Доверие - залог любви

      «И какого чёрта я делаю? Вот зачем, зачем я иду к нему? Хотя, что скрывать – я... я... ну...»       - Люблю его,- с трудом произнёс Канда. Да, эти слова давались ему с трудом. Признаться самому себе, что он, гордый раб, влюбился в своего господина – крайне сложно. Но избегать вечно этого факта было бы невозможно. Признаться самому себе, что уроки японского с Алленом не такие уж и раздражающие, что его прикосновения, тёплые и нежные, заставляющие сердце биться чуть быстрее, что рассказы на ночь этому седовласому ребёнку кажутся необходимыми не только ему...       Он помог ему, когда Канда уже сдался, он сделал его своим и убедил, что Канда – человек, а не раб. Глупый мальчишка, который немало натерпелся в своей жизни, но остался оптимистом и ребёнком. Удивительный седой паренёк с глазами цвета неба – Аллен Уолкер. Он смог приручить такого дикого и осторожного зверя, как Канду Юу. Смог сделать то же самое, что и Алма.       Брюнет стиснул зубы и остановился перед дверью в комнату Аллена. Зря он вспомнил об Алме, совсем зря. Но, раз уж решился, то надо делать до конца. Осторожно открыв дверь, японец проскользнул в комнату Уолкера. В помещении было темно, но это было не проблемой – Канда давно запомнил расположение мебели в комнате хозяина. Осторожно подобравшись к кровати, брюнет сверху вниз посмотрел на спящего Уолкера.       Свеча в его руке отбрасывала тёмные тени на лицо мальчишки, делая его болезненно-жёлтым. Наклонившись ниже, японец стал разглядывать лицо мальчишки, уже сотню раз увиденное и отпечатавшееся в памяти. Маленький остренький вздёрнутый носик, немного пухлые – неудивительно, столько всего в них вмещается – щёки и по-детски розовые губки. Невольно Канда облизал свои сухие и обветренные губы. А вдруг он проснётся во время... Что тогда делать? Как объяснить ему ситуацию? Ведь непросто будет сказать то, что чувствуешь.       Аллен недовольно поморщился во сне – похоже, он почувствовал жар от свечи, которая была всего в нескольких сантиметрах от его лица. Спохватившись, брюнет убрал свечу подальше, чтобы нечаянно не подпалить так приглянувшееся ему личико. Как только источник жара исчез, Уолкер по-детски мило улыбнулся прямо нависшему над ним Канде. Тот, опешивши, смотрел на Уолкера и на смуглых щеках японца появился румянец. Кто же знал, что пятнадцатилетние мальчишки бывают такими милыми? Хотя, может, дело не в возрасте и даже не в экзотичной внешности? Может, сердце в груди так громко и часто бьётся потому, что это Аллен?       Мальчишка заворочался во сне, скидывая с себя покрывало. Канда вздохнул и, поставив свечку на прикроватную тумбочку, наклонился за одеялом. Прежде чем накрыть мальчишку одеялом, Канда на секунду замер, рассматривая его тело. Худые стройные ноги, разведённые в разные стороны, плоский живот, обнажённая худая грудь с немного выступающими рёбрами, выступающие ключицы... Сглотнув, японец набросил одеяло на Уолкера. Тот недовольно съёжился от дуновения ветра, забираясь под накинутое покрывало.       Снова наклонившись над лицом Аллена, Канда нахмурился. В конце концов, зачем он пёрся сюда? Ведь не для того, чтобы поглазеть на полуголого седого паренька в трусах? Хотя, и за этим тоже. Но ведь главное ещё впереди.       Сделав глубокий вдох, как пловец перед прыжком, Канда приник к губам Аллена. Те, как и предполагал японец, были мягкие и немного сладковатые из-за огромного количества сладостей, которые поедал мальчишка. Чуть приоткрыв рот, брюнет неуверенно лизнул нижнюю губу седовласого, пристально наблюдая за реакцией. Длинные ресницы мальчишки подрагивали, но он не проснулся, и Канда, осмелившись, ненавязчиво попробовал раздвинуть губы Уолкера. Те неожиданно легко поддались, и брюнет углубил поцелуй. Жар и теснота рта сводили с ума. Забыв обо всём, Канда жадно приник к губам Аллена в страстном поцелуе. Лаская чужой рот, язык, проводя по ряду зубов, сминая мягкие губы в жёстком поцелуе, японец прикрыл глаза, оперевшись руками по обе стороны от головы хозяина. Забыв про время, осторожность и страх, Канда наслаждался сладостью поцелуя. В висках отдавался гул прилившей к голове крови, а сердце в груди билось гулко и размеренно. Весь мир уменьшился до биения сердца и жара поцелуя.       Горячо выдохнув в губы Уолкера, Канда оторвался от них, смотря на лицо мальчишки затуманившимся взглядом. Тот всё ещё спал, только пушистые ресницы мелко подрагивали и губы были неприлично яркие и чуть припухшие. С трудом придя в себя, Канда со страхом осознал, что произошло. Он целовал Уолкера. По-настоящему. Нет, конечно, он и хотел это сделать, но не так. Простое прикосновение губ к губам и то, что сейчас было – разные вещи. Брюнет невольно прикоснулся к своим губам пальцем. Он не сдержался, потерял голову, сошёл с ума... Обезумел от близости с Алленом. От близости с Мояши. От его тепла и податливости.       Брюнет покинул комнату хозяина, тихо скрипнув дверью, и направился к себе в комнату. Больше никогда он не придёт в комнату Уолкера ночью, никогда он не будет тайно красться по коридору к нему. Никогда. Это был первый и последний раз.       Но, сколько не зарекайся, огонь любви стал медленно растапливать заледенелое сердце.       А Аллен лежал у себя на кровати и бездумно смотрел в темноту над собой. Губы ещё горели пожаром от поцелуя Канды, а в уголках серых глаз скопились прозрачные капельки счастья.