Доверие - залог любви

      Аллен разочарованно вздохнул, закрывая дверь за врачом. Уже третьи сутки раб лежал на постели, не просыпаясь. Врач говорил, что всё нормально, парень жив и, в какой-то степени, здоров. Просто плохие условия, отсутствие сна и жестокие побои измотали его организм, и брюнету требовался полный покой. Но волнения Уолкера всё не утихали. Он боялся, что однажды он подойдёт к кровати раба и не услышит его тяжёлого хриплого дыхания. Каждый день Аллен сам приходил в комнату, где лежал раб, и самолично менял тому повязки. Он не доверял это дело ни одному слуге, надеясь, что однажды спасённый проснётся у него на руках. Тогда, на площади, когда парень, не смотря на ужасные раны, отказался от его помощи, мальчик понял, что с этим рабом ему предстоит много работы, прежде чем брюнет сможет довериться ему.       Все три дня с того момента, как молодой господин принёс окровавленного японца в дом, все слуги только и говорили о новичке. Не многие видели его, но все в один голос утверждали, что брюнет излишне красив и из-за этого у господина могут быть проблемы. Они волновались за Уолкера, и даже один старенький дедушка, следивший за библиотекой, попросил Аллена избавиться от парня. Он сказал, что подобная внешность раба может привлечь большое внимание к дому Уолкера. И будет ещё хуже, если слухи доберутся до Мариана Кросса.       Но седовласый и сам знал, что сильно набедокурил. Мало того, что остановил наказание, так ещё и купил раба-японца втридорога. Помешав Ною, мальчик мог нажить врага в лице их семьи. А за потраченную сумму получить по шее от приёмного отца Кросса. Всё это было лишь вопросом времени. Слухи в городе распространяются крайне быстро, и можно было с уверенностью сказать, что Мариан не навестил Аллена лишь потому, что не до конца вышел из очередного запоя. Страшнее была угроза мести Ноев. Из-за Аллена на репутации Скин Борика было несмываемое пятно позора. Нои были грозной семьёй, имевшей не меньше власти, чем Уолкер. Оставалось надеяться, что у Ноев есть более важные дела, чем трата времени на месть седому мальчишке.       Сейчас парня больше волновало состояние брюнета, чем месть от Ноев или же нагоняй от Кросса. Аллен снова направился в комнату, где оставил японца, чтобы проверить, не проснулся ли тот. Но там его ждало полное разочарование – брюнет крепко спал, хрипло дыша. Молодой господин присел рядом на стул и стал разглядывать лицо юноши. За три прошедших дня он досконально изучил внешность брюнета, но всё продолжал удивляться его красоте. Узкое, чуть вытянутое лицо со смуглой кожей, тонкие губы с опущенными уголками, заносчиво задранный нос, тонкие брови, хмуро сходящиеся на переносице, образующие складочку. Каждый раз, разглядывая парня, Аллен вспоминал его глаза. Тёмно-синие, похожие на грозовое небо. С какой дикой ненавистью он тогда смотрел на всю толпу. Но всё же на позорном столбе он выглядел крайне гордо и непоколебимо. Мда, похоже, самомнения этому парню не занимать.       Перевязывая искалеченного раба, Аллен изучил не только лицо японца. Худое жилистое тело было сплошь покрыто шрамами, поверх которых легли новые росчерки кнута Скина, обещавшие въесться глубоко в кожу. Парню немало досталось за его жизнь. На вид брюнету было лет 17-18, и он был явно выше пятнадцатилетнего Аллена, который и так был невысок среди ровесников. Аллен не переставал удивляться, как после таких побоев длинноволосый умудрился выжить? Но, вспоминая ту ненависть, с которой юноша смотрел в лицо своего мучителя, можно было ответить на этот вопрос – из упрямства. А упрямства, как и самомнения, новому жителю дома Уолкера было не занимать.       Аллен вздохнул и покинул комнату с японцем. Он сам неслабо устал за эти дни, связываясь с множеством докторов, которые в один голос удивлялись живучести раба. Уолкер был искренне рад, что брюнет смог выжить и, по словам врачей, быстро идёт на поправку. Такими темпами брюнет скоро очнётся, и Аллен снова увидит эти глаза цвета грозового неба.