Я стану счастливой.

Едва передвигающий ногами тихим шагом приближался к комнате, почти тащившись по полу. Парень взял сложное задание и только вернулся. Порывшись в карманах, выудил нужный ключ, распахивая дверь двухкомнатной квартиры. По тишине было понятно напарник с Фро еще не вернулся, как и Лектор, которого сам Стинг оставил в гильдии на попечении друга. Откинув сумку в сторону, без сил упал на кровать, раскинув руки. POV Стинг. Вот, что я ей наговорил?! Да какого черта я вообще с ней заговорил? Нет бы проигнорировать. Ни с кем и никогда я так себя не вел, больше походил на Нацу Драгнила в тот момент, чем на себя самого. Но от чего-то мне очень хотелось утешить ее. «Нет, ты врешь!» — воскликнуло сознание, я резко открыл глаза, стиснув зубы. Мне просто хотелось узнать, что повлекло те изменения в ней, что произошло такого, чтобы стереть напрочь ясную улыбку. Она мне нравилась, было даже какое-то желание отобрать этот солнечный свет. Яркая улыбка, теплый взгляд, от одного взгляда на эту девушку хотелось самому улыбаться. И этот свет погас, ее глаза стали отдавать льдом, а взгляд был такой отстранено-грустный. Боль и злость заняли место надежды и доброты. Хартфилия напомнила мне Минерву, не было той злобы, и наглости или самодовольства, она не было так же изящна и самоуверенна, но аура окружающее обеих была схожа. Люси была спокойна, даже пофигистична, однако ледяной барьер окруживший обеих был один. Возможно они сейчас бы подружились, в глубине их глаз читается желание стать сильней, и плевать как. Меня до сих пор удивляет ее рассказ. Что странно больше всего шокирует поступок ее гильдии, такие сильные узы в один миг превратились в ничто. Они яростно защищали свою семью, им была не важна разница в силе. О чем думал, Саламандр? Интересно. Никогда бы не подумал, что он на такое способен, особенно с ней. Я видел его взгляд на нее, теплый, нежный, заботливый, и я не мог ошибиться. Нацу Драгнил любил эту заклинательницу. «И может быть любит до сих пор.» — проинформировал мой внутренний голос, руки механически сжались в кулаки. Почему меня так бесит все это? Мне не нравится, что он влюблен в нее, что она расстроена из-за него, что вообще плачет из-за этой гильдии, даже факт ее полного изменения. И я все еще уверен, мне плевать на эту блондинку, должно быть наплевать. «Тогда почему ты мечешься в мыслях о ней?» Все так странно, начиная с ВМИ, все идет не так. Люси Хартфилия не выходит у меня из головы еще тогда, она была дорога Нацу, и я хотел использовать ее, посмотреть на его выражение, если ее возлюбленна я станет моей. И мне тем более не должно быть до нее дела сейчас. На самом деле я рад, она больше не состоит в этой гильдии, никак не связанна с Драгнилом, и меня радует эта мысль. Однако такой ее мне не очень-то хочется видеть. А увижу ли я ее вообще? Вот о чем я опять думаю? «О ней.» — едко заметило сознание в очередной раз, я стукнул кулаком по кровати, пошатнув конструкцию. Я не могу ответить на собственные вопросы. Если я встречу ее снова я смогу объяснить свое странное поведение? «Дочь дракона Апокалипсиса.» — на губах расцвела широкая усмешка. Еще бы она не была необычной. Я верю этой девчонке, ее глаза, голос, сердце, не врало. Я знаю. Перевернувшись внимательным взглядом впился в дверь, за которой слышались тихие шаги и пару писклявый голосов. «Мы с тобой чем-то похожи, — собравшись с силами, оттолкнулся от мягкой постели, — наши родители драконы, мой учитель стал мне отцом, и это сближает нас. — ленивым шагом прошелся до кухни, пройдясь по оной глазами. — Я действительно становлюсь похож на Нацу Драгнила, с такими-то мыслями.» Одним щелчком пальцем зажег плиту, поставив полный чайник, потянулся доставая четыре разного размера кружки. «В моих мыслях только ты, Хартфилия, и меня бесит это.» — дверь с негромким скрипом открылась, впуская долгожданных друзей. — «Но все же я надеюсь, что мы еще встретимся.» — Как прошло задание? — на губах веселая предвкушающая улыбка. Стоило мне заметить Роуга, как на всю комнату раздался заливистый громкий смех. — Аха-ха-аха-ха-ха, кто ж тебя-то так, ха-ха? Я едва произнес свой вопрос сквозь смех. Передо мной стоял недовольный напарник с горевшим гневом красным взглядом, с синяком под правым глазом, расцарапанной щекой, и весь в перьях. — Это его Минерва! — весело отрапортовал Лектор, уворачиваясь от ловких рук Чени, желавшего прикрыть рот болтливому иксиду, прыгнувшему ко мне на руки. — Минерва-сан! — заумно кивнул Фрош из рук Роуга. — Рассказывай! — потребовал я, вальяжно спадая на стул, поставил локти на деревянную столешницу, в глазах играли искорки смеха. Кажется в этот день у терпеливого Роуга впервые дернулся глаз. Конец POV Стинг.

