В волосах листва, и руки красны

      Уже несколько недель было тихо. Даже природа затаилась перед штормом — над морем вечерам висела дымка, вокруг нашего острова летали чайки, и все замерли в ожидании грядущих перемен. Слухи о том, что Орочимару слабеет, разнеслись по убежищам, и в них стало неспокойно. Заключенные пока еще не решались на открытый бунт, но уже пробовали свои силы в легком неповиновении. Я жестоко карала каждого, кто пытался сбежать или нападать на тюремщиков.       Окружающие удивлялись моей преданности, а я не спешила делиться с ними тем, что Орочимару умрет ненадолго. И если он, вернувшись, застанет результаты своих многолетних трудов в плачевном состоянии, то я не позавидую тому, кто окажется за это ответственным. И все же, хоть я и была уверена в том, что начальство выкарабкается, молчание Кабуто несколько настораживало. Неужели он все же не поверил мне? Или поверил, но не доверяет достаточно, чтобы поделиться своим планом? Или я настолько бесполезна, что он даже не стал утруждать себя и посвящать меня в тонкости своей задумки? Последние два предположения были хоть и обидными, но все же успокаивающими — я не была медиком, я даже куноичи толком считаться не могла, и нет ничего постыдного, чтобы признать чужие способности и уважать их. Гордыня, как известно, считается смертным грехом.       Беспокоило меня больше то, что рациональный, привыкший полагаться во всем на логику и факты Кабуто, с трудом примет тот эзотерический бред, который мне вынужденно пришлось ему нести. Но все же карты раз за разом показывали мне Туза мечей и 8 пентаклей — он был занят размышлениями и кропотливой работой. И результатом всех его действий будет Смерть — перемены, которые затронут всех нас. Мир изменится после того, как Кабуто завершит свою работу, по крайней мере, мой маленький мирок размером с комнату надзирательницы в тюрьме изменится точно.       Стараясь не привлекать к себе ненужного внимания со стороны змеиного саннина, я уже много месяцев не следила за ним с помощью своего призыва. Но ощущение приближающегося шторма и молчание Кабуто вынудили меня отправить воронов — я так и не решилась их назвать в честь птиц патрона — на поиски. Почти неделю птицы без устали летали по континенту в поисках Орочимару с учениками, пока не нашли его практически под самым носом Хокаге. Орочимару с удивительной для его возраста наглостью расположился лишь в паре дневных переходов от Конохи и явно ждал гостей.       Моих птиц он заметил сразу. — Решила посмотреть на спектакль? — лениво обратился он к замершему на ветке ворону, глазами которого я следила за ним. — Ну что же, вполне похвальное решение. Тем более что мы отправляемся на твою родину. Сасори, а теперь и наши дорогие друзья из Конохи, назначили встречу на Мосту Неба и Земли. Поэтично, согласись.       По его бледному уставшему лицу промелькнула тень, и он криво усмехнулся. Вороны не могли говорить, и мне оставалась лишь роль слушателя. Вежливо поклонившись Орочимару, птица сорвалась с ветки и полетела вглубь убежища, где прятались остальные.       Покружив немного, ворон нашел Саске. Он сидел на голом полу, сложив руки в молитвенном жесте, и медитировал. При этом у него было настолько мрачное выражение лица, что было понятно — достичь душевного равновесия не получалось. Не решаясь привлекать к себе внимание, когда он в таком настроении, я направилась на поиски Кабуто.       Последний обитатель убежища сидел за лабораторным столом, опустив голову на руки. Никогда прежде я не видела его в таком состоянии! — Почему же ты не пишешь мне? — пробормотала я, вернув сознание в собственное тело, чтобы перевести дух.       Кабуто передернул плечами, словно на миг ему стало неуютно, а потом еще глубже зарылся пальцами в растрепанную шевелюру. Я видела, как он кривит губы и трет глаза под стеклами очков.       Наконец он поднялся из-за стола, медленно привел себя в порядок и пошел к Орочимару, который все еще ждал его на выходе из убежища. — Орочимару-сама, вы уверены, что это разумно? — осторожно спросил он у своего учителя. — Я хочу посмотреть на этого джинчуурики, Кабуто-кун, — терпеливо, словно объясняя очевидную истину туповатому ребенку, ответил Орочимару. — Мой старый друг уже воспитал одного Хокаге, не удивлюсь, если он воспитает и следующего. Да и с этим живчиком, Киноэ — неплохо было бы повидаться. Последний раз я его видел, когда он был младше нашего Саске-куна и занимался в основном лишь тем, что печально смотрел своими большими круглыми глазами на тела убитых им людей. И посмотри, чего он добился — ему доверили выгуливать лисичку! — Кроме того, там будет шиноби Корня, вы уверены, что ему можно доверять? — Этому старому жуку и его куклам? — усмехнулся Орочимару. — Только если хочешь лишиться чего-нибудь или кого-нибудь. Но мне интересно, что этот хитрец собрался предложить мне на этот раз. — Но ваше самочувствие… — Мне стало намного лучше за последний месяц, — нетерпеливо прервал его Орочимару и отвернулся, дав понять, что разговор окончен.       