Непобеждённая

      Доминик не шутила, когда сказала, что по поводу моего пробуждения приготовила грандиозный приём. Я упиралась. Мне совершенно не хотелось каких-то там праздников. Тоже мне событие.       Что тут праздновать, когда глядя на своего отца вижу, что у него прибавилось седины. Вспоминаю испуганное лицо и трясущиеся губы миссис Грейнджер, когда я первый раз после отключки вернулась в школу. Краем уха я услышала, что Рэй со своими друзьями устроил ей «весёлую жизнь», как будто угроз моего отца было мало.       Пришлось срочно приводить всех в чувство. Я заставила отца прийти в школу для того, чтобы принести извинения директору и миссис Грейнджер и пообещать не принимать никаких шагов к исполнению своих угроз. Она же не хотела отправить меня в кому, а директор не мальчик, чтобы бегать за мной по урокам.       Рэю и его помощникам устроила настоящий разнос. Парни попытались упереться, но я пообещала, что если они не отстанут от миссис Грейнджер, то могут забыть о моём присутствии на матче в качестве талисмана. Кажется, мои угрозы возымели действие. Короче, я считаю, что праздновать нечего.       Но у Дом были свои соображения на этот счёт. Она заявила, что повод наилучший. Тем боле её семья жаждет познакомиться со мной и моим отцом. А поскольку разбудить меня смог только её племянник, который теперь требует свою принцессу, отказать я не имею права. Пришлось уступить.       Народа собралось, по моим понятиям, несметное количество. Все шесть братьев, трое из которых женаты и имеют детей, четвёртый с невестой, пятый и шестой с друзьями и подружками, бабушки, дедушки, тётушки и дядюшки, дальние родственники, соседи. На мой робкий вопрос о количестве гостей Доминика ответила очень красочно: «Весь зоопарк в полном составе». Среди приглашённых были так же Марк и Рэй. Я не решилась уточнить, мы входим в зоопарк или проходим отдельным аттракционом. Мой отец тихонько прошептал мне на ухо:       — Если бы сейчас на земле случилась катастрофа и остались только присутствующие, можно было бы не опасаться, что человечество исчезнет.       Отец Доминик, небольшого роста кругленький с добрым немного растерянным лицом, гостеприимно приглашал всех отведать своего собственноручно приготовленного домашнего вина. Старший брат Доминик о чём-то увлечённо рассказывал моему отцу. Я невольно прислушалась.       — Наша мама умерла, когда Дом было всего десять. Отец был в ужасе, у него на руках осталось семеро детей. К счастью, я и ещё один мой брат, были уже самостоятельны — остальные четверо учились. Доминика поняла, что помощи ждать не от кого и взяла на себя заботу обо всей семье.       — Но у вас такое огромное количество родственников, — удивился папа.       — Мы, знаете ли, очень властные и неуступчивые люди, сладить с нами не просто, но моя сестра сумела всех приструнить. Фактически она сейчас глава семьи. Вы не поверите, но я приводил свою будущую жену, чтобы получить благословение на брак, не к отцу, а к Доминик, вслед за мной и мои братья. В нашей семье её слово — закон. Она руководит нами железной рукой, никому не давая спуску.       — А если бы вашей сестре не понравилась бы ваша избранница? — спросил с любопытством отец.       — Свадьбы не было бы, — пожал плечами брат Дом. — Вы не думайте, у нашей Доминики золотое сердце. Все мы, как малые дети, приходим к ней за советом и утешением. Самая младшая в семье стала фактически нам матерью. Посмотрите, как отец ходит между гостями и поглядывает на сестру, ожидая одобрения. Моя будущая супруга говорит, что до сих пор побаивается её, как настоящую свекровь. Мы можем орать, топать ногами и вытворять бог знает что, но стоит Дом открыть рот и высказать своё мнение, все споры прекращаются — её мнение решающее. Этот Марк умный парень, раз выбрал мою сестру.       — Или глупый, потому что, если традиция не будет нарушена, он станет отцом огромного семейства, как только оденет ей кольцо на палец, а оно ему надо?       