В волосах листва, и руки красны

— Поздравляю, господа, впереди нас ждет не меньше дюжины АНБУ или просто очень сильных джонинов, а так же чунины, — поделилась я «радостью» с коллегами.       Мы предполагали подобное развитие ситуации, но все же толпа шиноби рангом не ниже чунина вызвала опасения даже у невозмутимого Саске. — Это было ожидаемо, Карин, — поправив очки, сказал Кабуто. — Наша с вами задача состоит в том, чтобы пробраться на два километра вглубь острова, спуститься в развалины, пройтись по подземным ходам и распечатать библиотеку, а потом уйти. — И все скрытно, — добавила я.       Шиноби Тумана все еще не заметили нас, однако я благоразумно не стала использовать Кагура Шинган — эта техника привлечет внимание сенсоров. Я могла полностью скрыть свою чакру и попробовать проникнуть на остров сама, а там уже попытаться пройти скрытно между рядами противника. Практика показывала, что шиноби крупных селений привыкли рассчитывать на бой с использованием чакры и ниндзюцу, поэтому всегда был шанс, что меня попросту не заметят. — Я бы не стал переоценивать свои силы, Карин, — словно прочитав мои мысли, сказал Кабуто. — По силе и навыкам ты уступаешь нам обоим, а если ты попадешь в плен к противнику, то…       Сразу вспомнились слова деда Момиджи о том, что лучше окружающим не знать о том, что я — Узумаки. А в нынешней ситуации это и вовсе было бы глупо: наложить на меня гендзюцу может даже Саске, а потом я сама открою дверь в библиотеку. — Так что мы будем делать? — деловито спросил Саске. — Постараемся спровоцировать их на бой друг с другом. — Гендзюцу? — Не совсем, нужно привлечь внимание шиноби из других селений и попытаться спровоцировать их на бой. Занятые друг другом, они бросят все силы на сражение с противником, а мы незаметно проникнем внутрь развилин. — Прекрасный план, — фыркнул Саске. — В теории. — Почему же, Саске-кун? Он вот-вот будет реализован на практике, советую приготовиться.       Приподняв полу своего плаща, Кабуто вынул знакомую мне карточку и пустил по ней чакру. С той стороны незамедлительно пришел ответ, шпион был готов действовать. Мы прислушались в ожидании последствий его действий, и спустя несколько секунд раздался первый взрыв. Туманники на острове напряглись и вытащили оружие, когда с левой стороны на них выбежали пара дюжин коллег из Облака. Я лишь восхищенно покрутила головой.       Мы синхронно рванули вперед и успели добраться до берега с правой стороны от эпицентра сражения, когда все вокруг заволок плотный туман. Рядом чертыхнулся Кабуто. Я успела усмехнуться и попытаться использовать сенсорное чутье, прежде чем поняла, что полностью ослепла. Туман застилал не только зрение, но и блокировал сенсорные способности. Вокруг раздавались ругательства, шиноби натыкались друг на друга и резали вслепую. — Я ничего не вижу! - возмутились совсем рядом. — Да уберите вы уже этот проклятый туман! — заорал кто-то слева.       Внезапно меня схватили за руку и уверенно поволокли вперед. Я послушно перебирала ногами и щурилась, пытаясь угадать очертания местности в непроглядной мгле вокруг. Рядом со мной тускло вспыхнули два красных огонька — это был шаринган Саске — и вслед за этим меня потащили куда-то в сторону. Я была настолько дезориентирована, что даже не могла понять, куда именно мы бредем, просто положилась на напарника. Наконец, мы вынырнули из тумана.       Только лишь для того, чтобы оказаться лицом к лицу с парочкой чунинов Облака. Несколько секунд мы растерянно смотрели друг на друга, у меня в глазах все двоилось, у Саске обе руки были заняты, а чунины успели расплыться в злорадных улыбках, прежде чем упасть замертво на грязный песок. Из глаз у каждого торчало по длинной боевой игле — сенбону. Мгновенная, безболезненная смерть. Вполне в духе Кабуто. — Вы оба — молодцы! — не поскупилась на похвалу я.       Кабуто благодарно улыбнулся краешком рта, а Саске нахмурился — кажется, ему не понравилось то, что с чунинами разделались без него. Туман, между тем, начал развеиваться, и мы поспешили прочь от закипевшего с новой силой сражения. Добраться до входа в подземное хранилище, где и нашли библиотеку, оказалось просто. Мы старались не попадаться на глаза противнику и держались в тени, пока не показался вход с выставленными часовыми. Один из них был…       Я вонзила стрелу в первого часового прежде, чем напарники успели как-то среагировать. Следующий не успел закричать — его сбил кунай, запущенный Саске. — С ума сошла? — зашипел он на меня. — Он был сенсором и почувствовал нас. Еще секунда, и поднял бы тревогу. — Откуда ты?.. Неважно! Мы могли наложить на них гендзюцу! — это уже возмущался Кабуто.       