Моя жизнь - стритрейсинг. Возвращение

Pov Автор Африка       Солнце садилось за горизонт, а два брата сидели на берегу и мило беседовали. Впервые за долгое время они ни о чем не думали. Все переживания и волнения ушли на задний план, так как они были уверены, что в скором времени будут дома. — Что первое ты сделаешь по прибытию домой? — спросил шатен. Он только недавно почувствовал легкость. Боли в ноге отступили, разум прояснился, и теперь можно было не притворяться. — Мне много чего хотелось бы сделать, но в первую очередь я намерен поехать домой. Мысль о том, что мой сын рос все эти месяцы без меня, сводит с ума, — ответил Дагур. Его взгляд вмиг изменился. В нем читалось насколько ему было больно все это время. — А что ты собрался делать? — Раньше вся моя жизнь заключалась в стритрейсинге. Мне не хватает того чувства, которое я испытывал, когда ехал по дорогам Нью-Йорка навстречу свободе. Мне не хватает той свободы, которая была моим спасением, домом, всем миром. — Иккинг с такой надеждой говорил эти слова, что если закроет сейчас глаза, то окажется там. Смотря вдаль, ему казалось, что сейчас он сидит не на камне, а на своем мотоцикле и мчится вперед по дороге, освещенной лунным светом и огнями ночного города. — А Астрид? Мне казалось, что теперь она твоя жизнь, — сказал Дагур и удивленно посмотрел на замечтавшегося брата. Его удивил ответ шатена. Пусть Дагур и знал, что Иккинг не мог жить без гонок, но он думал, что Астрид это давно изменила. Поменяла привычку лететь навстречу опасности и сумасшествию.       Как только до шатена дошел смысл слов Дагура, момент — и он уже не мечтатель, не смотрит вдаль, а задумчиво уставился себе под ноги. Иккинг никогда не забывал об Астрид, но как объяснить эту разницу — любовь к Астрид и к чувству скорости. Поразмышляв еще секунду, его будто ударило молнией. Шатен перевел взгляд на Дагура и с лицом, будто он добился всего, чего хотел, сказал: — Не сравнивай Астрид и мое влечение к скорости, — спокойно сказал парень и, выждав секунду, продолжил, — Ты должен понять то, что я сейчас как птица в неволе. А о чем она думает, сидя в клетке? — с неким намеком спросил Ик. Он внимательно смотрел на Дагура, который все это время был в замешательстве. — Я об этом не думал, — смущенно произнес Дагур. Его пугал настрой брата, но что можно с ним сделать в Африке. — О свободе, — поднявшись с камня, с легкой улыбкой на лице произнес шатен. Он снова посмотрел вперед, и Дагур, увлеченный его ответом, начал смотреть на него. Лицо Иккинга было освещено последними лучами солнца, и эти же лучи осыпали золотом его волосы. Они искрились, и у него создалось впечатление, что Иккинг стал чем-то не земным. Его взгляд, в котором горел огонь, видел все не так, как это видит Дагур. Он жил мгновением, которое, возможно, больше не повторится, и именно этот факт пугал парня. Нарушив тишину, Иккинг продолжил. — Я и есть та птица, которая рвется на свободу. Моя езда, как полет — опасный, но захватывающий до такой степени, что для тебя больше ничего нет, как только ощущать свист ветра в ушах от сильного порыва ветра, который преподносит такой ценный дар как свобода. Он срывает все оковы, помогает забыть о недугах, которые не дают спокойно продолжать жить, — и после сказанного, шатен увлеченно посмотрел на Дагура в надежде, что он его понял. Но, к сожалению, его надежды не были оправданы. Он может и понял все сказанное братом, но показывать, что поддерживает его в этом, не хотел. — Мне только интересно, как Астрид воспримет ту новость, что ее парень в первую очередь предпочел прокатиться на байке, нежели навестить ее, — сказал Дагур с такой укоризненной ноткой, что вмиг вывел Иккинга, но усталость давала свои плоды. — Ты не учел тот факт, что Астрид мне так же важна, как и свобода. Следовательно, она является ее частью. Меня ничего не останавливает, заехать за Астрид и вместе с ней поехать кататься, — сказал спокойней, чем ожидал, Иккинг. И как только он под влиянием усталости присел на камень, к ним подошел моряк. Это был Марк. — Что расселись