Спустя год.

POV Люси. — Неплохо, — произнес дракон, низкий наклон и он ловко увернулся от моего выпада. — Но бить нужно сильнее. — на мгновение я увидела широкую ухмылку, как поднявшись в воздух, пролетела несколько метров, впечаталась в дерево. «Больно!» — я коснулась спины, чувствую уже нарастающий там синяк. — «Ни спины, ни ног, да вообще всего тела не чувствую!» — Может перерыв? — голова сильно кружилась, меня покачнуло в сторону, от удара спас тот же дуб, о который едва успела зацепится руками. Дыхание сбилось, отдавая острой болью в груди при каждом вдохе: «Кажется я сильно приложилась.» — Хорошо. — с легкой руки дал согласие отце. — Сейчас ты ни на что не годная. — он дернул меня за руку, помогая нормально присесть на самодельный диван из камней застеленный мягким пуфом. — Можешь минут десять отдохнуть. «Спасибо, конечно за помощь.» — думаю он не выдержал моих жалких попыток подняться. — «Но десяти то мне мало, я же не ты, чтобы за минуту исцелятся!» Вслух естественно этого я не произнесла, лишь тихо прошептала:  — Совести у тебя нету.  — И с рождения не было. — съязвил в ответ на мои причитания, развалившись на зеленной мягкой траве, прикрывая глаза.  — Кто б сомневался. — я довольно хмыкнула. — Ты ведь эгоист, наглый, избалованный, бессовестный, жестокий дес… Я так устала, что и остановить себя сил не было. Умом то я понимала, мне это обязательно воздастся, но и выговориться хотелось, накопилось. — Что ж, — меня передернуло от этого насмешливого тона. — Давай продолжим. — я резко распахнула глаза, солнце мне закрыл Акнология, нагнувшийся со стороны спины, надвиснув надо мной. «Его же не задело?» — я глупо хлопала глазками, смотря на угрозу горевшую в его глазах. Так близко, и так ясно. — «Не-е-т, это же не первая наша перебранка. Не отменит он же из-за этого заслуженный перерыв.» Голубые глаза прожигали на сквозь, там горел азарт и веселье, для него, и опасность и изматывающие испытание для меня. — Ну-у-у-у? — вопросительно протянул отец, губы разомкнулись в насмешливом оскале, клыки поблескивали от солнечного света. «Эта жуткая ухмылка, и взгляд далеко не желал мне добра, пугающее сочетание.» я шевельнулась всем телом, чувствуя прошедшую сильную боль. — «Он же мне ребра до ломает. Два и так сломано.» — кажется мое лицо побледнело. — А как же перерыв? — неуверенно пискнула я, но кажется только спровоцировала его на дальнейшее действие. Он грубо дернул меня вперед, встав в известную мне стойку, одним уголком предвкушающе улыбаясь. Я знала, что мое нытье не окажет никакого эффекта, но ведь попытка не пытка. Однако не ожидала я, что теперь мне придется уворачиваться от рева смертоносного дракона. Я ужасно устала, истощена, почти под ноль, а он мне сейчас просто все кости переломает и места живого на теле не оставит, нет, я то исцелюсь, но боль почувствую.  — Ничего, потерпишь. — не знаю на мои мысли, или нытье это было ответом, ведь он частенько угадывает о чем я думаю. Каждый раз в такие моменты в голове всплывает такой вопрос: «А угадывает ли?» У сильных представителей расы есть разные открывшиеся мощные способности. Ими редко пользуются, даже те кому она была предоставлена. Это довольно трудно, можешь например читать мысли других, и если включаешь эту способность, то слышишь абсолютно всех, а не только собственную цель. Трудно разобраться, можно сойти с ума. «Так по крайней мере говорил отец.» — черное дыхание смерти понеслось на меня пока еще легкой волной. — «Я хотела попробовать открыть такое, но он запретил.» — высоко подпрыгнув, развернулась в воздухе, длинный смерч прошел в глубины леса. Если не умеешь себя ограждать то и пытаться не стоит. Акнология не раз рассказывал мне о случаях сумасшествия среди драконов. «Но он же другой, и при спокойненько пользуется ей, тем более в этой пустоши.» Приземлившись кооло него на руку, сделал разворот в воздухе. старясь зацепить ногами, он резким движением отпрыгнул назад, вновь ударив меня ревом. «Сил у него предостаточно, я бы даже сказала слишком много.» — мысленно простонала я, сползая по дереву. — Я как обычно тебе продуваю в ноль, — я пожала плечами, отталкиваясь от старого дуба. — Нет смысла и пробовать. Завалившись в тени деревьев, откинула голову, вместо небесного ковра смотрела в такого же оттенка пронзительные глаза. Он вновь надвис надо мной, серьезный взгляд отдавал дрожью в теле.  — Попробовать всегда стоит. — заведя руки назад, он нагнулся ко мне, недовольно сузив глаза. «Он такой какой есть. Как ненавидел слабаков, так и ненавидит. И тем более презирает людей, которые сдаются с первой попытки.» — прикусив нижнюю губу, почувствовала металлический привкус крови. — «Ты ненавидишь слабохарактерных жалких людей, учитывая это, мне интересно как же ты терпишь меня?» Я наверно не меньше десяти раз сдавалась, опускала руки, даже просила прекратить. Мысли о том, что я не способна стать сильней прочно засели в голове. И я не побоялась их озвучить. По вспыхнувшим голубым огнем глазам я видела, он был зол. На дрожащих ногах, я поднялась, опираясь о дереву, от боли закусывала губу, стараясь отвлечься. «Если честно я думала ты убьешь меня в тот же момент когда я впервые сдалась.» -тогда я плохо его знала, боялась, дрожала стоило ему действительно разозлится. — «Но ты игнорировал мои болезненные выпады, крики, просьбы, даже мольбу, увеличивая нагрузку в два раза.» — и я привыкла. К изматывающей тренировки, после которой конечности немеют, а тело подрагивает. К его временами неприятному нетерпимому характеру, резко вспыхивающей злости и вечным подколам, смешным, иногда жестоким, даже обидным. «Ты заметил? Я больше не заикалась об этом.» — преодолев себя, отступила от дерева, шатающейся походкой сделав пару шагов. Иногда меня посещают по настоящему странные мысли, — «Без этих тренировок я уже не смогу жить.» Кроме них и его у меня в жизни больше ничего нет. Для меня это настолько обыденно. В такие моменты я вновь вспоминаю их. Я считала, что без них мне не выжить. В какой-то мере думала вернутся когда стану сильней и все наладится. «Не наладится!» — кричит внутренний голос, а я сдерживаю безумное желание закрыть уши, но не поможет ведь. — «И я снова шагнула в пустоту. Чего я хочу? Обратно в Фейри Тейл, вернуть былое? Для чего я тренируюсь?»

Эти вопросы не дают мне покоя.

— Ты вся в себе, так? — его голос выдернул меня, заставляя глаза широко распахнутся. Внимательный взгляд отца изучающе оглядывает меня. «За своими раздумьями я выпала из реальности.» — сделав те пару шагов, я смогла принять боевую стойку, так в ней и замерев. — «Это очень опасно. Не приди я в себя вовремя, кто знает, чтобы произошло выдерни он меня не голосом, а заклинанием.» Усмешка расползлась по лицу, я старалась придать взгляду уверенность, поднимая голову на уровень его глаз. — Расскажешь? «Нет! Ни за что!» — запротестовало сознание. Весь год я старалась не думать о них, отгоняла любые мысли, связанные с ними. А если не могла, то усиленно скрывалась от него. Я понимаю, от сильнейшего дракона не скроешь правды, он уже знает. «Ты же часто плачешь во сне.» — напоминает мне внутренний голос. И правда, мне часто снятся кошмары о том дне, и трудно поверить, что отец не слышит моих сдерживаемых всхлипов. Как-то давно он спрашивал у меня о них, почти сразу после нашего знакомства, я замахав руками, отнекивалась каким-то бредом, и он не давил. Его желание знать и не было особо сильным, особенно после упоминания мамы, одно ее имя расстраивало его. Акнология скучал по ней, избегая любую тему с ее участием, за год мы ни разу так и не поговорили ней ни разу. «А я так хотела бы видеть вас снова счастливыми!» — своих эгоистичных желаний у меня было достаточно в тот момент когда с самым близким человеком, которому желаю истинного счастья не могла поделится самой большой болью. — Я слишком сильно ударилась, тренировка маня измотал…а — я запнулась в конце стоило мне столкнутся с ним глазами. Калип естественно не верил мне, я видела это по суженому в злости взгляду, но и вопросов больше не задавал. Может ждал пока я сама захочу поговорить? А может та часть его эгоистичной натуры не стремилась слушать. «Нет, Люси, он ждет тебя. А эгоистичная