Я промолчала. Возможно, решение и было поспешным, но я действовала на инстинктах. Мы подошли вплотную к входу. Оглядев сбитого мной сенсора, наш юный эскулап внезапно ухмыльнулся. — Зря я тебя ругал, смотри, какая добыча, Карин!       Я посмотрела на очередного убитого мной человека. Совершенно обычные черты лица, растрепанные волосы мышиного цвета, один глаз карий, а в другом... бьякуган. Пересаженный? Бьякко рассказывала о том, что шиноби неустанно охотятся за обладателями додзюцу и чаще всего стараются оглушить и захватить в плен, чтобы там пересадить уникальные глаза лучшим шиноби. Даже пересаженный бьякуган был незаменимым подспорьем для сенсора.       Саске смотрел на лицо часового с такой ненавистью, что я обернулась к нему и загородила собственным телом неприглядный вид. Раздался хлопок, и тело исчезло в свитке, который Кабуто аккуратно положил в подсумок. Мы спустились в развалины, которые больше всего напоминали метро. Я не была, конечно, в других селениях, но после Конохи мне странно было видеть этот странный высокотехнологичный город, напоминающий скорее о моем мире, чем об этом. Единственным отличием было ощущение пропитавшей каждую песчинку магии. Город ветшал и разрушался, жители давно покинули его, но наложенные чары продолжали хранить тайны клана Узумаки до тех пор, пока их не снимут. Печальное и в тоже время завораживающее ощущение.       С усилием оторвавшись от зачаровавших меня магических потоков, я обернулась к кипевшему на берегу сражению. Судя по всему, долго в таком духе они продолжать не смогут, а это значит, что нам нужно поторопиться. Если мы не успеем завершить наше «ограбление века» до того, как туманники вернутся на свои посты, то прорываться назад придется с боем. — Нужно торопиться, у нас не так много времени, — вслух высказала свою мысль я.       Кабуто согласно кивнул и позволил мне повести нас вглубь развалин. Не прошло и минуты, как я почувствовала следующий патруль впереди. Трое… нет, четверо шиноби, скорее всего эта была группа из джонина-наставника и трех чунинов. Я показала условными знаками, с кем нам предстоит иметь дело, Кабуто кивнул в знак согласия и вынул из подсумка протектор Тумана.       Запахнувшись в плащ, он быстрым шагом пошел вперед. Мы с Саске бесшумно последовали за ним, но я старалась держаться позади, держа натянутый лук в руках. — Эй, кто здесь? — Кабуто я, чунин из патруля сверху. Там такая заварушка! — изменились лишь голос, походка и манера держать себя, но навстречу врагам вышел совершенно другой человек. — А ты, стало быть, решил здесь отсидеться, — рассмеялся один из чунинов.       Они весьма удачно стояли рядом и не успели произнести ни звука, прежде чем вялыми куклами завалиться на пол. Кабуто ударил их своим скальпелем из чакры в печень, вызвав скачок кровяного давления, от которого они мгновенно потеряли сознание. Я определила это не столько по их чакре, сколько знала, что этот прием был любимым у нашего медика. Одни и те же техники могли лечить и калечить, а практическое знание анатомии делало местных эскулапов очень опасными противниками. Кабуто успел подхватить тела до того, как они упали на пол, прикрывшись ими как щитом от следующей атаки противника. Одновременно с ним я выстрелила в голову оставшегося чунина стрелой, которую тот с легкостью отбил кунаем. Следующая стрела вновь вонзилась в стену, но увернувшийся от нее противник оказался на пути у своего наставника и его водной техники. Пораженный зрелищем разрываемого на куски ученика, джонин не успел увернуться от оплетающих его змей и снопа молний в руке падающего с потолка Саске.       Весь бой занял меньше минуты. Вот что значит слаженная командная работа! Саске удивленно рассматривал поверженных противников активированным шаринганом, словно не верил тому, как быстро мы смогли с ними разобраться. Мне оставалось только в очередной раз гадать, что за команда у него была до этого, если любые совместные действия способны вызвать такое удивление.       Но у нас не было времени на анализ боя, нужно было спешно двигаться вперед, времени оставалось совсем мало. Тоннель вел нас все глубже, а охраны становилось все меньше. Происходящее стало напоминать ловушку, но как мы ни старались почувствовать засаду или найти какие-то зацепки, так ничего и не нашли. Зато впереди возбужденно пульсировала растревоженная печать, которую мне предстояло открыть.