салаги? Домой не торопимся? — с его привычной улыбкой сказал Марк. С ним парни могли ощутить уют. Он искрился дружелюбием, и это их успокаивало. Марк оказался светлым человеком, совсем не таким, которым Дагур представлял себе моряков. — Торопимся, как никогда, — отозвался Иккинг. Его настроение переменилось, будто того разговора и вовсе не было. Он снова стал тем привычным пареньком. — Я и не сомневался в этом, — сказал Марк и сел рядом с ними. — Вы хоть представляете, сколько вас не было? — Без понятия, — ответил Иккинг, но его перебил Дагур. — Больше двух месяцев. — Не мало, но уже не важно. Мы собираемся отправляться уже сегодня, а точнее сейчас. Вода обещает быть спокойной, — сказал Марк и рукой поманил на корабль. Pov Автор Нью-Йорк — Астрид, доченька, ты уже готова? — спросила блондинку ее мама, стоя в дверном проеме. — Да, уже иду, — ответила девушка. Ее не устраивало то, что ее тянут против воли из дома. После ответа женщина покинула пределы комнаты и направилась к машине. — Раньше приедем, раньше уедем, — произнеся эти слова вслух, Астрид пошла вслед за мамой. Вот только девушка не знала, что мама еще не далеко ушла и слышала каждое слово. И та мысль, что Астрид страдает, убивала женщину. Она хотела всего наилучшего ей, но не могла этого дать, но тут отец Астрид предложил выход из положения. Беатриса знала, что ее муж делает это из чистой выгоды, но для нее это была настоящая надежда. Мало чего на хорошую и обеспеченную жизнь для ее дочери, но и на счастливую. Она верила, что девушка с годами забудет о шатене и влюбится в того, кто действительно ее никогда не оставит. Спустя час — С вашей помощью мы точно сможем продвинуть эту продукцию. Думаю, отец со мной согласится, — сказал парень лет 22. Он выжидающе смотрел на отца. — Да, Николас прав. Нам повезло, что мы повстречали вас, — ответил мужчина.       Сейчас они все сидели в самом дорогом ресторане Нью-Йорка. За одним столом сидели Астрид со своей семьей и компаньон её отца с его сыном и женой. Ноэлу Андерфуду было 48 лет. Статный привлекательный мужчина с серыми глазами и черными волосами, где в некоторых местах уже виднелась седина. Одет был в деловой серый костюм. Жена — Сабина Андерфуду, не отставала от мужа в красоте. По возрасту, она была младше своего мужа на 4 года. Ее блондинистые волосы были аккуратно уложены и лежали на левом плече. Хотя раньше мне казалось, что кареглазым не идут блондинистые волосы, но посмотрев на эту женщину, я поняла, что ошибалась. У нее все это было гармонично и сочетаемо с ее деловым нарядом, а точнее с вечерним бордовым платьем. Вырез на нём был небольшой, а по длине он доходил Сабине до колена. Что сказать про их сына, он как будто только сошел с обложки глянцевого журнала. Черные волосы, карие глаза, спортивное телосложение и обворожительная улыбка. Одет был в такой же костюм, что и отец, только темно-синего цвета.       Весь вечер блондинка чувствовала себя не в своей тарелке. Ее родители были увлечены разговором. Ноэл, Джон и Николас обсуждали бизнес. Беатриса и Сабина — свои огороды и другие посторонние темы. Только можно было заметить, что один из них не полностью увлечен разговором. Ник после каждого слова смотрел на Астрид. Он и не мог себе представить, что дочь хорошего компаньона окажется настолько красивой. Эти мимолетные взгляды не были замечены блондинкой, что не скажешь о ее маме. В душе она ликовала, что ее план приходит в действие. — Астрид, мне кажется, вы заскучали. Можно Вас пригласить со мной пройтись? — галантно предложил Ник. Только Астрид хотела отказаться, как мама хватает ее под столом за руку, тем самым привлекая внимание дочери на себя. Беатриса одним суровым взглядом донесла до Астрид: «Только попробуй сказать нет». — Да, можно, — робко сказала девушка. Утвердительный ответ взбодрил Беатрису. Pov Астрид       Никогда не думала, что буду такой молчаливой и замкнутой. Моя железная воля исчезла вмести с ним. Сейчас сидя за общим столом, я ловила взгляды Ника. Пусть он и симпатичный парень, но он не в моем вкусе, или я просто не могу забыть шатена с зелеными глазами, которые с такой любовью смотрели на меня.       