Непобеждённая

      Зик молчал до самой гостиницы. Вслед за мной он вошёл в номер, опустился в кресло и стал наблюдать, как я мечусь из угла в угол.       — Гм, Тобиас, мне ужасно не хочется прерывать твои пробежки, но меня просто распирает от любопытства, как ты догадался, что Трис там?        Мне хотелось отмахнуться, но я понял, для того, чтобы избавиться от него, лучше ответить:       — Я чувствовал, что за мной наблюдают.       — Но там все на нас пялились, — Зик развёл руками.       — Я видел тень наверху в маленьком окне.       — Ну, и что? Может, у мастера там сидела подруга.       — Ты привёл бы свою девушку в зал, полный неуравновешенных подростков, имеющих проблемы с законом? И потом, Ли одиночка.       — Всё равно….       — А, да ладно тебе... Какая, чёрт возьми, теперь разница? Назови это предчувствием, как угодно, но я был уверен, что она там и, как видишь, не ошибся.       Зик смотрел на меня с сочувствием.       — Ладно тебе так расстраиваться, можно подумать, эта первая её авантюра.       — Не первая и, я уверен, не последняя. Дело не в этом. Зик, нам надо уезжать, а я с ужасом думаю, что ещё она может выкинуть. Ведь меня не будет рядом. Я думал оставить приглядывать за ней Калеба, но потом отбросил эту мысль. Сомневаюсь, что брат сможет удержать её от глупостей. К тому же, он сейчас нужен в Чикаго.       — Послушай, может, сам пока останешься?       — Нет. Как ты не понимаешь? Чем дольше я с ней, тем большей опасности её подвергаю.       — Ты это о покушениях?       — И не только. Маркус говорил, что у Дэвида грандиозные планы, на счёт Трис. Во мне живёт надежда, что он ещё её не нашёл. Я не хочу навести его на след.        В дверь постучали, и вошёл Калеб.       — О, привет, ты очень кстати. Завтра мы идём в гости к Корменам. Ты пробовал говорить с профессором о Трис?        Калеб покачал головой.       — Нет. Мы, в основном, говорили о сыворотках. Он посмотрел мою работу и, кстати, дал несколько дельных советов. Пока я могу сказать только одно, он очень любит и заботится о ней. Я понятия не имею, с чего начинать разговор. Если бы он был другим, а так…       — Ладно, завтра разберёмся, а вечером вылетим в Чикаго. У нас куча проблем, которые мы должны постараться разгрести до того, как Трис появится в нашем городе. — Все со мной согласились.        На завтра в полном составе мы отправились к Корменам. Глория поехала с нами, как ни странно, без возражений, хотя я очень надеялся, что она откажется. Когда девушка выходила из гостиницы, на неё все оглядывались, так она была хороша. Но любоваться ею можно только издали, когда она подошла ближе, у нас возникло ощущение, что перед нами модифицированная холодильная установка, такой от неё веяло стужей. Калеб усмехнулся, а Зик зябко передёрнул плечами. До дома Корменов ехали в гробовом молчании.        — Как на поминки едем, — шепнул Зик Приору, на что тот опять усмехнулся и кивнул.       Говорить при Глории никому не хотелось даже о пустяках. Девушка обвела нас всех ледяным взглядом:        — Что вы молчите, как воды в рот набрали? Или вам моя компания не подходит?        — Слова во рту замёрзли, — буркнул Зик, и в салоне опять воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим звуком работающего мотора.        Трис встретила нас у дверей. Она улыбалась, её глаза прямо светились, а на щеках горел нежный румянец. По очереди обняла всех нас. Я, конечно, не удержался и задержал её в объятьях чуть дольше положенного, потом осторожно погладил по щеке. Наградой мне послужила счастливая улыбка. Забыв обо всём, я уже потянулся, чтобы её поцеловать, но меня привёл в чувство Зик, несколько раз громко кашлянув. Щёки девушки вспыхнули ещё ярче. Я на секунду закрыл глаза, чтобы успокоиться. Отстранившись от меня, Трис протянула руку для приветствия Глории.        — Как любопытно. У нас в Чикаго, только Дружелюбные лезут ко всем обниматься, даже к мало знакомым людям. В этом городе, похоже, все такие же, — обронила Глория ядовито.       Щёки Трис мгновенно побледнели.        — Вы правы. В Нью-Йорке живут очень дружелюбные люди, — поставил на место заносчивую гостью хозяин дома. — Меня зовут Дэниэл Кормен, рад с вами познакомиться. Я отец вот этой малышки, — он обнял дочь за плечи и чмокнул в лоб.       Я внимательно наблюдаю за ними. Сразу видно, что между отцом и дочерью царит полное взаимопонимание. Трис смотрит на отца с нежностью. Странно всё это, ведь мы уверены, что Терра на самом деле сестра Калеба — Беатрис Приор. Более того, если бы я не был уверен в этом, то сказал бы, что перед нами настоящие отец и дочь. Они даже чем-то похожи: светловолосые, большеглазые. Профессор — высокий мужчина, но ведь не всегда дети такого же роста, как и родители. Особенно их роднит выражение лиц.       