***

      Наконец, мы подошли к цели нашего задания. Этот тоннель на первый взгляд ничем не отличался от прочих других. Тот же сладкий запах гнили и подземных грибов, что и везде. Но за внушительной дырой в стене скрывался вход в комнату с печатью. Факелы на стенах вспыхнули, едва мы зашли внутрь. — Реагируют на чакру, — нервно заметил Кабуто и огляделся вокруг.       Мы последовали его примеру, Саске даже активировал шаринган, но ничего интересного, кроме самой печати, в комнате не было. Земляные стены с вырезанными на них печатями и декоративными узорами, низкий потолок с пятнами плесени и многочисленные следы в пыли.       Я достала свои шпаргалки и занялась печатью, Кабуто ушел в дозор, а Саске сел в углу и принялся внимательно следить за тем, что я делаю с помощью шарингана. Безуспешно пытался скопировать то, что без крови Узумаки не имело смысла. — Лучше расскажи мне что-нибудь, чем без толку смотреть, — заметила я, напитывая печать чакрой и кровью в определенной последовательности. Орочимару пока не ошибся в своих расчетах ни разу, и это вселяло в меня уверенность, что мы все выберемся отсюда целыми и здоровыми. — Что рассказать? — помолчав, наконец-то решился заговорить Саске. — Что угодно, мне нужен фон, который отвлекал бы меня от печати на данном этапе. Здесь нужны механические действия.       Мальчик, кажется, удивился такому заявлению, но покорно, хоть и крайне неохотно, начал рассказывать о своих первых миссиях. Видимо, последние действия нашей команды поразили его настолько, что заставили вспомнить о тех, кого он оставил в прошлом. Продолжая следить за тем, как печать поглощает мою чакру, я прислушивалась к его сбивчивому рассказу. Наруто — лучший друг, о нем я уже слышала. Какаши — учитель, о котором Саске отзывался сдержанно, и последняя участница команды по имени Сакура — ее он упоминал лишь мельком. Странная компания таких непохожих друг на друга людей, и центральная фигура — это Наруто. Полный дурак, неумеха, пародия на шиноби — Саске не скупился на эпитеты в адрес этого неизвестного мне Узумаки, но оскорбления в его исполнении были полны такой скрытой тоски и нежности, что мне и самой захотелось познакомиться с этим человеком. — И мы вернули этого идиотского кота его хозяйке, — закончил свой рассказ Саске.       Как раз вовремя, я напитала печать полностью, теперь та грозно гудела и вибрировала так, что это было заметно и обычному человеку. Оставалось самое трудное, но перед этим мне нужно передохнуть и сделать глоток воды. — Между прочим, вы потратили столько времени и сил совершенно зря, — заметила я, поднимаясь с пола.       Саске вопросительно посмотрел на меня. Я сделала несколько глотков, размяла шею и кивнула Кабуто, который как раз появился из дыры в стене. — Нужно было взять валерьянку, и кот сам пришел бы к вам в руки, а вместо этого вы его сильно напугали, а потом долго ловили. Бедное животное!       С этими словами я подошла к «сердцу» печати на двери и медленно погладила, словно передо мной был кот, о котором мы только что говорили. Это и был тот ответственный момент, о котором предупреждал Орочимару — сколько шиноби уже необратимо лишилось способностей при попытке добраться до тайн внутри? Неважно. Я не буду одной из них. — В моих руках сила. Я — земля, на которой танцуют десять бодхисаттв. Я — луна в луже. Я — осколок ветра.       Печать завибрировала, поглощая меня и подчиняясь мне. — Я — тень водоворота, отраженная во тьме и разделенная на части братьями по крови.       Внутри замка тихо щелкнуло, механизм начал вращаться, утягивая меня в водоворот хитросплетения печатей, погружая в транс. Послышался звук прибоя, крик чаек. Запахло солью. — Я — замок, и я — ключ. Я открываюсь.       Мы неделимы. Мы и есть печать. Открыть нас? Это безумие, очередная попытка нарушить совершенную гармонию, в которой мы танцуем, отражаясь лунным светом в воде. Прибой лижет наши ноги, мертвые совсем рядом. Красные волосы распускаются подобно цветку на дне жертвенной чаши. Разве стоит прерывать столь восхитительное занятие?       Мы должны. У нас есть цель.

