Непобеждённая

      Я, наконец-то, в Чикаго. Это было не просто, очень непросто. Отец, услышав о моём желании отправиться в путешествие по городам-экспериментам, ответил категоричным отказом. Никакие доводы не могли его убедить, даже то, что я согласна была взять в поездку Эрика. Отец упёрся, и никакие аргументы не помогали, чтобы изменить его решение. Наш договор о поиске компромиссов подвергся жесточайшему испытанию, потому что в этом вопросе он не желал идти ни на какие компромиссы. Мы ссорились каждый день.       Отец замкнулся и старался меня избегать. Эрик смотрел на него с упрёком и качал головой. Он практически стал членом нашей семьи. Я чувствовала его заботу и старалась платить искренней привязанностью. Эрик понимал, почему я так стремлюсь в Чикаго, и старался мне помочь, но даже его уговоры не повлияли на непрошибаемое упрямство отца.       Доминика заметила, что я стала нервной и раздражительной. Она припёрла меня к стенке, и я призналась, в чём дело.       — Честно говоря, Теа, я не понимаю твоего страстного желания поехать в турпоездку по этим городам, но если ты этого так сильно хочешь, мы попробуем найти решение. Давай, я поговорю с твоим отцом.       — Нет, Доминика, даже не пытайся. Достаточно того, что он избегает меня и волком смотрит на Эрика за то, что он поддерживает моё желание. Я поеду. Это слишком важно для меня, и это не детское упрямство, как твердит отец.       — Может, ты плохо ему объяснила.       — Уже больше месяца мы спорим. Дом превратился в поле битвы. Отец прячется от меня, как чумы.       — Ладно, подруга, не расстраивайся. Я подумаю, как тебе помочь.       — Буду очень благодарна. Я себе уже мозги наизнанку вывернула, пытаясь его уговорить, но знаешь, у меня такое чувство, что что бы я не сказала, ответ будет один — нет. Так что учти это, когда будешь думать.       Доминика, будучи главой большого семейства, не привыкла пасовать перед трудностями. Она только спросила, какой город из тех, что я хочу посетить, привлекает меня больше всего. В одну из традиционных пятниц, отличающихся от прежних только тем, что Рэй окончательно перестал приходить к нам (Эрик твердил, что воздух от этого только чище), выдала решение проблемы.       — Теа, ты едешь со мной в гости к моей тётушке в Джолие́т. Мы едем большой толпой, но место для тебя найдётся. Томми, я думаю, вышвырнет любого, лишь бы обеспечить тебе местечко. Он по-прежнему твой самый горячий поклонник.       — Я не поеду ни к какой тётушке. У меня другие планы.       Подруга закатила глаза:       — Слушай, ты всегда туго соображаешь или только по пятницам? Мы едем в Джолие́т, оттуда до твоего Чикаго рукой подать. Осталось уговорить твоего отца, это я тоже беру на себя и не благодари меня.       — Доминик, но…       — Не волнуйся, мы тебя подбросим до места назначения. Я тоже хочу посмотреть на город твоей мечты, а потом, когда тебе надоест, мы заберём тебя. Ну, как идея?       — Если всё удастся, то я буду считать тебя самым гениальным стратегом.       — С моей семейкой надо постоянно быть в тонусе. Ты иди пока, на кухне поболтайся, а я пойду твоего отца уламывать.       Я закрываю глаза и возношу безмолвную молитву, чтобы ей всё удалось. Метания по кухне не облегчают моего волнения.       — Ого, — с улыбкой воскликнул, появившийся Эрик. — Ты что, торнадо изображаешь? Успокойся, твоя подруга просто потрясающая. Надо спросить её, не играет ли она в покер, если да, то я хочу быть её партнёром.       — Не темни, она уговорила отца?       — Уговорила, — ответил вместо него Марк. — Когда она такая, я начинаю понимать, что не мог не влюбиться в неё. Ты простишь нас, я хочу сейчас с ней исчезнуть и показать насколько люблю её.       — Она простит, а я нет, если ты и дальше будешь стоять здесь и трепаться. Теа, всё хорошо, подробности завтра. Мы едем, — кричит она уже на ходу, потому что Марк буквально тащит её к выходу.       У меня кружится голова от счастья.       — Ну, малышка, мы победили, — Эрик от волнения забыл о своём обещании, но мне наплевать. Я с радостным визгом бросаюсь ему на шею. Он смеётся, подхватывает меня и начинает кружить.       — Кхм, я вижу, все счастливы, — холодноватым голосом заявляет мой отец. Я смотрю на него и вижу в его глазах тоску и одиночество. Он отвернулся, чтобы уйти, но я не позволила ему, крепко обхватив его сзади и прижавшись щекой к его спине.       — Спасибо. Я знаю, что ты не хочешь никуда меня отпускать, — говорю, стараясь быть осторожной, — но ты всё-таки пошёл на компромисс, и я очень это ценю.       — Ты всё время хочешь бросить меня, — голос отца очень печальный, и мне становится его очень жаль.       Я поворачиваю его и заглядываю в лицо:       — Папа, посмотри на меня. Мы с тобой говорили на эту тему. Куда бы я не поехала, где бы я не жила, ты всегда будешь рядом, если захочешь. Я никогда не брошу тебя, — изо всех сил прижимаюсь к нему и, наконец, чувствую, как он становится менее напряжённым. Его руки крепко меня обнимают, и он прижимается щекой к моим волосам.       — Прости, малышка, я так долго был одинок, что когда в мою жизнь ворвалась маленькая чудесная птичка, я стал всё время пытаться её спрятать, чтобы сохранить только для себя, забывая, что от этого моя свободолюбивая птичка может погибнуть.       — Пап, не расстраивайся, я скоро вернусь       — Обещаешь?       — Обещаю.       Вот он, долгожданный Чикаго, окружённый стеной, он выглядит настороженным, воинственным, готовым защищаться — город-воин. Мы проходим вместе с толпой туристов через огромные, широко распахнутые створки. Я внимательно смотрю на охранников у ворот, одетых в форму чёрного цвета с оружием в руках. Их лица суровы, но в глазах, то и дело, вспыхивают насмешливые искорки. Они явно потешаются над толпой любопытных туристов. И вдруг, меня окликает знакомый голос, при звуке которого сердце делает сумасшедший кульбит.       Мои глаза шарят по толпе и натыкаются на небольшую группу, неподвижно стоящую в стороне от потока людей, среди которой узнаю Тобиаса и Зика. Забыв обо всём, начинаю проталкиваться, лихорадочно работая локтями. Мне кажется, что если сейчас же не прикоснусь к нему, то всё это окажется очередным сном, и я просто умру от разочарования.       Я вырываюсь из толпы и бегу к Тобиасу. Зацепившись за что-то, возможно за собственную ногу, лечу головой вперёд, рискуя рухнуть у его ног. Он делает несколько быстрых, широких шагов мне на встречу и подхватывает меня на лету. Я прижимаюсь к нему с наслаждением, вдыхая такой знакомый, родной и бесконечно любимый запах. Он осторожно обхватывает моё лицо, заглядывает в глаза, и, по-видимому, найдя там ответ на свой вопрос, нежно целует меня. Я забыла, что вокруг меня толпа народу, что все пялятся на нас, мне наплевать на это. Я не вижу никого и ничего кроме него.       — Наконец-то, — шепчет он. — Я уже потерял надежду увидеть тебя, ещё неделю-другую, всё бросил бы и отправился в Нью-Йорк.       — Мне самой не верится, — улыбаюсь я и глажу его лицо.       — Эй, Тобиас, не одному тебе хочется поздороваться с девушкой. Привет, ты помнишь меня? Я — Зик.       — Конечно, помню. Ты самый весёлый парень из всех моих знакомых, — протягиваю руку, чтобы поздороваться. Тобиас ни на секунду не отпускает меня.       — Эээ, Терра, что происходит, — раздаётся требовательный голос Доминики. — Боже, я совсем забыла о ней и Марке.       — Доминика, Марк — это Тобиас и Зик. Мы познакомились в Нью-Йорке.       У моей подруги загораются глаза:       — Хм, похоже, мы выяснили причину твоего маниакального стремления попасть в этот город.       — Маниакального? — с любопытством переспросил Зик.       — Дом, не сейчас, — прошипела я.       — Приятно познакомиться. Мы рады видеть вас в нашем городе, — Тобиас протягивает руку. — Надеюсь, вы не против, если мы будем вашими гидами, — он улыбается, на его щеках появляются ямочки. Дом, как заворожённая не может оторвать от него глаз.       Марку явно не нравится такая постановка вопроса. Он грозно хмурит брови и дёргает подругу:       — Доминика, можешь дышать.       — Не уверена, — буркнула девушка.       Зик громко расхохотался.       — Доминика, меня зовут Зик, я о вас наслышан и давно мечтал познакомиться, — говорит он нежным воркующим голосом, выдающим отъявленного ловеласа. Парень чуть склонился, взял протянутую руку девушки и слегка прикоснулся губами. Я услышала, как Марк шумно выдохнул. Доминика уставилась на белозубую улыбку Зика.       Мы с Тобиасом переглядываемся. Похоже, назревает конфликт. Итон что-то тихо сказал другу, от чего у парня тут же испарилась улыбка, и, по-моему, даже слегка побледнели губы. Я в свою очередь грозно посмотрела на подругу и прошептала:       — Доминика, я бы на твоём месте, вместо того, чтобы флиртовать с новым парнем, лучше бы за Марком приглядывала. Одна из местных красоток в Нью-Йорке, у меня чуть Рэя не увела.       — Да ты что? — вытаращила глаза Доминика. — Я думала, что его никто кроме тебя не интересует.       — Угу, я тоже так думала.       — Нет, у этих чикагцев просто убийственный шарм. Любопытно, их этому обучают или это местный колорит? — вздыхает моя подруга. Она просовывает руку под локоть Марка и нежно ему улыбается. Зик с Марком молча пожимают друг другу руки. Мир восстановлен.       — Что ты ей сказала? — с улыбкой спросил меня Тобиас.       — Вспомнила Глорию и воззвала к собственническим инстинктам Доминики.       Тобиас при упоминании имени Глории слегка нахмурился.       — На твои инстинкты она тоже влияет?       — А должна? — спрашиваю спокойно, но внутри всё замирает в ожидании ответа.       — Нет.       Мы поселились в небольшой, уютной гостинице. Тобиас вынужден был уехать, его вызвали по срочному делу. С нами остался Зик, который оказался потрясающим рассказчиком. Энергия молодого чикагца была очень заразительна. Он любил город и гордился им. Мы многое успели посмотреть, но далеко не всё. Под конец, когда уставшие заглянули в небольшой ресторанчик, чтобы перекусить, перед тем, как отправиться в гостиницу, Марк и Зик стали друзьями. Они легко нашли общий язык, чему очень помогло то, что Доминика прекратила флиртовать. Тем более что на Марка то и дело поглядывали с улыбкой местные девчонки. Когда Зик узнал, что рано утром мои друзья уезжают, то стал уговаривать погостить ещё, но моя подруга проявила твёрдость, достойную главы большого семейства.       — Прости, Зик, но мы не можем. Я это говорю не ради отговорки. Моё семейство нельзя оставлять надолго без присмотра, а там ещё и Томми. Лишившись своей обожаемой невесты, этот ребёнок способен отравить жизнь всем окружающим.       Зик захохотал:       — Надо предложить Тобиасу вызвать Томми на дуэль.       — Если ты думаешь этим напугать этого кошмарного ребёнка, то можешь сразу бросить эту затею.       — Марк прав. Своими воплями Томии может разогнать армию монстров. Он вообще не понимает, что такое страх.       — Я жажду познакомиться с этим малышом. Мы одной крови.