первым лучником – с обеими руками.       Сенж прокашлялся, после чего улыбнулся и заговорил словно ни в чём не бывало, стараясь перевести тему на более безопасную для него.       — Итак, когда ты познакомишь меня с этой таинственной лучницей, которая спасла вас. Она хорошенькая?       Кили принял желание Сенжа сменить тему и поддержал его, вымученно улыбнувшись и стараясь не затрагивать неприятное для него происшествие.       — Ей выделили хорошие покои, и она спустится к ужину. Думаю, ты сможешь познакомиться с ней там.       — Она и правда хорошо стреляет? — Сенж прищурился. — Даже лучше тебя?       — У неё просто орлиное зрение! — отмахнулся Кили. — И она была в укрытии, когда спасала нас и неплохо залечила мне руку, когда…       Кили замер на полуслове, посмотрев на свою руку, которую буквально проткнули ножом в лесу. В его голове возникла совершенно безумная, но вместе с тем такая обнадёживающая мысль, что гном вскочил с места, смотря куда-то перед собой мимо Сенжа. Последний даже поднапрягся, никак не ожидав такого внезапного поведения со стороны друга. Он помахал перед носом у Кили здоровой рукой.       — Кили, всё в порядке?       Лицо Кили вдруг озарила улыбка, он кинулся к Сенжу и схватил его за плечи, слегка встряхнув.       — Кажется, я знаю, как помочь тебе, Сенж!       Сенж недоверчиво повернул голову в сторону, не совсем понимания, о какой помощи идёт речь. Кили поспешно рассказал ему о том, как на них с Двалином в лесу напали разбойники, а Линэя не только спасла их, но и вылечила Кили руку, которую проткнули ножом.       — Здесь была самая настоящая дыра! — тараторил Кили, показывая свою зажившую ладонь, на которой осталась лишь небольшая царапина. — Я не мог ею шевелить и думал, что теперь-то уж точно никогда не возьмусь за лук. Но Линэя наложила какие-то травы и велела мне не трогать повязку, пока она сама не разрешит. Сегодня она сняла её – и вот результат. Она могла бы вылечить тебя…       Сенж не дал Кили договорить, отрицательно замотав головой. При этом тёмные волосы упали ему на глаза, скрывая в них, как показалось Кили, давно умершую надежду на какое-либо исцеление. Гном просто смирился и не хотел тешить себя туманными способами исцелиться.       — Сибелиус уже всё перепробовал. Все травы, настойки и даже заговоры. Мне ничего не помогло, Кили. И уже не поможет. — Сенж выдавил из себя больную, вымученную страданиями улыбку. — Но я смирился. И просто хочу прожить оставшиеся мне дни так, как я хочу. А я очень хочу познакомиться с той красоткой, какую ты сюда привёз. Но не для того, чтобы бередить и без того мою больную рану, а просто для того, чтобы провести время в хорошей компании.       После чего Сенж спустил с кровати ноги и попытался встать. Его шатало, и Кили пришлось поддержать друга, чтобы тот не свалился.       — А теперь помоги мне привести себя в порядок перед ужином. Надеюсь, я не ударю носом в пол – в прямом и переносном смысле!

***

      Линэя непонимающе смотрела на своё отражение в зеркале, так и сяк вертя головой. Её длинные рыжие волосы были аккуратно расчёсаны и даже собраны в причёску, лишь два накрученных локона ниспадали до самой шеи, прикрывая гномьи оттопыренные ушки. Служанка осталась довольна своим творением и непременно ожидала от новой обитательницы дворца похвалы, но дикая лучница смотрела с непониманием и, как показалось служанке, с отвращением.       — Что ты сделала с моими волосами? — бесцеремонно и грубо спросила Линэя, быстро отвернувшись от зеркала и уставившись на служанку, словно дикий кот на воробья. — С этой причёской у меня отвратительный и глупый вид! Немедленно верни всё как было!       Линэя чуть ли не топнула ногой от досады – настолько не понравился ей её внешний облик.       Губы молодой служанки задрожали, словно она едва сдерживала слёзы после таких слов. Но девушка быстро взяла себя в руки и, подбежав к Линэе, постаралась всё исправить.       — Но вам так хорошо, госпожа! Я ведь делаю причёски лучше всех при дворе, я даже леди Дис укладываю волосы… — забормотала служанка.       — Я не хочу привлекать к себе внимание. Король и остальные могут подумать, что я глупа с этой ужасной причёской, да ещё и в этом широком платье. — Линэя беспомощно дёрнула себя за подол с рюшками и поджала губы от досады.       