Кабуто стал похож на пса, которого отругали за съеденную колбасу — такое всепоглощающее чувство вины было написано на его лице. Не может быть, чтобы Орочимару не замечал этого! Или вечная его привычка воспринимать старшего ученика как должное, вместе с болезнью, накладывали свой отпечаток? В любом случае он равнодушно окинул взглядом следившую за ним птицу и побежал в сторону родного селения Карин.       Я же поднялась с кушетки, чтобы размять затекшую спину и проверить свои владения на предмет бунтов и побегов. Монотонные прогулки по коридорам навевали мне мрачные мысли и вместе с тем позволяли сосредоточиться на главном. Орочимару говорил о джинчуурики, которого обучал его старый друг — это мог быть только Наруто Узумаки, лучший друг Саске и гениальный сноходец по совместительству. Кажется, он с командой под предводительством какого-то Киноэ направляется на встречу с Орочимару и Кабуто. Скорее всего, они ищут Саске. А есть еще шпион какого-то Данзо…       У меня было два ворона, и, хотя следить за обоими было сложнее, я все же решила поискать Наруто и его команду до их встречи с Орочимару. Оставалось только надеяться, что у меня получится их найти, а если и нет — невелика потеря, все равно следить за Саске мне не позволяло данное ему обещание, а больше воронов было некуда послать. Мне хотелось, конечно, отправить их в Траву и убедиться, что с Бьякко и дедом Момиджи все в порядке, но это было слишком рискованно.       И все же найти шиноби Конохи оказалось гораздо проще, чем я думала. Дело было не в моих исключительных способностях, а в том, что лидер команды, которого они почему-то называли Ямато, хотя АНБУ, с которыми он переговаривался ночью, называли его Тензо… В общем, этот человек с тысячей имен и обладающий стихией дерева нисколько не скрывался. Даже более того — он явно привлекал к себе внимание, чем нервировал бледного подростка в странной форме, который и очевидно был тем самым шпионом Данзо. Наруто, погруженный в какие-то свои мысли, не замечал никаких странностей, а его напарница — та самая Сакура, которую взяла себе в ученицы Хокаге, и вовсе производила впечатление туристки. Она то громко кричала на Наруто, то пялилась с восторгом на витрины, то недовольно косилась на несчастного шпиона. Два отряда АНБУ, следовавшие за ними по пятам, завершали эту в высшей степени печальную картину. — Эй, а вам не кажется, что эта птица за нами следит? — внезапно разрезал тишину звонкий голос Наруто. — Какая птица? — насторожился лидер команды. — Я ничего не вижу. — Ворон, вон там, на ветке бука, — Наруто безошибочно указал на меня, вернее на мою птицу, которая наблюдала за всех происходящим. — Я ничего не вижу, — наморщив лоб, Сакура силилась разглядеть что-то на пустой ветке. — Да вот же, птица сидит! — заспорил Наруто. — Эти твои шуточки неуместны сейчас, идиот! — Может, ты ее просто не видишь? Может, это какое-то гендзюцу? — У кого из нас способности к гендзюцу, Наруто? У тебя или у меня?! Там нет никакой птицы, заканчивай маяться дурью!       Пока ученица Хокаге кричала, размахивая кулаком над съежившимся Наруто, остальные члены команды по очереди применили несколько дзюцу обнаружения, слежения и попытались снять гендзюцу неизвестными мне способами. Не добившись никаких результатов, команда вынужденно согласилась с Сакурой и двинулась в путь. — Ты ведь правда существуешь? — сердито бубнил Наруто, укладываясь на ночлег.       Моя птица опустилась на нижнюю ветку и согласно кивнула. — Извращенец говорил, что вороны — это визитная карточка Итачи Учихи, это он тебя послал? — продолжил допрос Наруто.       Я задумалась и позволила себе полностью вернуться в собственное тело. Наруто сам нашел вполне приемлемое объяснение происходящему, что было весьма удобным. И все же мне не хотелось ему лгать, ведь я была уверена, что мы еще не раз встретимся. Их судьбы с Саске были тесно переплетены, и было бы глупым утратить его доверие из-за такой мелочи. Приняв решение, я заставила ворона отрицательно замотать головой.       Это выглядело дико, судя по выпученным от удивления глазам Наруто, но спустя мгновение он уже пришел в себе и согласно кивнул. — Вот как.       Птица взлетела на верхушку дерева. Тем временем другой мой ворон, следивший за Орочимару и Кабуто, играл с кроличьей головой, оставшейся от ужина. Орочимару тяжело дышал, развалившись на футоне, который расстелил ему Кабуто у костра. В темноте его и без того бледное, скуластое лицо казалось посмертной маской с гримасой сдержанного страдания. Руки его беспомощно висели по бокам, а пальцы едва заметно подергивались. Встреча на мосту была назначена на завтра, оставалось поспать несколько часов перед тем, как вступать в бой. То, что у многоименного был приказ поймать Орочимару, я больше не сомневалась. Не удивлюсь, если приказом шпиона было всеми силами помешать аресту. Но зачем это было нужно? Я судорожно пыталась вспомнить хоть что-нибудь о Данзо, но ничего на ум не приходило — это имя не мелькало ни в официальных отчетах, ни в сплетнях АНБУ.