Мы с Зиком переглянулись. Дальше всё по плану. Я подсаживаюсь к профессору и начинаю задавать кучу вопросов. Я прекрасно вижу, как они не нравятся ему, но сегодня хотелось бы пролить хоть немного света на тайны, которые плотным кольцом окружают нас. Калеб и Зик отвлекают внимание Трис, у которой лицо становится всё более задумчивым. Ох, не нравится мне эта задумчивость. Моя Бесстрашная может надумать бог знает что, но разговор с её отцом очень важен. Глория подсаживается к нам, удерживая Трис на расстоянии, бросая на неё холодные презрительные взгляды.       — Профессор Кормен…       — Дэниэл, можете обращаться ко мне по имени       — Спасибо. Теа говорила, что до аварии жила с матерью, где именно?       — А почему вас это интересует?       — В ней многое кажется мне знакомым, вы не пытались восстановить её память?       — Нет, и вам не советую.       — Почему?       — Некоторое время назад, в школе, одна «умная» преподавательница попыталась заставить мою дочь вспомнить, что ей читала на ночь мама, в результате — Теа впала в кому.       — Что?! — я прямо оторопел.       — Она не говорила, не так ли? — Кормен усмехнулся, — держу пари, чтобы не волновать по пустякам.        Мы невольно киваем друг другу. Да, узнаю мою Трис.        — Но вы так и не ответили на мой вопрос.       — И не отвечу, — Кормен поморщился. — Пусть прошлое моей дочери останется в прошлом, а если вы думаете иначе, — в глазах профессора вспыхивают холодные огоньки, — я думаю, вам лучше исчезнуть из её жизни.       Так, понятно. Попробуем с другой стороны:       — Дэниэл, Калеб говорил, что некоторое время ваша работа была связана с сыворотками. Над какими именно препаратами вы работали?        — Не думаю, молодой человек, что ваш уровень доступа, позволяет вам получить ответ на этот вопрос.        — А если я его получу?       — Вот когда получите, тогда приходите, но не факт, что я отвечу.       — Договорились. Скажите, вы некоторое время работали в "Бюро генетического обеспечения"?       — Интересно, откуда у вас подобная информация? Об этом знают очень не многие.       — Так да или нет?       — Это было очень давно. Задолго до того, как его расформировали. Моя работа в Бюро возвращает нас к вашему уровню доступа.        И так всё время, пока мы говорили. Профессор умудрился не ответить практически ни на один из моих вопросов, уклоняясь от ответа или отвечая прямым отказом. Они похожи с Трис даже в этом. До меня начало доходить, что я напрасно теряю драгоценное время. Кормен ничего не скажет, пока сам не посчитает нужным. Сомневаюсь, что высший уровень доступа заставит его открыть рот.        Я настолько погрузился в разговор с профессором, что перестал обращать внимание на остальных, и совершенно напрасно. Глория, воспользовавшись моментом, вплотную придвинулась ко мне и просунула руку под мой локоть, с откровенно собственническим видом. Лицо Трис стало очень грустным, а Калеб и Зик бросали на меня гневные взгляды. Похоже, что они расстроились за неё. Я бросил взгляд на часы и оторопел. Господи, угробить столько времени на пустой разговор, а чтобы поговорить толком с Трис времени почти не осталось.        Быстренько избавляюсь от Глории.       — Э… Дэниэл, вы не расскажете Глории о Нью-Йорке? Мы были слишком заняты, и она почти ничего не успела в вашем городе увидеть.        — Конечно, — Кормен так обаятельно улыбнулся девушке, что даже «ходячий айсберг» растаял. Странно, а говорят учёные все сухари... — Без проблем.       Я не стал слушать, что там решил поведать профессор. Делаю знак Зику и Калебу, парни, слава богу, сразу сориентировались. Они подошли и стали позади Глории с очень заинтересованными лицами, и теперь ведьме не вырваться.       Беру за руку Трис и отвожу её в дальний уголок, нам нужно срочно поговорить:        — Слушай меня внимательно. То, что я сейчас тебе скажу, очень важно. Мы сегодня возвращаемся в Чикаго. Я буду тебя там ждать. До того момента, как ты купишь билет, чтобы отправиться в мой город, ты не будешь предпринимать никаких попыток связаться со мной. — Я вижу боль в её глазах. Она опускает их, пряча от меня выступившие слёзы. Я обхватываю её лицо и заставляю посмотреть на меня: — Пожалуйста, пообещай мне, что так и поступишь.        — Но почему? Я понимаю, что ты много работаешь, но почему мне нельзя хотя бы иногда тебе звонить всего на пару минут, чтобы услышать твой голос?        