Выйдя из ресторана, мы направились в аллею. Будь здесь Иккинг, я бы с радостью послала их всех куда подальше, но отец… Против его у меня не было и шанса. Еще в детстве было так заведено, что слово отца — закон и перечить ему самому дороже. С мамой же наоборот. Она вроде и была согласна с отцом, но не давила с такой силой, как это делал он. Хотя ситуация за столом меня удивила. Она всем видом показала, что лучше согласиться, но почему?       И вот идя по аллеи, которая была освещена фонарями, мы думали каждый о своем. Мне нравится это место, маленький ручеек, куча лиственных деревьев и участок, где росли кусты роз. Их маленькие и дивные бутончики были прикрыты. Помнится, мы с Иккингом ездили с палатками и там тоже были кусты розы, вот только дикой. Их запах не забываем и под порывом воспоминаний, я наклонилась к кусту и понюхала один цветочек, который не полностью был закрыт. Я уже и забыла, что не одна. — Ты любишь розы? Постой, не отвечай. Это глупый вопрос, какая девушка не любит розы, — сказал Ник и смущенно опустил глаза. За его поведением забавно наблюдать. — Я не люблю цветы, просто с розами связанно приятное воспоминание, — ответила я с легкой улыбкой. Я смотрела прямо ему в глаза, и мне показалось, что Ник о чем-то задумался. — Это связано с твоим покойным парнем? Ой, прости, я не хотел тебя расстраивать, просто само как-то получилось. Меня предупредили, чтобы я об этом не говорил. Ну, вот опять, забудь, что я сказал. Как неловко, я сожалею о твоей утрате, — покраснев как помидор, закончил говорить Николас. Очередное упоминание об Иккинге — и я снова бы впала в депрессию, но перед чужим человеком, я не могу проявить слабость. — Да, это связано с ним, — с улыбкой сказала я и села на рядом стоящую лавочку. Мне бы хотелось повторить то воспоминание, ведь это все, что у меня осталось от него. — Ты так красива при лунном свете, — сев рядом, Ник решил сменить тему. Его неловкий комплимент меня развеселил. Все что он делает, выглядит и звучит неуклюже и не к месту, что смешит даже в такие моменты. Он совсем не такой, каким я его себе представляла. Мне казалось, что у такого миллиардера будет самовлюбленный и заносчивый сын, но Ник не такой. — А без лунного света, нет? — со смехом спросила я. Этот вопрос застал его врасплох. — Ой, нет, то есть, да, — быстро затараторил черноволосый. — Ты всегда очаровательна, хотя я тебя знаю всего час, но это ничего не меняет.       Все происходящее заставило меня смеяться. Пусть не так, как раньше, но это первый раз за время пропажи Иккинга и Дагура. — Твой смех такой же прекрасный, как и пение птиц весной, — с уже более уверенным голосом сказал Ник. Долю секунды мы смотрели друг другу в глаза, и мне показалось, что он стал сокращать расстояние между нашими лицами. Сердце бешено заколотилось. Что же я делаю? Неужели я и в правду поверила маме и отцу, что Иккинг не вернется. Нет, это не так. Он жив. — Я так не могу, — быстро сказала я. Вскочив с места, я пошла в сторону остановки. Не хочу назад к родителям. Не могу вернуться к людям, которые всеми силами пытаются растоптать мои надежды. — Постой, я не хотел. Нельзя было торопиться, прости, — кричал мне вдогонку Ник, но я не хотела слышать его слова. Не хотела слышать и видеть его, ведь он — это новое начало. К этому я не готова, так как моя история с Иккингом еще не закончена. — Дай хотя бы подвезу, — догнав и остановив меня, сказал Ник. Его взгляд говорил, что он не просит, а молит меня. Быстро кивнув, мы пошли к его машине. Молчание никто из нас не стремился нарушать. Да и это было бы лишним. Каждый раз, когда я думаю, что могу начать сначала, я вспоминаю Иккинга. Этого зеленоглазого шатена, который был влюблен в меня по уши и мог стерпеть мой невыносимый характер. Это напоминает его обещание, что куда бы он ни ехал, он вернется. Всегда возвращался. Может, и сейчас он вернется, может, через час, через день, завтра или же послезавтра, но я его дождусь. Я дождусь тебя, Иккинг.