трусливая натура здесь только у тебя.» — я слышала хруст костей, сжимая руки в кулаки. «Я так не хочу тебе ничего рассказывать!» — мне наплевать, что на глазах в их потаенных уголках блестят слезы. Это от физической боли, правда…правда… Мне стыдно за одну только мою мысль о том: «Что мне нужно что-то придумать, хоть что!» — зубы противно скрипнули. Так трудно сдерживать слезы в его присутствии оказывается, я иногда плакала на тренировках от реальной боли при серьезном ранении, тогда было так легко. Так свободно. А сейчас и сложно и больно сдерживать эту дурацкую соленную жидкость. — Не смотри ты так на меня, — отмахнулась, не выдерживая его взгляда, опустила голову, отворачивая в сторону. — Я действительно неуклюжая, правда? — слабая улыбка появилась на лице. «Я знаю, не поверишь, но я не хочу рассказывать какой жалкой я была.» — А что изменилось? — теперь в моих глазах отразилась злость, он действительно делает это! — Девчонка, которая боится правды намного лучше тебя прошлой? И этот вопрос загнал меня в тупик. Акнология прав: «Действительно дура.» — он мне все рассказал тогда, я должна ответить тем же. И для ускорения собственного мыслительного процесса в сантиметре от носа вспыхнула яркая молния. «Сильно же я его разозлила. Уж лучше сама, чем под пытками.»  — Я раньше состояла в гильдии, я попала в нее после того как сбежала из дома… «Мда, какое уверенное начало» — так и язвило мое подсознание. — «Еще бы, я этого еще более писклявым тоном произнести не могла? Он же сейчас надо мной ко всему прочему посмеется. Тогда точно со стыда сгорю.» — По стопам матери? — его губы искривила грустная саркастичная усмешка. — Из-за чего? Небесные глаза оставались серьезными, сильно сбивая с нужных мыслей. — У меня были натянутые отношения с…приемным отцом, — вздрагивая, запнулась. — Я была лишена его внимания, он мог лишь давить на меня. Я думала ему, что обделена его любовью. — поджав губы, — До того как он умер… — неприятно скрипнув зубами. Мои волосы развивал ветер, стоя напротив отца, отпустила голову в пол. «Я не хочу сейчас видеть его взгляд.» — Около года я путешествовала, выполняя не сложные задания. При немного странных обстоятельствах в Харгеоне встретила волшебника из Хвоста Феи. — руки разомкнулись, на губах появилась ироничная полуулыбка. — И я вступила туда, со временем очень привязавшись к этой компании. Они стали для меня семьей. Мы всегда были вместе, справлялись со всеми трудностями. Кажется меня перестали держать ноги, подкосившись, упала на колени, уводя ноги назад. — Мы много чего прошли, все вместе, вплоть до острова, когда мы исчезли на семь лет. Когда мы вернулись: то узнали что все считали нас мертвыми, что гильдия стала слабейшей в Фиоре, и вернуть славу мы могли только благодаря ВМИ. — я чувствовала слабый ветер, — Столкнувшись с трудностями мы все-таки выиграли. И только я… — еще одно его дуновение растрепало челку, прикрывая глаза длинным золотистым покровом. — Я единственная проиграла во всех соревнованиях…настолько слабой я была… «В первый раз они смухливали. Во второй мне не повезло с противницей.» — я успокаивала себя этими мыслями. И только сейчас задумалась, — «Это не было оправданием. Эльза тогда победила не смотря ни на что.» — Гильдия меня поддержала, мои старания для них все окупали… — я нервно перебирала пальцами, — Ровно до возвращения домой. — резко сомкнув в замок, услышала легкий хруст косточек. — Их словно подменили. Тот день навсегда оставил свой отпечаток. Они обвиняли меня в моей слабости. В тот день я услышала то чего в тайне опасалась и боялась. Бесполезная… Балласт… Убирайся… Слабачка… Лишняя…Ненужная — В глазах каждого я видела лишь отталкивающие презрения и ненависть… Ко мне… Лицо отца просветлело, кажется словно что-то поняв. Острые клыки блеснули в опасном оскале. «Он понимает что-то чего не понимаю я?» — Мой мир рухнул, — неуверенно продолжила, откидываясь назад. — Моя семья предала меня. — Единственные, кто остался со мной были духи, а я стала одержимой желанием стать сильней. Кукла с единственной целью. Я старалась бороться