Она хотела остаться в том, в чём приехала, но её чуть ли не принудили переодеться. Линэя хотела, чтобы Кили был рядом, но он куда-то ушёл, а она боялась оставаться в окружении незнакомых гномов, поэтому грубила им всем, как бы защищаясь. Теперь ещё и эта глупая причёска придавала ей важный вид высокопоставленной леди, коей Линэя не была.       Лучница оттолкнула от себя служанку и принялась вытаскивать шпильки и ерошить свои волосы, приводя их в первоначальное состояние.       Служанка с ужасом наблюдала за девушкой, но не смела её останавливать, так как боялась, что Линэя окончательно разозлится и прогонит её. Закончив портить красиво уложенные волосы, лучница с досадой принялась стаскивать с себя роскошное платье, оставшись лишь в одной сорочке. Служанка принялась собирать разбросанные шпильки, заколки, которые Линэя разбросала вокруг себя на полу.       — Принеси мне мой тюк. Я надену ту одежду, которую привезла с собой, — упрямо заявила девушка, не желая больше надевать эти глупые платья и ходить с подобранными волосами.       Когда лучнице принесли её вещи, она, не раздумывая, выбрала удобные штаны из бычьей кожи, тёплую тунику и коричневый жилет, который легко набросила на плечи и застегнула на пуговицу. Рыжие локоны опустились ей на плечи огненным водопадом, и Линэя облегчённо вздохнула. Вот так она чувствовала себя гораздо свободнее и увереннее, не то, что в этих бестолковых нарядах для кукол.       Служанка растерянно смотрел на лучницу, держа в руках брошенное платье и шпильки. Она не знала, будет ли рассержен король, если Линэя придёт на ужин в таком виде, но пытаться уговорить девушку хотя бы надеть другое платье, которая она могла бы выбрать сама, было бесполезно.       Линэя полезла в шкаф и достала оттуда свой чёрный лук. Служанка ахнула и, выронив платье, подбежала к Линэе, попытавшись забрать у неё оружие.       — Пожалуйста, уберите его! Здесь нельзя разгуливать с оружием! Прошу вас, мне и так голову оторвут за то, что я не смогла привести вас к подобающему виду… — чуть не плача, забормотала служанка.       — Как тебя зовут? — спросила Линэя, но лук свой не убрала.       — Дайена, — всхлипнула служанка, грустно опустив глаза в пол. — Прошу вас, госпожа, оставьте хотя бы лук. Королю Фили это не понравится.       — Послушай, Дайена, — проигнорировав запрет служанки, Линэя подошла к ней ближе и склонила голову, потому что была выше Дайены. — Никто не станет тебе ничего отрывать. Кили сказал мне, что я могу выглядеть так, как захочу, так что не переживай. Думаю, королю Фили будет не до моих нарядов. А что касается этого, — Линэя повертела в руках лук, — я никогда с ним не расстаюсь и не могу оставить. Его может кто-то украсть, а это лук я сделала сама.       — Но это оружие, вам нельзя… — сделала ещё одну попытку Дайена.       — Какое же это оружие без стрел? — усмехнулась Линэя, не дав служанке договорить. — Я возьму с собой только лук, а без стрел он бесполезен! Так что не волнуйся. Кили мне верит, а я верю ему, значит нас с тобой никто не накажет. Эй, — Линэя взяла девушку за подбородок и улыбнулась, — всё будет хорошо, правда ведь?       Дайена выжала из себя подобие улыбки и закивала больше для того, чтобы прекратить спор с этой упрямой лучницей. Но Линэя приняла её согласие за чистую монету и потому отпустила её подбородок и снова взглянула на себя в зеркало.       — Так намного лучше. А теперь скажи мне, куда ушёл Кили. Я не хочу оставаться одна, а он единственный, кого я здесь знаю.       — Милорд Кили ушёл к господину Сенжу, — пробормотала Дайена, не уверенная, стоит ли вообще говорить этой девушке что-то лишнее, поэтому, помолчав, служанка добавила: — Но вам сейчас лучше подождать здесь, Первый лучник хотел поговорить с братом короля наедине…       — Хорошо, раз ты не хочешь мне говорить, где он, я найду его сама, — недовольно пробурчала Линэя, не желавшая больше ввязываться в спор с Дайеной. — Всё равно я хотела бы прогуляться перед ужином, немного осмотреться. Не я не смогу сидеть взаперти.       — Хорошо, я пошлю стражу сопроводить вас, — сказала Дайена.       Но Линэя не желала никого видеть рядом с собой. Однако служанке она сказала, что подождёт стражу здесь. Но как только Дайена вышла за дверь, Линэя выскочила следом, но побежала по коридору совершенно в другую сторону. Дайена что-то крикнула ей вслед, но Линэя даже не старалась расслышать, лишь крепче прижала к руке свой лук, который могли украсть, если бы она его оставила.       