Доверие - залог любви

      Прошла уже неделя с тех пор, как Канда поселился в доме Уолкера и стал его слугой. Комната брюнета была следующей за покоями господина, и поэтому Аллен часто заходил к нему пожелать спокойной ночи, на что слуга издевательски хмыкал. Он не понимал такого доброго отношения к слугам. Как выяснилось, Аллен вёл себя так со всеми. Каждый раз, заходя на кухню, желал всем приятного аппетита, а уходя с ужина, благодарил за еду и желал хорошего сна. Такое поведение было далеко от понимания для Канды. Также господин следил за тем, как выздоравливает новенький и всегда сам перевязывал его раны. В такие моменты японец всегда сидел, стиснув зубы, ожидая дикой боли от рук господина, но тонкие пальчики только осторожно снимали бинты, промывали зарастающие раны и с какой-то нежностью по новой забинтовывали их. А ещё Канда не понимал, почему аристократический мальчишка позволял называть себя Мояши и по-хамски обращаться с собой. Рядом с ним Канда совершенно не чувствовал себя рабом или слугой. Они будто были равны между собой, и такая атмосфера присутствовала во всём доме.       Однажды, во время одной из перевязок, Аллен спросил:       - Канда, ты можешь меня научить японскому языку?       Брюнет удивлённо вскинул брови, хотя мальчишка и не мог этого увидеть. Промолчав некоторое время, слуга с неохотой ответил:       - Японский - крайне сложный язык. Да и зачем аристократу знать язык, на котором разговаривают только в дальней восточной стране, куда закрыт доступ?       - Просто я хочу говорить с тобой на твоём родном языке, - Уолкер завязал бинты потуже, чтобы те не спали. Канда нахмурился и развернулся к своему господину. На лице у того сияла просящая улыбка. Аллен вообще любил улыбаться, и у него было много улыбок. Доброжелательная, приветствующая, счастливая, удивлённая, извиняющая. Казалось, только с помощью одной улыбки этот седой мальчишка мог разговаривать с окружающими. Рядом с ним всегда было как-то тепло и уютно. Привыкший к жестокости и равнодушию, Канда терялся в подобной атмосфере и всегда был настороже.       - Если ты будешь послушным учеником, может, я и обучу тебя японскому, - хмыкнул Канда, глядя на сияющее радостью лицо господина. Всё-таки этому недоразумению невозможно отказать.       Так японец стал обучать англичанина своему родному языку. Аллен всегда внимательно слушал Канду и любил задавать много вопросов. Эти вопросы часто сбивали брюнета с мысли, и он покрикивал на нерадивого ученика. На таких уроках грань между слугой и господином полностью стиралась. Канда всё больше, незаметно для себя, доверялся седовласому мальчишке, привязываясь к нему. А Уолкер видел это и радовался, что в скором времени он вытащит брюнета из того ужаса, в котором тот долгое время жил. А другие слуги дома следили за этими отношениями и про себя радовались за господина – тот наконец-то нашёл себе собеседника и больше не просиживал сутками в библиотеке. Но подобную идиллию прервал неожиданный приезд одного господина, который, в конце концов, вышел из запоя.