с этим, но со временем лишь сильнее ломалась. Редкие кучевые облака затягивали яркий небосвод, ослепляющие лучики света, играя, мигали сквозь темную дымку. — Мои духи старались все исправить, просили бросить глупую затею, — пухлые губы сложились в тонкую полоску, прикусывая нижнюю их часть. — Переехать в город, встретить новый рассвет с улыбкой, но… — девушка царапнула себя длинным ногтем. — Я их не слушала, не желала слышать. Я не жила, существовала… Единственным подтверждением моей жизни были лишь человеческие потребности: еда, вода, сон. Ветер наигравшись с моими волосами красиво маневрируя в воздухе переключился на дракона, растрепав угольно-черные волосы. — Изо дня в день я старалась добиться своей цели, а именно стать сильней. Даже заболев, я продолжала, мысли об этом не покидали меня. «Я словно одержимая гналась за чем-то несущественным, несуществующим.» — подцепив пальчиком концы волос, заиграла пальчиками по ним, распутывая. Мой пустой взгляд отражал только поверхность видимого, словно вода. И только сейчас я задумалась: А ради чего я стремилась к силе? Хотела вернутся в гильдию, вернуть все на места? Показать им их ошибку? Может хотела отомстить? Или может предотвратить эту паршивую ситуацию? Ради чего я столько потеряла? Ради чего я потеряла саму себя? — Но знаешь, — я откинула голову, вместе с мешающими волосами. — Было место, где я по настоящему могла дышать…ваше место…это место… — я обвела взглядом родную сердцу полянку, улыбаясь уголками губ. — Каждую ночь я видела прекрасные сны, навеянные ее магией…ваше прошлое, вашу любовь и жизнь. Я была по настоящему счастлива здесь. С легким порывом ветра только лишь на секунду приоткрылись сузившиеся в болезненном выражении глаза. Лицо искривила гримаса боли, и мое, и его. «Ты ведь до сих пор любишь ее.» — и это неприятно било мысленно. Не ревность, вовсе нет. Понимание, что мои родители больше никогда не смогут быть счастливы вместе в своей взаимной любви. Наверно я на слишком долгий момент ушла в себя, выдернутая из потока мыслей им: — И-и-и? — с любопытством протянул дракон. И вновь я видела только губы, на которых играла легкая, едва заметная, горькая полуулыбка. — В одну из ночей ваши воспоминания исчезли. Осталась пустота… — облизнув пересохшие губы, — В одну из ночей наваждение вернулось…я встретила ее…и она рассказала о себе, о тебе и о себе в том числе. И поняла: Все идет неправильно. — и впервые за все повествование уверенно посмотрела перед собой. «Я блуждала в лабиринте собственного ошибочного мышления.» — По настоящему может быть силен тот, кто не уступить ни физически, ни духовно. А я стремясь к силе перекрыла себе туда любые дороги. Перестала развиваться с духовной стороны, стараясь закрыться от всех эмоций. Очередное дуновение открыло мои глаза полностью, широко раскрывшиеся от удивления. От собственных слов. На самом деле свои ошибки я осознала лишь сейчас. — Знаешь, это с блеском мне удалось, так я думала, — усмехнулась краешком губ, — Но слишком поздно поняла, что на самом деле кукла сломалась. И Лейла открыла мне глаза. В тот день она подарила мне крылья, с улыбкой толкнув вперед: «Но прости, мама, твоя дочь слишком глупая, чтобы ими воспользоватся.» — Я так и не смогла взлететь. Убеждала себя, что все хорошо, — мысленно я всегда говорила себе «Ты почти справилась.» — Ни черта хорошего нет в моей жизни. — вены вздулись на руках, я вдохнуло полной грудью запах собственной крови. Соленная капелька скатилась по щеке, смешиваясь с кроваво красной жидкостью. — Я жалкая девочка, потерявшая себя…нечто больше не существующее… Если моментами я почти кричала, то последнюю фразу едва слышно прошептала одними губами. — Однако ты здесь, — я услышала выделенное ударение на последнем слове, удивленно подняв голову. — Даже без этой гильдии ты все равно будешь Люси. Отец с присущей ему грациозностью уселся на траву, вальяжно развалившись. — Но ведь… — Каждая мысль в этой голове, — он пропустил несколько золотистых прядок меж пальцев, вдыхая легкий аромат полевых цветов. — Роняемые слезы этих глаз, — я моргнуло, прикрыв