Доверие - залог любви

      Аллен открыл глаза и понял, что хочет есть. Это была обычная ситуация посреди ночи. Организм молодого господина привык получать еду в неуёмных количествах и как можно чаще. Из-за этого Аллен часто просыпался ночью с диким желанием поесть и навещал кухню. Там, специально для таких случаев, слуги готовили какие-нибудь вкусности для господина, дабы тот не будил их и не просил что-нибудь приготовить.       Уолкер наскоро натянул на себя одежду, взял подсвечник с зажженными свечами и направился на кухню, чтобы насытить свой желудок. В доме было холодно, и мальчик прихватил с собой старый, но тёплый плащ. Ему совершенно не хотелось мёрзнуть, а разжигать камин было слишком муторным делом. Проходя мимо комнаты, в которой лежал брюнет, Аллен решил заглянуть туда. В комнате было темно, и мальчик полностью обратился в слух, но ничего не услышал. Сердце забилось быстрее. Неужели?..       Уолкер чуть не бегом кинулся к кровати, на которой должен был лежать брюнет, но неожиданно врезался во что-то мягкое. Канделябр с грохотом упал на пол, и мальчик последовал за ним. Открыв глаза, Аллен увидел над собой тёмно-синие глаза, которые так часто вспоминал. Через окно комнату залил лунный свет, освещая её. Брюнет нависал над седовласым парнем, глядя тому в глаза. Аллен протянул руку к японцу и коснулся его волос.       - Я рад, что ты очнулся, - улыбка осветила лицо Уолкера, и брюнету показалось, что в комнате стало чуть теплее. Он молча встал, наблюдая, как седовласый неуклюже поднимается с пола. Мальчик с трудом нашёл канделябр и свой плащ. Отряхнувшись, он посмотрел на хмурого брюнета и снова улыбнулся ему. - Ты, наверное, есть хочешь? – тот кивнул, не сводя настороженных глаз с Уолкера. Аллен подумал, что японец похож на дикого зверька: такой же осторожный и недоверчивый. Собираясь показать, что никакой опасности для раба нету, мальчик пригласил следовать за ним и направился на кухню.       На душе у него было легко от того, что брюнет наконец-то проснулся. А японец всё так же настороженно смотрел на спину седого мальчишки, хмуря брови и о чём-то размышляя.       На кухне Аллен перекусил и накормил брюнета. За всё время трапезы тот молчал, жадно поглощая еду, чем несказанно радовал мальчика: теперь тот точно знал, что юноша идёт на поправку. Проглотив последний кусочек мяса, брюнет опять настороженно посмотрел на Уолкера, хмуря брови. А потом сказал лишь одно слово:       - Зачем? – Аллен непонимающе поднял брови.       - В смысле?       - Зачем ты меня спас? Зачем вылечил? Зачем накормил? – бархатный голос юноши был будто музыкой для ушей седовласого.       - А что, не надо было? – в ответ спросил мальчик. Брюнет нахмурился:       - Не надо.       Аллен удивлённо посмотрел на юношу. Подобного он не ожидал.       - Почему не надо было? – в свою очередь спросил подросток.       - У тебя будут проблемы. Ты опозорил Сладкозубика, забрал у них ценный товар...       - За неслыханную цену, между прочим! – вставил Аллен. Собеседник поморщился:       - Зачем тогда надо было тратить целых 10 золотых на полумёртвого раба?       - Потому что так нельзя поступать с людьми. Он же просто убивал тебя! – возмутился седовласый, не понимая, почему брюнет недоволен. Тот удивлённо вскинул брови, смотря на господина как на сумасшедшего.       - Люди? О чём ты? Я раб, не человек.       - Ты человек! – упрямо повторил Уолкер. Брюнет разглядывал его раздражённое лицо, а потом ухмыльнулся:       - Я слышал о тебе и твоём отце. Ты ведь Уолкер? Вы единственная семья, которая так относится к рабам. О вас ходит немало занимательных слухов.       - Мне плевать, что говорят другие. Все мы равны, и никто не имеет права так издеваться над тобой. Теперь ты мой слуга, и будешь жить у меня в доме, - мальчик взглянул в лицо новоиспечённому слуге. Тот нахмурился:       - Слуга? Не раб?       - Слуга, - повторил Аллен.       - И как же мне к тебе обращаться? Ваше высочество? Хозяин? – с усмешкой спросил брюнет. Аллен поморщился – он терпеть не мог слово «хозяин».       - Как хочешь, но другие меня называют «молодым господином».       Японец ухмыльнулся и с издёвкой сказал:       - Тогда я буду называть тебя Мояши, - Уолкер удивлённо поднял бровь. Он не знал такого слова. Похоже, это было японское слово.       - Это ведь на японском? Что это значит?       - Гороховый стручок, - слуга насмешливо оскалился, наблюдая, как новый господин возмущённо краснеет. Но потом тот неожиданно хихикнул, чем удивил брюнета.       - А как тебя зовут? – спросил Аллен, смотря в тёмно-синие глаза. Длинноволосый нахмурился и отвернулся. А потом тихо сказал в темноту:       - Канда.