Она смотрит на меня умоляюще. Боже, ну, как мне противостоять этому. У меня всё внутри переворачивается. Я сжимаю её маленькие ладошки.        — Поверь мне, не стоит. Я не могу тебе всего сейчас объяснить, но так нужно.        — Кому нужно? — Она смотрит на меня почти враждебно. — Зачем все эти тайны? Почему просто не сказать: «Ты мне больше не нужна»? И всё закончится.        Я понимаю, что должен ей хоть что-то объяснить, иначе она никогда не приедет. Мысли лихорадочно скачут в голове, не могу придумать ничего путного. «Я тебя очень люблю, но сейчас тебе лучше не путаться у меня под ногами», — она придёт в восторг и пошлёт меня далеко и, возможно, без права на амнистию. «За мной охотятся террористы, а за тобой гениальный маньяк, способный угробить ради эксперимента полмира», — тоже мило и, главное, по делу.        — В Чикаго мы столкнулись с некоторыми проблемами. Я хочу, очень хочу, чтобы ты приехала, но сейчас не только приезжать, но и разговаривать нам не стоит, чтобы не привлекать внимание. — Я вижу, что она мне не верит. — Теа, это может коснуться не только меня, тебя, но и твоего отца. Ты готова рисковать им?        — Я ничего не понимаю. В твоих словах отсутствует логика. Ты хочешь, чтобы я приехала, но общаться до этого ты не хочешь. Не знаю как, по-твоему, а по-моему — звучит дико.        — Возможно, и дико, но прямо завтра ты приехать не сможешь? У тебя ведь школа. А к тому моменту, как ты освободишься, мы, возможно, разгребём наши проблемы.        — А если нет?        — Если нет, я сам приеду к тебе, — я крепко держу её за плечи и слегка встряхиваю. — Помни о своём обещании.       Терра по-прежнему смотрит недоверчиво, но у меня, к сожалению, нет больше времени её убеждать. Придётся рискнуть.

Трис

      Я не могу описать то, что произошло в нашем доме. Сначала, когда я увидела на пороге Тобиаса, Зика и Калеба, я была вне себя от счастья. Несколько подпортил впечатление от встречи ядовитый язык Глории, но даже эта девица не способна была испортить моё настроение. Всё сделал Тобиас. Он засыпал моего отца вопросами и, кажется, совершенно забыл обо мне. Глория его усиленно прикрывала, Зик и Калеб пытались отвлечь моё внимание. У меня внутри всё онемело и появилось ощущение, что всё происходит не здесь и не со мной. Я превратилась в наблюдателя со стороны.        Мы все были похожи на шахматные фигуры на доске. Нас расставили в определённом порядке, и стоило мне сделать неверный ход, как путь мне тут же преграждали то Зик, то Калеб — это жутко раздражало. Я не могла понять, что происходит, а закончилось всё ещё хуже. Тобиас, перед уходом, отвёл меня в сторонку. Я, балда, обрадовалась. «Наконец, — подумала я, — он скажет, когда мы увидимся, как будем поддерживать связь друг с другом». Ага, размечталась! Закрой варежку, а то уже надуло. Диагноз ясен: «острое воспаление мечтательности от полной дурости». Он вообще запретил с ним общаться до того момента, как я куплю билет на поездку в его город. Полный бред! От обиды во мне просыпается горечь и гнев. Я никуда, вообще, не поеду. Не понимаю, зачем было приходить знакомиться с моим отцом, чтобы потом сказать: «Не пиши, не звони мне, детка, так надо». Класс!!!        Ребята встают и начинают прощаться. Зик подходит и крепко меня обнимает:        — Не делай глупостей, пожалуйста, — шепчет тихо мне на ухо. Калеб тоже обнимает, ласково проводит по голове.        — Береги себя.        Глория махнула рукой:        — Всем пока.        Я изо всех сил закусила губу. Он не увидит больше моих слёз, и вообще, больше никогда меня не увидит. Я забуду его. Папа говорит, что у меня с памятью проблемы, а ему я верю, как никому. Тобиас Итон, я забуду тебя, обязательно забуду. Дыхание перехватывает от одной мысли об этом. Ничего, все твердят, что я сильная, справлюсь.        Тобиас, по-видимому, почувствовал моё настроение. Он быстро пересёк всю комнату, обхватил моё лицо руками и прижался к губам в крепком обжигающем поцелуе. Я изо всех сил сжимаю руки в кулаки, так, что ногти врезаются в кожу до крови, чтобы не потерять голову. Не дождавшись моего отклика, он отстраняется, кончиками пальцев мягко очерчивает овал моего лица, контур губ, запускает руки в мои волосы и вдруг говорит:        — Я люблю тебя. Никогда в этом не сомневайся, в чём угодно, только не в этом.       Он смотрит на меня так, что не поверить просто не могу… а, может, и не хочу. Тобиас подходит к моему отцу, на лице которого застыло изумление, пожимает на прощание руку.       — Берегите её, — сказал он тихо. Обернулся и на секунду обжог меня синим пламенем своих глаз, и исчез за дверью вслед за остальными.