Линэя хотела найти Кили, который так внезапно покинул её. Оставаться компании дотошных слуг и стражников девушка не хотела; она привыкла к свободе, и потому не собиралась проводить оставшуюся часть вечера в душных стенах покоев, которые ей любезно выделили. Интересно, а чем в это время занимается сам король? Линэя никогда не общалась с королями, не была во дворцах, и потому была крайне любопытна в вопросе дел, касаемых монарха. Если ей позволят тут задержаться, Линэя рассчитывала поближе узнать Фили, но пока она верила никому – лишь одному Кили.       Линэя прошла по картинной галерее, громкая топая каблуками сапог. Она задержалась лишь у нескольких картин, недовольно пофыркала, разглядывая пышные платья красивых гномьих особ и их огромные причёски. На портрете короля Торина она задержалась чуть дольше, вспоминая, видела ли она его когда-то. Кажется, видела, ещё в детстве. Король был с визитом в её деревню… Линэя помотала головой, отгоняя наваждение и неприятные мысли. Тот визит закончился не слишком радостно, но воспоминания всё-таки остались.       Дальше лучница пошла по тёмному коридору, стены которого были облеплены незажжёнными факелами. Здесь не было стражи и не проходили слуги, поэтому и Линэя поспешила поскорее отсюда убраться. Она добралась до винтовой лестницы, мрачно ведущей вниз, и на секунду задержалась. Недолго думая, девушка стала спускаться вниз, перекинув свой боевой лук через плечо. Лестница привела любопытную гномку к закрытой железной двери, за которой было глухо и тихо. Линэя неоднократно прикладывалась ухом, полагаясь на свой отменный слух, но так ничего и не услышала. Дверь оказалась закрытой, значит, за ней было что-то важное. Но почему же тогда рядом нет стражи?       Позади послышался шорох, и Линэя быстро обернулась, скинув с плеча лук. Она пожалела, что не захватила с собой колчан со стрелами. Однако увидев Тианиссу, Линэя испытала облегчение и опустила оружие.       — Что ты здесь делаешь? — не слишком-то приветливо воскликнула принцесса, и Линэя решила, что поспешила опустить лук.       Лучница подошла к принцессе ближе и указала пальцем на дверь.       — Что там?       Тианисса оценивающе оглядела лучницу и скривила губы, но ничего не сказала по поводу её внешнего вида. Вместо этого она кивнула в сторону закрытой двери.       — Кто разрешил тебе в одиночку шастать по дворцу?       — Мне не нужно ничьё разрешение, — спокойно сказала Линэя, откинув назад рыжие волосы; зелёные глаза блеснули. — Я искала Кили. Ты знаешь, где он?       При упоминании о Кили Тианисса вздрогнула, что бросилось лучнице в глаза. На щеках принцессы выступил румянец, но глаза при этом сверкнули не слишком ласково.       — Зачем тебе Кили? — слишком резко спросила девушка, но тут же одёрнула себя и задала следующий вопрос более мягко: — Что-то случилось?       — Нет, ничего не случилось. Я просто хотела бы, чтобы он был рядом со мной, я ведь тут никого не знаю…       — Зачем ты вообще приехала? — снова грубо выпалила Тиа, но тут же опустила глаза, потому что вовсе не хотела грубить – просто её переполняли эмоции.       Линэя непонимающе захлопала глазами, но нисколько не обиделась на такой вопрос, заданный грубым тоном. Она лишь пожала плечами и снова повесила на плечо свой лук.       — Меня пригласил Кили. Сказал, что здесь мне будет лучше, чем одной в лесу. Надеюсь, что он прав, иначе я заберу свои вещи и вернусь обратно в лес. Он думает, что я смогу сообщить что-то важное королю Фили.       — А ты и правда что-то знаешь? — Тианисса испытующе посмотрела на лучницу.       — Я – нет. Зато Саймон знает, — ответила гномка, собираясь уходить.       Она уже развернулась, но Тиа неожиданно схватила её за руку, останавливая.       — Какой ещё Саймон? — спросила принцесса, и Линэя увидела в её взгляде долю страха, мешающуюся с недоверием.       Лучница хитро улыбнулась и высвободила свою руку.       — Тот, кто знает больше нас всех. Кили и Двалин уже познакомились с ним. Может и ты захочешь его услышать?       И, оставив принцессу в недоумении и замешательстве, Линэя гордо удалилась, крепко прижимая к плечу свой боевой лук.