Преемник — 2: Настоящий король

      Ночью было очень холодно. Ветер пронизывал до костей, завывая и раскидывая повсюду снежное покрывало. Огромная луна освещала заметённые тропинки, а звёзды были похожи на светлячков, которые роились возле ночного светила.       — Папа, долго ещё идти? — спросила маленькая гномочка, облачённая в старую отцовскую шубу.       Рядом с ней шёл её отец и тащил небольшой мешок, в котором находились их пожитки. Ветер трепал волосы и бороду гнома. Его старая куртка почти не грела, но гном не жаловался и продолжал упорно идти вперёд, держа за руку свою дочь.       — Скоро, Миа, скоро. До Эребора осталось совсем немного. Король Фили нам поможет, он не оставит нас, будь уверена, ведь он справедлив, его выбрал сам Торин! — успокаивающе говорил гном, которого звали Фарго.       Они шли в Эребор искать лучшей жизни, которая была невозможна в том месте, из которого шли эти гномы. Есть совершенно было нечего, а крыша их дома прохудилась, но на починку нужны были деньги, которых не было.       Фарго шёл первым, пытаясь проложить дорогу через сугробы, которые стремительно возрастали и были похожи на бесформенные валуны. Миа вцепилась в его руку, боясь потеряться в этом ледяном плену. Гномы шли почти всю ночь. Когда лес закончился, они вышли на большую дорогу, которая должна была привести их к границе. Вдоль дороги росли деревья, только сейчас они были выжжены, и от них остались только пни. В предрассветных сумерках они выглядели ужасающе.       Вдруг Миа вздрогнула. Ей стало не по себе, потому что она услышала какой-то звук.       — Папа, ты слышишь это? — спросила девочка у отца.       Фарго на минуту замер, пытаясь прислушаться.       — Это просто ветер завывает. Но нам лучше не рисковать и свернуть с дороги, — напряжённым голосом сказал Фарго.       Гномы сошли с дороги, боясь привлечь к себе внимание. Фарго не знал здешних мест, но надеялся, что до рассвета им удастся спрятаться в чаще и в тени не выжженных деревьев. Чаща была пугающей. Огромные дубы возвышались над уставшими путниками, а корни их торчали из под начавшего таять снега.       Миа вцепилась в руку отца и на секунду закрыла глаза. Но вдруг шорох, который слышала девочка, повторился с удвоенной силой. Рука отца была вырвана из её.       — Попались, гномье отребье!       Один из них схватил Фарго, а другой приблизился к Миа, и она закричала:       — Нет, не трогайте нас, отпустите! Папа, спаси меня, ПАПА!

***

      — Эй, Генри, вставай, лентяй, уже смена часовых, теперь твоя очередь караулить! — прозвучал премерзкий голос над ухом.       Генри с трудом разлепил сонные веки и попытался разглядеть обладателя этого ужасного голоса. Голова страшно раскалывалась. Вчерашний вечер удался, Генри вволю напился и успел потискать дочь трактирщика. Она была не из тех гномок, которые готовы отдавать себя за деньги, но вчера она явно была не против оказаться в объятиях Генри. Гном сонно хмыкнул, вспоминая вчерашнюю ночь. Надо бы как-то повторить!       Держась руками за больную голову, Генри привстал и окончательно открыл глаза. На него смотрел молоденький гном-часовой, который совсем недавно поступил на службу. У него был до безобразия небрежный вид: чёрные спутавшиеся волосы, борода, в которой виднелись частички предыдущего ужина, прыщи по всему лицу и сонные зелёные глаза. Он как будто всё время мух ловил, но, тем не менее, ухитрялся всегда быть начеку.       — А ночка-то вчера удалась, а? Генри? — ехидно поинтересовался гном.       — Отстань, Кенс! — отмахнулся от него Генри. — Мал ещё!       Кенс фыркнул что-то о своём возрасте и ещё раз напомнил Генри, что тому пора вставать на стражу. Генри сонно потянулся и попытался найти свою рубашку среди груды вещей других стражников. Гномы ютились в одной комнате, которая была предназначена для часовых ожидающих своей очереди. Здесь можно было выспаться и поесть, но только вот вещи свои оставлять не стоило, иначе приходилось их потом буквально раскапывать. Генри схватил какую-то рубашку, не факт, что свою, и медленно натянул. Взлохматив волосы, гном поднялся и посмотрелся в маленькое настенное зеркало – видок у него был ещё тот! Лицо было помято, серые круги под глазами, спутавшиеся волосы и бородка, которая когда-то была заплетена в аккуратные косички. Генри сощурил один глаз и попытался представить себя с расчёсанными волосами и густой длинной бородой. Да, тогда не только дочь трактирщика захочет провести с ним дочь, но и ещё какая-нибудь поломоечка, которая заскучала от своей грязной работы. Да, Генри бы осчастливил всех. Громко усмехнувшись своим мыслям, Генри ещё раз взъерошил свои волосы и облачился в чёрный плащ часового. Плащ был подбит кабаньим мехом, который очень хорошо грел зимой.       Выйдя на улицу, Генри понял, как здесь холодно. Неистовый ветер трепал верхушки деревьев и нагонял снежное покрывало. Вот и зима пришла, томно подумал Генри, сильнее закутываясь в свой плащ. А как хорошо бы сейчас прижаться к тёплой дочери трактирщика, которая была с ним так нежна…       Тяжело вздохнув, Генри отправился подменять товарища, который уже стучал зубами от холода. Время было предрассветное. На небе ещё были звёзды, но солнце уже было готово подняться. Осталось надеяться, что с его появлением метель утихнет. Поудобнее взяв копьё, Генри опёрся на него и задумался. А ведь он так и не помирился с Кили. Ведь понимал, что сам виноват в случившемся, но извиниться язык не поворачивался. Он уже несколько дней не общался с Кили, но совесть мучила его, хотя он пытался затопить её голос в вине и эле. Если не замёрзну тут насмерть, обязательно помирюсь с Кили, подумал Генри, начав стучать зубами. Время стало тянуться очень медленно, холод пробирал до костей, и безумно болела голова. Сегодня всё было против него. Опершись на холодное копьё, Генри закрыл глаза. Хотелось спать. Хотелось вернуться в комнату часовых и вновь закутаться тёплыми плащами и овечьими шкурами. Но пока что всё это оставалось мечтами. Генри мечтал, чтобы этот день прошёл как можно скорее…