***

      Мир взорвался вокруг меня какофонией звуков и вспышек цвета, тело забилось в конвульсиях, но с каждым следующим мгновением мне становилось все легче. Я снова возвращалась к себе, и из мешанины цветных пятен выплыли испуганные лица моих мальчиков. Вот Кабуто водит надо мной светящимися руками, а позади него стоит Саске и сжимает кулаки так сильно, что сразу видно — он взволнован, но пытается удержать маску равнодушия.       А потом он меня о чем-то спросил. Я молчала, и Саске повторил вопрос, обращаясь к Кабуто. Тот ему что-то ответил, и среди этих странных лающих звуков я уловила только свое имя. Это шок? Или все дело в печати? Я с горечью отметила, что прожила в этом мире меньше года, а уже стала воспринимать многие вещи как данность. Например, то, что у меня никогда не было проблем с местными языками. Ну не говорят же они здесь на чешском или венгерском языках? Смешно подумать.       Что бы ни сделала в свое время Микото, чтобы призвать в свой мир чужого духа, ее колдовство работало безупречно. До тех пор, пока я на свою голову не полезла в постороннюю печать, построенную на крови истинной владелицы этого тела, которая принадлежит к роду местных не то шаманов, не то некромантов. И что теперь?       Опираясь на Кабуто, я поднялась с пола. Он снова что-то спросил, и я догадалась, что он хочет знать, все ли со мной в порядке. Кашлянув и виновато улыбнувшись, я кивнула. Отвечать им на чешском мне совсем не хотелось.       Тем временем Саске крадучись подошел к двери и мягко толкнул ее, открывая проход в библиотеку Узумаки. Вместе с поддерживающим меня за плечи Кабуто мы зашли внутрь и обомлели. Это было огромное двухэтажное помещение с бесчисленными стеллажами книг, большая часть из которых не имела решительно никакого отношения к тайнам искусства печатей, которые так мечтал открыть Орочимару. Более того, эти книги не принадлежали к этому миру. Взяв с ближайшей полки томик Алана Милна, я захохотала.       Орочимару — настоящий неудачник! Сначала дневники обманутой женщины, теперь библиотека с сочинениями из другого мира. Да он эти книги даже прочитать не сможет, как, впрочем, и все остальные шиноби. Словно опровергая мои умозаключения, Милн в моих руках перетек из английского оригинала в привычный чешский. Я спешно пролистнула книгу и увидела на одной из страниц печать, которая и отвечала за перевод произведения на понятный читателю язык. Это все меняло!       Кабуто покосился на странные закорючки вместо привычной ему письменности в моих руках и сам потянулся к книжной полке. Заметно нервничающий Саске, между тем, разжился коллекционным изданием «Питер Пэн в Садах Кенсенгтона» и рассматривал иллюстрации Рэкхема. — Какая чушь, — наконец, выразил свое мнение он.       Я испытала такое облегчение, что едва не упала. Устоять на ногах мне помог огромный стеллаж, набитый многочисленными изданиями Гомера. — Между прочим, это хорошая детская книга, — тихо заметила я.       И они меня поняли. Саске недовольно швырнул драгоценное издание 1906 года в угол и уселся на пол, а Кабуто покачал головой и пошел между стеллажей. — Но здесь нет ничего по фуиндзюцу, — сказал он. — Только какие-то странные истории про выдуманные места. Я никогда не слышал о Лондон. Что такое Лондон?       Прежде чем я успела ответить, до нас донесся низкий гул, и земля задрожала. Книги начали сыпаться с полок. Подземное хранилище обрушалось. — Бежим! — заорала я и бросилась к выходу. — Но книги, Карин, как же книги?       Я обернулась на голос и увидела Кабуто, который стоял посреди библиотеки, трогательно прижимая к себе «Тошноту» Сартра. Ну в точности студент философского факультета, который еще полон надежд и пыла. Я не могла ему отказать. — Только быстро.       Мы в шесть рук приняли хватать первые попавшиеся книги и закидывать их в рюкзаки, засовывать в карманы и подсумки, запечатывать в свитки. Земля дрожала все сильнее, но Кабуто не останавливался, пытаясь ухватить все больше и больше фолиантов. Мне пришлось схватить его и растерявшегося Саске под руки, а потом поволочь дальше по тоннелям. Плюнув на скрытность, мы бежали со всех ног. Кабуто прижимал к себе Сартра, как ребенок любимую игрушку, а Саске расчищал завалы впереди. Наконец, мы выбрались наружу, и попали… в другой мир. Именно так выглядел пейзаж после того, как какой-то умник прошелся по нему мощной техникой земли. На месте недавнего разрушенного жилого квартала была воронка. Пляж был весь в рытвинах, словно после бомбежки. — Это же Бакенеко! — воскликнул Кабуто. — Она тут все уничтожит!       Мы не успели его спросить о том, кто такая эта загадочная демоническая кошка, когда грянул очередной взрыв. Над нами пролетело нечто и, рыча, унеслось в сторону восточной части побережья, где по моим ощущениям продолжалось побоище.       Не сговариваясь, мы побежали в противоположную сторону и спешно покинули остров под грохот взрывов и гудение печатей.