***

      На следующее утро выяснилось, что я ошиблась — АНБУ, следовавшие за командой, приостановили слежку и развернулись. Наруто с его командой двинулись на мост в одиночестве. Там их уже поджидал изрядно промерзший Кабуто, который едва успел позавтракать, подготавливая лекарства для своего учителя. Вид у него, когда он смешивал свои порошки, был крайне несчастным. Кажется, я начала догадываться, каким способом наш гениальный медик решил спасти своего не менее гениального учителя.       Ямато-Тензо-Киноэ опаздывал, и это злило сидевшего в кустах Орочимару. — Я разочарован, моя дорогая, — поделился он с моей птицей. — Сасори известен был прежде всего своими марионетками, но любой, кто общался с ним хотя бы раз, знал, что он ненавидит опаздывать сам и тех, кто крадет у него время. Какой позор, какое неуважение к конспирации!       Между тем, одним глазом я продолжала следить за опоздавшими, и, если бы могла — объяснила Орочимару, что виноваты во всем дети, которые затеяли безобразную драку прямо перед началом операции. Вернее, шпион Данзо просто бросил пару едких замечаний в адрес Саске, что вызвало сначала бурную реакцию у Наруто, а потом — очередную вспышку агрессии у Сакуры. Последняя умудрилась кулаком разнести в щепки дерево. Треск стоял страшный, птицы с пронзительными криками спешили улететь подальше от места катастрофы. Если бы они встречались с настоящим шпионом, то он уже поспешил бы скрыться с места. Но начавший шмыгать носом Кабуто только проводил тоскливым взглядом птиц и поплотнее закутался в плащ. Орочимару же подавил зевок.       Я наблюдала за происходящим глазами птицы, сидевшей на сосновой ветке. Картина, открывавшаяся внизу, была ужасна — настолько глупой, непродуманной и сумбурной была эта операция. Словно лебедь, рак и щука из известной русской басни, команда под предводительством Тензо-Ямато действовала так, как будто они специально договорились мешать друг другу. Юный шпион, которого звали Сай — хотя я могла поклясться, что это был псевдоним, — сосредоточенно выполнял какую-то свою миссию, игнорируя своих, Наруто при виде Орочимару впал в неистовство и забыл об элементарной осторожности, а Сакура и вовсе заметалась по мосту, чтобы вскоре упасть без сознания. Она умерла бы, если бы капитан команды не решил ее спасти, едва не пожертвовав собой. Пока все отвлеклись на спасение Сакуры, Наруто окончательно утратил контроль над демоном.       Я в ужасе, а Орочимару в каком-то почти благоговейном восторге наблюдали за тем, как джинчуурики обволакивает ядовитая чакра, у него отрастают когти, меняются черты лица и в глазах появляется несвойственное ему жестокое и голодное выражение. Это был Лис. Заметив Орочимару, он брезгливо поморщился и одним ударом отправил неаппетитного саннина в полет. Демона можно было понять: Орочимару, как и любой полудух, не годился в пищу и отвлекал от десерта, который уже сам спешил в рот…       Очнувшись от обморока, ученица Цунаде решила устроить еще одну выходку. Напоминавшая пирожное в своей вишневой форме и с копной розовых волос на голове, Сакура уже бежала к демону, лепеча что-то невнятное и обливаясь слезами. Демон бросился вперед, ударил ее хвостом, повалив наземь, и сожрал бы, но ему помешал Тензо-Ямато. Несчастная девочка даже не поняла толком, что ей грозила смерть и начала говорить что-то о своих выдающихся медицинских способностях Кабуто. Тот лишь нахмурился и вслед за потрепанным после стычки с лисом Орочимару исчез в пространственной технике.       Я же сосредоточила свое внимание на Наруто. Для него единственного встреча с моими коллегами закончилась печально, и теперь он лежал без сознания, покрытый подсыхающей коркой крови. Без нормального медика, который мог бы ему помочь! После увиденного за последние дни, я не верила в способности Сакуры — эта девочка имела еще меньше прав на звание шиноби, чем я. Но, к счастью для Наруто, я ошиблась, и лечить она действительно умела.       