***

      С самого утра Фили отправился искать брата. Кили не ночевал в своей комнате и даже не пришёл к завтраку. Вся спесь сразу сбилась с молодого короля, который боялся, как бы его брат не попал в какую-нибудь передрягу. Тэйя тоже беспокоилась за сына, но старалась быть сильной и не показывать Фили своих слёз, который тоже переживал.       Молодой король стал плохо спать, мало ел и был измотан королевскими делами. Советники всё чаще твердили Фили, что без помощи им не обойтись – одни хотели помощи от Даина, а другие советовали обратиться к эльфам… Иногда Фили казалось, что он одинок среди всех своих советников и придворных и что никто не может дать ему дельный совет. Молодому королю казалось, что все преследуют какие-то свои цели и хотят достигнуть их, ложно направляя его. Ладно бы лишь политические и экономические дела были тяжким грузом на его шее, но теперь ещё и ссоры с Кили выбивали светловолосого гнома из колеи. Король послал своих гномов отыскать брата, но никто пока так и не нашёл его. И куда делся этот упрямец? — злился Фили, не зная, что ему делать. Он решил сам отыскать брата и, наконец, помириться с ним. Так больше не могло продолжаться. Эти глупые ссоры ни к чему не вели, и никому от них лучше не было.       Разобравшись с делами, Фили накинул на себя простую одежду и чёрный плащ. Метель утихла, а снег блестел на зимнем солнце и был похож на серебро. Фили надеялся остаться незамеченным, но гномы чуть ли не в ноги ему бросались, когда видели. Фили на секунду показалось, что они боятся его… Наверно, это было глупо, но эта мысль никак не хотела улетучиваться из головы. Встряхнув волосами, молодой король постарался сосредоточиться на поиске брата. Ох, какую же он устроит Кили грандиозную взбучку за то, что заставил переживать за себя.       Кили нигде не было. Фили обошёл все места, в которых предполагаемо мог находиться младший брат, но его там не было. С каждой минутой он всё больше злился и беспокоился одновременно. Кто-то из стражников предложил королю свою помощь, но Фили отказался от неё. Уже почти махнув рукой на всё и надеясь, что Кили позлится и сам вернётся, Фили медленно побрёл вдоль своих владений. Он обошёл амбары, в которых хранилось зерно. Амбары эти были скудны на наличие мешков с заготовками на зиму. Кое-что удалось купить у людей, тем самым обеспечив ещё одной части эреборцев сытую зиму, ну а что делать со второй частью? Как накормить всех голодных детей и стариков? Неужели действительно придётся просить о помощи? Фили винил во всём себя. Он начал считать себя никудышным королём, который не в состоянии позаботиться о своих подданных. Амбарщики поприветствовали короля и низко поклонились, но Фили лишь натянуто им улыбнулся и поспешил дальше.       Дойдя до королевской конюшни, Фили приостановился. Конюхи вывели пони и омывали их тёпловой водой. Лошадки наслаждались этой процедурой, но некоторые из них норовили цапнуть случайно оброненного клочка соломы. Конюхи весело переговаривались, потирая бока лошадок и причёсывая их гриву. Фили увидел, что его пони тоже не избежал водных процедур. Конюх, стоявший спиной к королю, осторожно вёл щёткой по гриве лошадки. Фили узнал его. Это был Джарек.       