один глаз, чувствую обманчиво нежное прикосновение к веку, — Слова, что произносят эти губы, — почти невесомо провел по губам. — Это все Люси. «Правда?» — мои глаза действительно роняли слезы, карий полный боли взгляд наполнился едва ощутимой надеждой. — Каждая эмоция, — кончиками пальцев провел по щеке, — Каждое выражение, прикладывая ладонь, дарил тепло. — Доказательство твоего существования. Кажется я начала захлебываться в слезах, чуть рванув вперед, схватилась за рубашку, сжимая в маленькие кулачки, уткнулась носом в широкую грудь дракона. «Я полная дура…» — я чувствовала снисходительную улыбочку, и большие аккуратные руки, приобнявшие меня. Он впервые так нежно гладил меня по волосам, разделяя пряди запутавшихся локонов. «Прости меня…» — я глупо поступала, стараясь удержать это в себе. Так бестолково трусливо старалась сбежать от этой темы. А я ведь мне нужно было лишь одно чтобы стало лучше. — «Поговорить с тобой!» «Прости, Стинг.» — на самом деле я слышала приглушенный крик моего сознание, продолжавшего вопить — не тот. -» Ты слишком напоминал мне Нацу, а я подалась.» Потому что считала, что мне нужен он. Думала именно эту мысль старалась заглушить. Мне нужна была семья. «Строгая и справедливая Эльза, холодный, но отзывчивый Грей, милая и улыбчивая Венди, и всегда понимающий Нацу.» — мне так сильно не хватало их, я так сильно цеплялась за них, не заметив. «Я так безумно скучала по ним. До сих пор тоска съедает изнутри. И я не заметила… Как я могла не заметить?» В своей погоне за призрачными фантомами воспоминаний…за желанием вновь обрести семью я пропустила тот момент когда ее уже обрела. «Наглый, самоуверенный, насмешливый, — подняв полный взгляд слез встретила насмешливую понимающую улыбку. — Понимающий, верный и по своему нежный и любящий. Мой дракон. Мой отец.» — он вновь уткнул меня в плече, давая возможно полностью выплакаться. — «А ведь ты потом будешь кричать на меня за испорченную рубашку.» губы растянулись в улыбке, в какой-то мере утопающе грустной и безмерно счастливой. — Я могу перебить их всех если захочешь? — предложил отец, наматывая мои волосы на тонкий пальчик пианиста. И от чего-то я знала, это не шутливая мимолетная фраза. Отрицательно помотав головой, встретила новый вопрос. — А пытки? — в глазах заиграли чертики, на губах появилась лукавая чеширская улыбка. — Они могут мучатся в агонии боли до конца своих дней. Меня действительно удивляло его предложения. И нет, вовсе не его повседневное желание свернуть кому-нибудь жизнь, а факт того, что он был готов сделать это для меня. Он хотел сделать это для меня. «Ты не разочаровался во мне. И это главное.» — Ты уже сделал больше чем можешь себе представить, — я загадочно улыбнулась, почти смеясь в голос от чуть наигранно надувшегося обиженного выражения, и искренней запутанности в его глазах. «Сегодня ты удивляешь меня. Собственно ты никогда не был скуп на эмоции. И я постараюсь быть такой.» — я нашла в своих глаза свою семью, и даже немного пример в ней увидела. «Я все еще боюсь, что ты можешь покинуть меня, кинув на последок жалкая девчонка однако я верю тебе.» в груди вспыхнуло уже подзабытое чувство любви и веры. — «Мой дорогой отец.» — Да и ты не можешь исполнить этой части моего желания. — я выбралась их стальных объятий. — Мне хотелось бы, чтобы они осознали свою вины, и она как и моя боль, осталась с ними до конца. «Мне было слишком больно, чтобы простить их и желать всего наилучшего. Я бы действительно хотела бы просто махнуть вам рукой на прощание. — отец не чувствуя больше препятствий, разлегся, убирая руки за голову. — Я лишь хочу, чтобы они осознали свою ошибку, почувствовали настоящее чувства захлестывающей вины. Я сидела ровно, выпрямив спину, но чувствуя легкую усталость, откинулась назад руками, опираясь на ладони. «Возможно я стала слегка жестокой, раньше я бы никому не пожелала зла. » — небо заиграло яркими красками, тучи рассыпались маленькими облачками, скрываясь за горизонтом. Солнце одерживая полную победу поднялось на крайнею точку высоты осветило землю. — «Но ведь и у меня