Но не только они в ту ночь зализывали раны. Орочимару не смог дойти до убежища и до самого утра лежал в полудреме, тяжело дыша. Вокруг него суетился перепуганный Кабуто, он то проверял ему пульс, то водил светящимися руками над телом учителя, то будил его и заставлял пить лекарства. На рассвете Орочимару проснулся и со свойственным ему упрямством велел Кабуто перестать беспокоиться о его здоровье. Только к полудню они дошли до убежища, где их ждал очевидно взволнованный и неумело скрывающий это Саске. — Вы опоздали, — поприветствовал он их, пока дверь в убежище закрывалась. — Сегодня должна была быть совместная тренировка. Я не стану сильнее и не смогу победить Итачи, если вы будете пренебрегать своими обязанностями, Орочимару.       Бледный после бессонной ночи Кабуто окинул Саске недовольным взглядом и, поздоровавшись, убрел в свои комнаты. В отличие от Орочимару, ему не доставляла удовольствия манера Саске высказывать свое беспокойство об окружающих. Скорее наоборот. Змеиный саннин же заметно взбодрился и велел Саске встретить его через полчаса у южного входа. Я же, радуясь тому, что никто не заметил в полумраке прикорнувшего на светильнике ворона, поспешила убрать призыв. Прежде чем исчезнуть, ворон успел выхватить лишь странную гримасу на лице Саске. Он выглядел так, словно его мучила зубная боль. Или же это были сомнения. А может — невысказанные вопросы. Он прекрасно знал, что Орочимару встречался с Наруто и его бывшей командой, но гордость и болезненное желание разорвать узы дружбы мешали ему наброситься на учителя с вопросами.       Впрочем, судя по тому, что подслушивал в данный момент второй ворон — встреча старых друзей все же состоится. Наруто все еще лежал без сознания в неком подобии целительного транса, Сакура нервно крутилась вокруг него, а Ямато-Тензо исчез. Именно за ним и последовал мой ворон, чтобы подслушать разговор капитана АНБУ — а именно им и был этот загадочный мужчина — со своими подчиненными. Оказывается, в Конохе предполагали, что появление Лиса в такой ситуации неизбежно, и поэтому приставили к своенравному джинчуурики единственного человека, который мог контролировать биджу, и два отряда опытных АНБУ, готовых в любой момент вмешаться и если не остановить вырвавшееся на свободу чудовище, то хотя бы попытаться это сделать. При этом сами члены спецподразделений, как это часто бывает, были весьма эмоциональны в обсуждении приказов, оказавшись в узком кругом сослуживцев. Большая часть, как и обычные шиноби, считали джинчуурики монстрами и не понимали, зачем держать такую бомбу с часовым механизмом вблизи. Несмотря на свою любовь к Наруто, я была согласна с ними — демоны слишком опасны, коварны и, к тому же, бессмертны. Их нельзя приручить, и больше десяти лет назад Коноха едва не была уничтожена, когда Лис вырвался. Сколько еще жертв людям потребуется, чтобы понять, что с демонами шутки плохи? Большинству оппонировал шиноби в маске Тигра — он сказал, что несколько лет мотался с миссией в Страну Молний и даже в само Облако, и там он видел местных джинчуурики. Один из них по слухам был безобидней старой девы, такой же эксцентричный, и считал своего биджу чуть ли не другом. Я лишь мысленно вздохнула. Так же как кошка играет с мышкой, так же и демон может дружить с человеком, втираясь к нему в доверие и прикидываясь безобидным. Возможно ли, что от личности этого «сосуда» уже ничего не осталось и это демон просто бродит среди людей, скрываясь под удобной маской клоуна? Или же этот человек и правда верит, что демон — его друг, а тот играет с ним, медленно пожирая душу?       Они спорили пару часов, прежде чем Тензо-Ямато не прервал их, сказав, то ему нужно возвращаться к детям. Из последующего разговора я и выяснила, что шиноби Конохи собираются выследить Орочимару в его убежище и пленить, а еще забрать Саске домой. Последнее предложение не вызвало у публики должного отклика, но АНБУ прекрасно понимали, что приказ — есть приказ. Следующим пунктом в обсуждении шел «Сай», которого АНБУ мечтали поймать на горячем и взять под стражу. Похоже, что мы попали в гущу внутриполитических интриг, где Данзо был основным противником действующей Хокаге и мечтал занять ее пост. А та, в свою очередь, мечтала вырвать ему зубы. Какую роль во всем этом играл Орочимару, я не знала. И, если честно, не очень-то и хотела знать.