Он был облачён в чёрные тёплые штаны и коричневый кафтан. Руки его быстро обветрели, стоило ветру соприкоснуться с водой на его коже. Волосы Джарека были туго подвязаны. Увидев Фили, лошадка принялась приветственно ржать и мотать головой, не давая себя расчёсывать.             — Тише, Ларг, тише! — Фили протянул руку к морде пони и погладил его.       Джарек сразу же обернулся и застыл, не зная, как себя повести.       — Ваше величество! — воскликнул Джарек, сжимая в руках щётку.       Другие конюхи тоже принялись кланяться, но Фили взмахнул рукой, призывая их вернуться к своим делам.       — Джарек, мы же договорились – просто Фили!       Джарек смущённо улыбнулся и погладил пони по холке.       — Это твой? — спросил Джарек.       Фили кивнул. Ларг стал его пони сразу после того, как его короновали. Это был отличный пони, быстрый и послушный, Фили любил ездить на нём на охоту, но это было так давно… Сейчас на развлечения просто не было времени.       — Как тебе нравится тут работать? Справляешься? — поинтересовался молодой король.       — О, да! Мне очень нравится здесь работать! — поспешил ответить Джарек. — Я люблю пони! Я всегда помогал отцу почистить и накормить его лошадку, когда он к нам заглядывал…       Джарек принялся рассказывать о той жизни, которая была у них раньше. Он был открыт, и нерешительность перед королём вмиг улетучилась. Фили слушал его и всё больше убеждался, что перед ним истинный сын Торина. Он говорил про отца так, словно они недавно с ним разговаривали. Он знал все привычки и даже манеру Торина говорить. И голос Джарека для Фили в какую-то секунду зазвучал так же, как и голос Торина…       — Отец хотел меня взять с собой на охоту, — продолжал Джарек, — но так и не взял… Это был его последний к нам визит. Больше он не приезжал. А потом до нас дошли страшные известия.       Фили вдруг положил руку на плечо Джарека и заглянул ему в глаза, которые из оживлённых превратились в печальные.       — Джарек, Торин тоже был мне как отец. Я считал его великим королём и стараюсь править справедливо, как и он… И может, если ты не возражаешь, мы почтим его память совместной поездкой на охоту? Торин любил охотиться, — сказал Фили.       Казалось, что Джареку перекрыли воздух. Он, не веря своим ушам, начал хватать воздух ртом.       — С тобой всё в порядке? — на всякий случай поинтересовался Фили. — Если это плохая затея, то…       — Нет! Нет, что ты, Фили? Я и мечтать об этом не мог! Для меня это такая честь! Конечно, я согласен отправиться с тобой на охоту, тем более, что ты прав – отец очень любил охотиться! Почтим его память! — радостно сказал Джарек, чуть ли не кидаясь Фили на шею.       — Договорились! — улыбнулся в ответ молодой король. — Ну что же, приятно с тобой было поговорить! Я вообще-то искал Кили, он снова куда-то пропал. Может, ты видел его?       Джарек отрицательно покачал головой.       — Увы, Фили, я не видел его. Но уверен, что с ним всё в порядке и он найдётся!       — Я надеюсь, — сказал Фили и, кивнув на прощание, отправился дальше.