есть чувства, и мне больно, Фейри Тейл. Поэтому прошу простите за мои странные желания.» — У тебя будет и другая гильдия, — отец вновь нерадиво похлопал по голове, вновь растрепывая легкое подобие прически. — И уверен, они будет ценить твои чувства. — и он снова влез в мою голову, сообщая мне этой с насмешливой улыбкой. «Ты никогда не изменишься» — мысленно успокаивающе выдыхая, улыбалась отцу благодарной улыбкой. — «И я найду их, я верю в этой. И ты всегда будешь среди них.» — Хорошо, тренировка немного откладывается, — он лениво потянулся, когда чуть красные от слез глаза удивленно вытянулись. Обычно ни слезы, ни нытье на него не действуют. — На час, пока можешь отдохнуть. «И действительно не действует!» — в который раз отметила, усмехнулась, пошатнувшись поднимаясь. — Спасибо, что поделилась. «Редко от тебя такое услышишь.» — вслух я этого не произнесу, иначе он забудет про подобие такта и нежности совершенно, и навсегда. — Я рад. «Это было произнесено почти шепотом, как и предыдущее, но ты же знаешь, что я услышу? Так что фиг тебе, папа, я все слышала.» — я этот день я сохраню в памяти и сердце. В душе вновь было так легко, что вчерашняя свобода казалось сплошь иллюзорной.  — Дева. — произнесла я, и увидела свою любимую горничную, улавливая чутким слухов приевшуюся фразу.  — Накажите? — Нет, — повседневно отказавшись, поделилась своей просьбой, — Мне нужна другая одежда, и да и еда. То во что была одета я уже трудно было назвать полноценным одеянием. Заношенная испорченная тряпка. После любого боя с отцом не выживает никакая одежка. И на мысли об отце в голове словно просветлело. — Много еды. — исправилась я, едва успевая добавить немаловажный пункт в указания почти исчезнувшей девушке. «Папа-то любит поесть.» Плотно пообедав мы решились, что нужно действительно отдохнуть. Я с головой ушла в интересную книгу, принесенную Девой, а Калип вновь разваливаясь на траве быстро заснул. Великий дракон смерти любил три вещи больше всего три вещи — есть, спать, и хамить, и это за исключением убийство и мучение невинных людей. Последнее не засчитано потому что в теперь запрещено. За запрет одной из четырех любимых вещей он и меня иногда прибить готов. — Пять, — сквозь сон поправил отец. — А? — Я еще глупую дочь свою люблю… Я удивленно замерла, чувствую шок, заставший совершенно неожиданно, безоружную. Уголки губ поднялись с солнечной улыбке. «И я тебя люблю…» мысленно ответила, зная, он услышит. Во сне небо стало свидетелями двух счастливых улыбок на лицах. Тогда еще я не знала, что мама наблюдая за нами тоже глупо улыбалась.

***

Я несусь на него с атакой в виде синего огня. Развеваю его на ветру, получается как рев дракона, идя по кругу от меня, теперь поляна на которой мы стояли ровным кругом выжжена. «Некоторые наследственные, да и приобретенные с Фей Тейл не стираемы временем.» — оглядывась не могла найти взглядом отца. — «Где он?»  — Слабо. — прозвучал голос сверху, и на меня отправилась та же атака, что и я использовала с минуту назад, только она была раза в три мощнее. «До его уровня мне как до неба.» Я как и ожидалось уклонится не смогла, поставила барьер, который через пару секунд треснул. Переодевалась я зря, одежда сгорала в пламени отца. «И так еще почти часа четыре до конца тренировки ходить?» — майка соженая в некоторых местах, любимая между прочим, и очередные порванные шорты. Я продолжаю его атаковать, а он довольно ухмыляясь, ловко и легко уворачивается отдавая мне мое же заклинание в тройном размере. И пока я не останусь без сил тренировка не окончится. А если перестану, попробую прекратить он треснет меня молнией, попытается сжечь, отправит в полет на часа два, выбор был не маленький. «Причитать я могла лет сто и даже больше. Но чтобы я не говорила, сегодня я счастлива, и даже этот чертов проигрыш мне не испортит настроение!» — с такими мыслями я понеслась на него с новой атакой. Бой протянулся до ночи, я даже несколько раз действительно его задела, а в конце дня получив заслуженную похвалу и завалившись на травку рядом с Калипом, крепко заснула. Конец POV Люси.