Брат Доминик расхохотался.       — Мне это в голову не приходило. Пойду, познакомлюсь поближе с будущим папулей.       Дни побежали за днями. Незаметно пролетел матч по футболу. Наша команда выиграла, что утвердило меня в статусе талисмана. Мелисса, как ни странно, меня не беспокоила, только кривила презрительно губы. Понятия не имею, что там ей пообещал Рэй, чтобы она оставила меня в покое.       Я хожу на танцы. Рэй честно выполняет своё обещание. Два раза в неделю он мой партнёр, один день — кто-то из команды. Рэй ходит на борьбу, и его тренировка совпадает с моей. Ноги слушаются меня всё лучше. Отец был прав, заставляя заниматься танцами. Но во мне всё больше растёт какая-то неудовлетворённость. Дом утверждает, что чем здоровее я становлюсь, тем больше меня тянет на приключения. Не знаю, может, и так. В последнее время пристаю к Рэю — упрашиваю, уговариваю, умасливаю, чтобы он взял меня с собой на тренировку. Рэй упёрся и ни в какую. Ура! Наконец-то, мне удалось уломать нашего упрямца, пришлось применить шантаж, но иначе ничего не получалось. Дома разразилась буря, когда я сказала отцу, куда иду. Впервые он мне в чём-то отказал, тем более в такой категоричной форме.       — Нет, я запрещаю.       — Объясни, почему нет?       — Это не для тебя.       — Но мне интересно. Рэй говорил, что у них есть несколько девушек.       — Вот поэтому и нельзя. Не хватало, чтобы ты начала учиться драться.       — А почему бы и нет?       — А зачем, ради Бога, тебе такое умение? Ты не шатаешься по ночам, не ночуешь на улице.       — Отец, ты сам говорил, когда я отказывалась ходить на танцы, мотивируя, тем, что по клубам я не бегаю, что любой навык может оказаться полезен.       — Терра, я не желаю ничего слышать. Что за бред? Тебе мало танцев, займись гимнастикой, иди в команду поддержки, да мало ли занятий для девушки! — мы впервые так серьёзно поспорили с отцом. Каждый остался при своём мнении.       Больше всего нагорело Рэю. Он утром явился, чтобы подвезти меня до школы, когда я спустилась вниз, лицо моего друга было всё в красных пятнах. Отец, по-видимому, с ним серьёзно поговорил. Что он говорил, я не знаю, но то, что это было малоприятно — точно. Никогда не видела Рэя в таком состоянии. Едва мы доехали до школы, и Рэй заглушил мотор, я слегка прикоснулась к его руке.       — Прости, тебе из-за меня нагорело.       — Не волнуйся, переживу, — Рэй дёрнул плечом. — Твой старик не стеснялся в выражениях. Знаешь, Теа, я играю в футбол, а это игра не для неженок. Но твой отец…       Я чувствую, как во мне закипает ярость. Со мной это впервые. Пришло время напомнить, что я уже не маленький ребёнок, который безропотно следует приказам родителей.       — Прости, Рэй, ещё раз. Я поговорю с отцом. Он не справедлив по отношению к тебе. В любом случае, мы пойдём, нравится это моему отцу или нет.       — Ты думаешь, тебе удастся…       — Это мои проблемы. Я сказала, что пойду — значит, пойду.       После занятий прихожу домой, внутренне готовясь к нешуточному сражению. Отец выходит из кабинета мне на встречу, он улыбается и заглядывает в глаза, явно пытается меня задобрить.       — Малыш, давай поужинаем в саду, а? Вечерок чудесный, поболтаем…       Во мне как будто взрывается граната:       — Нет.       — Прости, не понял, — у него слегка растерянное лицо.       — Я сказала — нет. К тому же, я давно уже не малыш, а взрослый человек, способный самостоятельно принимать решения.       — Вот как? — голос отца холоден и неприятен. Он выпрямляется и смотрит на меня сверху вниз, явно пытаясь если не запугать, то подавить, а значит, принудить поступить так, как хочет он.       — Пап, я хоть раз за всё время, что мы были с тобой, пошла против твоей воли?       — Не припоминаю.       — Вот именно. Ты никогда не интересовался, нравится мне или не нравится то, что ты от меня требуешь, но я всегда подчинялась, потому что, поразмыслив, приходила к выводу, что ты прав. Сейчас, ты не прав и не надо на меня давить. Я не понимаю, что на самом деле стоит за твоим отказом: самодурство, отцовская ревность или ещё что-то. Но я докопаюсь до истины.       — Послушай, девочка, я с тобой был всегда мягок и снисходителен, но на сей раз ты не получишь моего разрешения, и пока ты живёшь в моём доме…       — Я должна следовать твоим правилам?       — Ты абсолютно права.       — Что ж, отец, тогда изменим правила игры. Ты никогда не говорил, почему от тебя ушла мама. Я не спрашивала, но может причина была именно в этом. Следуй моим правилам или …       — Терра, не смей так со мной разговаривать!       — Хорошо, прости. Ты прав — это запрещённый приём. Тогда и ты, пожалуйста, не позволяй себе оскорблять и унижать моих друзей. Рэй не виноват, что мне хочется пойти на его тренировку. И если тебя это успокоит, хочу сказать, что это не он рассказал мне о борцовском зале. Да ещё, я пойду на тренировку, слышишь? В конце концов, я не в мужской стриптиз отправляюсь!       — Я запретил и пока ты живёшь в моём доме, ты будешь подчиняться.       Я поворачиваюсь и бегу в свою комнату. Во мне всё клокочет от ярости. Хватаю сумку и начинаю бросать туда свои вещи. Значит, пока я маленькая послушная девочка, я любимая доченька, а если у меня есть свои желания, значит, я должна следовать приказам. Звоню Доминик.       — Дом, привет, я могу у тебя немного пожить? — У подруги глаза становятся огромными.       — Теа, что случилось?       — Всё немного вышло из под контроля. Я лучше расскажу при встрече, ладно. Так можно?       — Конечно, чего спрашиваешь. Мои будут вне себя от радости.       — Спасибо, Дом. И ещё ты не могла бы за мной заехать вместе с Марком?       — Без проблем. Сейчас приедем.       — Спасибо.        Обвожу глазами комнату. Я не хочу оставлять беспорядок, чтобы кто-то вынужден был убирать за мной. Вроде всё нормально. Сажусь и начинаю ждать, когда за мной приедут. В доме стоит пронзительная тишина. Мы никогда так сильно не ругались с отцом. Да что говорить, вообще никогда не ругались, даже толком не спорили. Похоже, я переросла свои детские штанишки и у меня начался несколько запоздалый кризис подросткового возраста.       Отец стучит в дверь       — Теа, давай поговорим спокойно. Мы слишком погорячились. Послушай, меня, малышка….       — В том-то и дело, что я уже не малышка, папа. Очень жаль, если ты этого ещё не понял. Как бы я тебя не любила, я не собираюсь корчить из себя то, чем на самом деле не являюсь. Я не хочу тебя огорчать. Ты спас меня, ты сделал для меня так много, не думай, что я буду любить тебя меньше, но похоже, мне пора уйти. Дать время поразмыслить. Не волнуйся, я устроюсь куда-нибудь на работу. Тебе не придётся больше меня содержать.       Я слышу, как к дому подъехала машина. Беру сумку и иду к выходу. Отец стоит в дверях абсолютно белый. Я мягко провожу рукой по его щеке, слегка целую и выскальзываю за дверь.       — Терра, — кричит отец, опомнившись, — куда ты?       — Не волнуйся, меня пока приютит Дом, а там видно будет, — я подхожу к двери и берусь за ручку, готовясь выйти. Отец догоняет меня. Он хватает и крепко прижимает к себе.       — Ты меня бросаешь? — в его голосе звучит мука. Я чувствую себя настоящей гадиной, но в тоже время твёрдо знаю, что если сейчас уступлю, то уже никогда не смогу самостоятельно принимать решения и строить свою жизнь, так как хочу я.       — Нет, папа, я тебя не бросаю. Я буду звонить и приходить. Со мной всё будет хорошо. Прости, мне пора. Меня уже ждут.       Я жутко скучаю по папе, по своей комнате. В семье Доминик ко мне все хорошо относятся, но я хочу домой, очень хочу. Иногда звоню отцу на кафедру, просто потому, что хочу услышать его голос. Я всё больше сомневаюсь в том, что права, устроив этот подростковый бунт. Может, я всё объяснила не так, как надо, может, надо было другими словами. Во мне поднимаются волны неконтролируемого гнева. Они меня жутко пугают. Я больше не понимаю себя. Сегодня звоню домой. К теле фону подходит экономка, она кажется, очень обрадовалась услышав мой голос.       — Терра, приходи! Я не знаю, что делать с Корменом. Он уже несколько дней ничего не ест. Приходи, поговори с ним.       Лечу домой открываю дверь, бегу в кабинет отца, его там нет, в коридоре сталкиваюсь с экономкой — она молча показывает наверх. Бегу. В комнате отца пусто. Меня охватывает паника       — Папа, — кричу я, — папа!       Дальше по коридору распахивается дверь, и мой отец выбегает из моей комнаты. У него перепуганное лицо.       — Теа, что случилось? — Я бросаюсь со слезами к нему на шею.       — Папа, я так перепугалась, когда не нашла тебя в твоей комнате, — он крепко меня обнимает.       — Ну, что ты, что ты, малышка, я здесь с тобой. Ты прости меня, старого самодура, прости. Пожалуйста, возвращайся домой. Глупая гордость. Мне так хотелось сразу догнать тебя. Я был не прав. Девочка моя, как бы мне хотелось, чтобы ты была ещё маленькой... не потому, что малышам проще приказывать, поверь, дорогая, а потому мне страшно, ты отдаляешься от меня всё больше и больше. Это глупый эгоизм. Я не хочу тебя потерять.       — Пап, ты мне совсем не доверяешь? Я же тебе всё время твержу, что никогда тебя не брошу.       — Но ты выросла, скоро выйдешь замуж и оставишь своего старого отца с сумасшедшим характером.       — Пап, ну что за ерунда. Даже если я выйду замуж, я же не переселюсь на соседнюю планету. А если даже и так, кто тебе помешает поехать со мной? — я чувствую, что отец чего-то не договаривает. В этой истории есть что-то ещё, но пока... пока пусть останется как есть.       — Ладно, мне нужно съездить к Дом за вещами.       Отец выглядит испуганным:       — Нет, не надо, можно забрать их потом, или чёрт с ними с этими вещами, купим новые. Не уходи, малы… прости, Терра.       Я решаю уступить, не хочу больше его волновать. Мы садимся ужинать. Отец выглядит оживлённым. Он мне что-то рассказывает, но стоило мне встать, он тут же замолкает, а на лице появляется настороженность. Я понимаю, что его оживление — это только маска. Мне стыдно, мучительно стыдно за свой демарш.       — Пап, прости меня. Я не должна была просто так уходить, мне надо было дать тебе шанс, надо было попытаться ещё раз всё объяснить. Я последнее время сама не понимаю, что со мной. Иногда мне кажется, что у меня раздвоение личности. Всё чаще приходят приступы неконтролируемого гнева. Рэй говорил, что их тренер помог многим ребятам справиться с негативными эмоциями. Не подавлять их, а контролировать, направлять в нужное русло. И ещё я переполнена какой-то энергией, она не находит выхода, может, отсюда и мой неконтролируемый гнев. Вот главная причина, почему я хотела пойти с Рэем. Мне очень не хочется идти к психологу. — Отец кивает.       — Я согласен, чтобы ты попробовала. Прости меня, детка, у меня в подсознании засел ужас потерять тебя, поэтому мне хочется оградить тебя от мира, забывая, что ты уже взрослый самостоятельный человек.       — Папа, папа, сколько же суматохи и нервов я привнесла в твою жизнь. Если бы с мамой….если бы мама…. То, возможно, сейчас всё было бы иначе. Я была бы с ней и изводила её своими подростковыми причудами, а ты сидел в своей любимой лаборатории.       Отец взял мои руки в ладони.       — Ах, Теа, как же ты не права. Я начал жить по-настоящему только тогда, когда в моей нудной жизни появилась ты. Даже не сомневайся, я ни за что не согласился бы вернуть всё назад. У меня к тебе просьба, Терра, пожалуйста, на будущее, если мы опять поссоримся, кричи, хлопай дверьми, хоть взорви весь дом к чертям собачим, только не уходи.       — Хорошо, папа, договорились. В следующий раз взрываю дом.       Доминика очень обрадовалась, что я помирилась с отцом.       — Не подумай, что ты нам мешаешь или мы против, чтобы ты жила с нами, наоборот, мы уже скучаем. Но ты же понимаешь, что нет ничего лучше родного дома, даже если речь идёт о таком дурдоме, как мой.