Доверие - залог любви

      Кросс никогда не приезжал к своему приёмышу и уж явно не собирался предупреждать об этом. Он явился в дом Уолкера неожиданным ураганом, стихийным бедствием, от которого нельзя было спастись. Слуги увидели экипаж с Марианом только тогда, когда он уже стоял около дома. Встречать его вышел старый дворецкий, который был ещё при жизни Маны и неплохо знал Кросса.       Самый известный пьяница и азартный игрок вышел из экипажа и поморщился от солнца, слепящего глаза. Под глазами Кросса были тёмные круги, которым позавидовал бы и сам Панда, библиотекарь дома Уолкера. Похоже, запой кончился не так уж давно, и красноволосый аристократ ещё не до конца пришёл в себя и был в очень плохом расположении духа. Не здороваясь с дворецким, он сразу спросил:       - Где этот маленький паршивец?       - Молодой господин сейчас в восточной части дома в комнате Канды. Господин соизволил учить иностранный язык и попросил помощи у слуги-японца, - спокойно ответил дворецкий.       - Вот значит как, - выдохнул Кросс и затянул сигарету. – Так это и есть тот самый раб-японец, о котором столько слухов?       - Скорее всего, да, господин Кросс, - терпеливо ответил дворецкий. Мариан шумно выдохнул сигаретный дым и бросил папиросу на землю.       - Значит, кранты японцу, - заключил он и быстрым шагом направился к восточному крылу дома.       А тем временем Аллен пытался постичь японский язык. С трудом удерживая кисточку в руках, он старательно водил ею по бумаге, пытаясь изобразить то, что нарисовал Канда на другом листке. Это была обыкновенная «а» на хирагане. Японец не видел ничего сложного в написании и искренне не понимал, почему у англичанина вместо аккуратного иероглифа выходят непонятные разводы. Брюнет злился, бесился и терял терпение. Раз за разом писанина Уолкера не была похожа на то, что было перед ним. В конец растеряв остатки самообладания, японец треснул по неразумной седой голове.       - Ай, Канда. Я стараюсь, но у меня никогда не было способностей к рисованию, - проныл Аллен, поглаживая пострадавшую макушку. Слуга только фыркнул:       - И не удивительно, Мояши. Ты вообще ничего не умеешь, а умудрился стать аристократом. Вот же бывают ошибки природы.       Аллен нахмурился. Он не любил подобные разговоры и хотел было увести разговор в другое русло, как дверь в комнату открылась. На пороге стоял тот, кого Уолкер хотел бы в меньшей степени увидеть там.       - Ну что, здравствуй, мелкий, - как обычно поприветствовал его Кросс. Уолкер сглотнул: голос опекуна не обещал ничего хорошего.       Мариан отвёл взгляд от приёмыша и уставился на другую фигуру в этой комнате. Красные глаза столкнулись с тёмно-синими. На секунду седовласому показалось, что где-то вдалеке прогремел гром. По спине пробежали толпы мурашек – ничего хорошего произойти не могло. Кросс ухмыльнулся, всё так же глядя в глаза японцу, и достал очередную папиросу. Закурив, он начал разговор:       - Я, кажется, предупреждал тебя, мелкий, чтобы от тебя не было проблем. Но в последнюю неделю только и говорят о том, как ты снял с позорного столба раба, которого наказывал Скин Борик, член семьи Ноев. Ничего не хочешь мне сказать?       Аллен вздохнул. Вот так, сидя на полу, было крайне неуютно под взглядом опекуна, Создавалось ощущение, будто эти красные глаза приковывали к месту, не давая сдвинуться. Но Уолкер не раз встречался с этими глазами.       - Ну, во-первых – Скин Борик не наказывал Канду, а убивал. И, во-вторых – я выкупил его.       - За 10 золотых, - проявил свою осведомлённость мужчина, скользнув взглядом по брюнету, стоящему у окна. – Этот раб, даже при том что он японец и крайне смазлив, не стоит подобных денег. На такую сумму можно пить, не прерываясь, недели две.       - Не всё стоит измерять по своим меркам, дядя, - поморщился Аллен. Кросс угрожающе посмотрел на приёмыша и Уолкер понял – разговор не шуточный.       - Если бы дело было только в деньгах и твоём отношении к рабам, я бы не стал срываться сюда из своего дома, где меня окружают очаровательные девушки и выпивка. Ты оставил пятно на репутации палача Ноев. Это может грозить большими проблемами, и причём не только тебе.       - Я это понимаю дядя, но разве выгодно Ноям поднимать скандал из-за одного раба? – спросил Аллен. Его глаза и Кросса встретились. Мариан выдохнул дым.       - Скандал будет поднят не из-за раба, а из-за репутации Скина. А это, поверь, дорогого стоит.       Аллен вздохнул – он всё понимал. Просто мальчик наивно надеялся, что Нои упустят подобное оскорбление в свой адрес. Ведь если будет скандал, то это может привести к непредсказуемым последствиям. Конечно, тёмнокожие (так называли Ноев за глаза) не могли просто избавиться от Уолкера, который имел неплохую власть. Но и закрыть глаза на произошедшее было бы невыгодно. Но они пока медлили, значит, сами не были уверены, что делать сейчас.       - В общем так, мелкий. Ты влип по самые свои седые патлы. И, кстати, твой японец тоже, - Кросс кивнул в сторону молчащего Канды. – У тебя могут быть крайне серьёзные проблемы из-за этого раба. Так что предлагаю тебе выпутываться самому. Мне нужно было только узнать то, насколько ты понимаешь ситуацию. Ты у нас теперь большой мальчик. Если смог заварить такую кашу – значит, и расхлебать сможешь. Но я обещал твоему отцу, что буду приглядывать за тобой. Так что имей в виду – у тебя всегда есть второй дом, в который ты можешь придти, - сказав это, Кросс покинул комнату, собираясь направиться к себе домой к соскучившимся девушкам и выпивке. А Аллен продолжал сидеть на полу, разглядывая свои каракули, на фоне которых выделялся иероглиф, написанный рукой брюнета.       - Я же тебе говорил, что у тебя будут проблемы, - сказал молчащий до этого Канда, глядя в окно.