Тем временем в «Хвосте Феи»

 — Ты совсем охринел, головешка?  — Че вякнул, льдышка? И так завязалась драка между Греем и Нацу, в которую вмешались Эльфман, Гажил.  — Снова они за свое. — говорила с улыбкой на лице барменша. Рядом с ней сидели Эльза, поедающая тортик, и Леви, читающая очередную книгу. Макао с Вакабой что-то обсуждали, Кана как всегда и не думала расставаться с бочкой. Джет и Дрой маячили рядом с Леви, за что получали гневные взгляды Гажила. Ридас что-то рисовал. Венди с Шарли, Лили, Хэппи и Ромео о чем-то бурно разговаривали, сопровождая беседу жестами.  — Эй, Мира. — к бару подошел Нацу, видимо драка закончилась. Причем выиграл Лексус, который вообщем то и не участвовал, но ему надоел шум из-за чего он направил в парней несколько молний, и те сразу угомонились. — Есть какие-нибудь новости о Люси? — этот вопрос заставил гильдию замолчать, в здание повисла угнетающая тишина, пока ее не разорвал грустный голос Штраус.  — Нет, не кто ее не видел, ни кто не может засечь ее магию, даже Хибики. Совет тоже ничего не знает. Она как будто испарилась. — тяжелый вздох со стороны девушки. В ее глазах было столько сожаления, вины, презрения, только презирала она не кого-то, а себя. С таким же презрением она полтора года назад смотрела на заклинательницу, за что себя ненавидела. Как? Как она могла поступить со своей подругой? Люси стала ей так дорога, в каком-то смысле она даже заменила Лисану, пока девушка не вернулась. Многие чувствовали тоже самое, никто не понимал почему они так поступили с Хартфилией. Откуда тогда в гильдии столько грязи, как они могли пасть так низко. Даже если это слава ударила им в голову, это их не оправдывает. Как они могли так сильно обидеть солнце их гильдии? Пусть она и была слабой, что было совсем не так, ведь есть волшебники куда слабее. И причем в их гильдии: Джет, Дрой, Макао, Вакаба, Макс, Кинана, никому из них заклинательница не уступала в силе. И никто в гильдии, ни Эльза, ни Грей, Мира или даже Нацу, никто не мог похвастаться такой духовной силой, верой, добротой, никто кроме нее. Той которая пропала, исчезла без следа. Они искали ее везде, но ничего не вышло. Они хотели извинится, объяснить ей, хотя как или что и сами пока не знают. И возможно это было эгоистично, но они хотели что бы она вернулась в гильдию, снова была рядом. Она стала уже ее неотъемлемой частью, которую никто и ничто не заменит, только она.  — Нацу, она уже не вернется. — подала голос Эльза, которую чувство вины мучило не меньше остальных, возможно даже больше. Ведь для мечницы, она была не просто подругой, даже не лучшей, она стала для нее младшей сестрой. Чувства Титании могли понять разве что Леви и Мира. — Если бы я была на ее месте, даже не стала бы думать о возвращении. Я бы уничтожила эту гильдию. — от слов Скарлетт все вздрогнули, они не хотели что бы Люси им мстила, не хотели сражаться против нее.  — Она бы так не поступила. — сказал молчавший до этого Грей. Он немного изменился с пропажи златовласки. Стал серьезнее, молчаливей, холодней. Джу даже побаивалась надоедать ему, ведь в один день, Грей отверг чувства девушки. Та бы никогда не сдалась, но сейчас он изменился, девушка стала побаиваться ледяного мага. Ведь сейчас он более жестокий. Он потерял лучшую подругу, как и для Титании она стала для него сестрой, даже больше, она нравилась ему. После того дня он хотел убить всех в гильдии, включая и себя, он не мог простить их, и себя тоже. — Но Эльза права, она не вернется.  — Это все равно ничего не меняет. Я найду ее, и верну в гильдию. — вмешался Саламандр, которого не радовал этот разговор. Он не хотел верить в эту чушь. По его мнению Люси, так сильно любившая гильдию, не могла из нее уйти, не навсегда. Нацу больше всех винил себя, первые недели он был сам не свой, к нему боялись подходить, испепелит и не заметит. Он часто срывался, стал очень вспыльчивым, раздражительным. Вообще он, Эльза, Грей, Мира и Леви первые поняли что натворили, поняли они это на следующий день, только вот Хартфилии этого времени хватило что бы уехать. Через неделю дошло и до остальных. Даже Гажилл винил себя, не то что бы он был сильно привязан как он говорил к «болельщице», но понимал что без нее многое не то. Особенно Леви, ведь первые три недели она только плакала, заперевшись дома. Да что уж говорить если даже громовержцы скучали по заклинательнице. Что ж тогда вообще говорить о Нацу, который чуть ли не с ума сошел без блондинки, которая за этот чертов год в гильдии, стала для него как воздух. Да, он нуждался в ней как в воздухе. Без нее он не живет, только существует. Мир стал серым, потерял свои цвета, так же как и Драгнил заклинательницу. — Пусть силой, но я верну ее. — добавил Нацу перед тем как уйти из гильдии. Сейчас гильдия восстановилась после ухода Хартфилии, но осадок остался. Любое упоминание о ней полностью меняли атмосферу в гильдии, настроение у всех тоже менялось. Только последние полгода гильдия более менее похожа на себя прежнюю, все стали вести себя более менее нормально. Драки, пьянки и разрушения, но всех их съедало чувство вины, как и хотела Люси. Для гильдии как и для Люси этот год был очень трудным, и очень долгим.