***

      Когда часовой пришёл, чтобы сменить его, Генри уже чувствовал себя снежинкой и был готов улететь вместе с ветром. Он жутко замёрз и мечтал оказаться в постели с пышной гномкой, потягивая горячее вино. Стуча зубами, Генри отдал смеющемуся над ним товарищу копьё и поковылял к очагу в их каменном подвальчике. Другие стражники со смехом усадили его на скамью и напоили чаем. Немного согревшись и придя в себя, Генри решил найти Кили и помириться с ним. Они снова могли бы пойти в таверну, и на этот раз Кили удалось бы поразвлечься и расслабиться, а не строить из себя няньку для него!       Допив горячий чай, Генри схватил плащ и выскочил на улицу.       — Эй, Генри, сегодня тоже будет горячая ночка? — спросил Кенс ему вслед, что вызвало смех у других гномов.       — Я надеюсь! — весело бросил Генри на ходу и скрылся.       Он немного отогрелся и уже не так дрожал. Волосы его всё также были растрёпаны, как и на рассвете. Нужно было позже привести себя в порядок, иначе ни одна гномочка не захочет быть в его обществе. Усмехнувшись, Генри кое-как начесал руками прядки и откинул их назад. Побитое лицо уже почти зажило и все синяки сошли.       Прибавив шагу, Генри направлялся во дворец. Кили наверняка тренировался во дворе или сражался с Двалином. Генри осмотрелся вокруг. Вороны сидели на деревьях и казалось, будто они следили за ним. Генри чуть подпрыгнул и выставил руки вперёд, чтобы напугать их, но птицы даже не пошевелились. Махнув рукой, гном отправился дальше.       Снег медленно ложился на землю и неслышно хрустел под ногами. Небо стало серым, а солнце и вовсе спряталось за ними.       Свернув за угол, чтобы скорее пройти во двор, Генри вдруг увидел Фили, который разговаривал с кем-то из придворных. Внутри что-то щёлкнуло, а тело перестало слушаться. Это была та встреча, о которой Генри грезил меньше всего. Король сейчас порвёт его на мелкие кусочки за то, что он потащил Кили в таверну. Нужно было улизнуть. Но сделал он это очень поздно. Тихо развернувшись, Генри услышал своё имя. Фили заметил его и окликнул. Выругавшись про себя, Генри нацепил на лицо сладкую улыбочку и медленно побрёл к королю. Фили властно смотрел на него, скрестив руки на груди.       — День добрый, ваше величество! — Генри учтиво поклонился. — Чем могу вам служить?       Фили чуть скривил губы в усмешке. Он понимал, что внезапная учтивость Генри выражала его страх. Он боялся гнева Фили и правильно делал.       — Скажи мне, Генри, ты сейчас случайно не в обществе ли Кили находился? — спросил Фили, рассматривая Генри.       — Нет, ваше величество, я его не видел. Я сам искал его, чтобы… чтобы извиниться… — Генри осёкся и мысленно обругал себя. Ведь он только что напомнил королю о случившемся. Генри снова нацепил глупую улыбочку.       — Ладно, Генри, я перейду сразу к делу и не буду делать вид, будто ничего не было. Из-за тебя мой брат пострадал. Мне всё равно, чем занимаешься ты по вечерам и с кем проводишь время, но Кили совершенно не такой и не стоит тебе втягивать его в свои глупые авантюры. Или ты хочешь, чтобы я думал, что зря даровал тебе прощение? — Фили старался говорить голосом короля и это неплохо у него получалось.       — Фили, мой король, я всё понимаю. Я раскаиваюсь и приношу свои извинения. Я готов понести любое наказание – пошлите меня охранять границы или прямо в бой, но только не лишайте меня вашего прощения, я не хочу возвращаться в тюрьму. — Генри схватил Фили за руку и был готов упасть на колени.       — Тебе придётся извиниться перед моим братом, а что насчёт наказания… — в голове Фили вспыхнула спонтанная затея. — Я придумал для тебя кое-что получше, чем просто охрана границ! Ты… отправишься на кухню отмывать котлы и кастрюли! Неделю! С завтрашнего дня! Посмотрим, какая из тебя выйдет посудомойка!       Генри опешил. Работать на кухне? Уж лучше дайте ему сразиться с трёхтонным орком, чем заставьте отмывать кастрюли.       — Но, ваше величество, вы серьёзно? На кухню? А может лучше на южную границу? Там сейчас так неспокойно… — Генри жалостливо посмотрел на короля.       Фили положил ему руку на плечо. Он представил, как будет счастлива Иллия, когда её любимый Генри будет рядом и сам заулыбался, поняв, что выбрал правильное наказание.       — Ничего, Генри! У тебя будет время, чтобы переосмыслить своё поведение! Надеюсь, что впредь такое не повторится!       Фили хмыкнул на прощание и куда-то ушёл, а Генри остался наедине с собой, жалея, что пошёл искать Кили. Ну вот, извинился на свою голову, вздохнул Генри. Теперь придётся ещё на кухне прислуживать. Уж лучше бы его в бой послали бы или даже морозили на посту часовых, а вот быть посудомойкой молодому привлекательному гному, каким считал себя Генри, было унизительно. Значит, свидание с дочерью хозяина таверны откладывается, подумал Генри, и поковылял по улице. Целая неделя в обществе кухарок казалась ему сущим кошмаром. Ну что же, придётся показать им, что такого бойкого и привлекательного гнома они ещё не встречали, хмыкнул Генри, думая, что возможно всё не так уж и плохо!