Утро в Винчестере

[Добро пожаловать!] Машина въехала сквозь железные ворота на территорию детского приюта. Как и в первый раз, несколько месяцев назад, так и теперь взгляду Рюдзаки открылись те же здания, те же дети, играющие во дворе, и та же удушающая атмосфера всего места. Ничего не изменилось. Рюдзаки уныло отвернулся от окна. Но затем он внезапно выпрямился и снова продолжил изучать то место, где ему предстояло прожить еще много лет. Нельзя падать духом, мысленно повторял он. Я знаю, что смогу это сделать. Я один, зато я – сильный. Жизнь продолжилась, но уже несколько иначе. Его отсутствие вызвало сплетни. Ребята гадали, умер ли он, задавали вопросы Генри, и вскоре о Рюдзаки начали распространяться лживые истории. Все, что Рюдзаки прежде рассказывал о себе Генри, было вкратце пересказано его товарищам, а затем изменено до такой степени, что Рюдзаки понадобилось время, чтобы перестать впадать в ярость каждый раз, когда он слышал очередное глупое вранье. Его выводило из себя не сколько то, что окружающие теперь думали о нем хуже, чем раньше и даже воспитатели теперь косо на него поглядывали, сколько то, что дорогие ему воспоминания и его ценные размышления были втоптаны в грязь. Открыв однажды внутренний мир постороннему человеку, Рюдзаки получил удар в самое сердце. Это было невыносимо. И тогда все узнали, каким он может быть злым. Худенький, выглядевший младше и слабее детей своего же возраста, Рюдзаки отвечал на все вопросы и издевки такими колкостями, что девочки убегали в слезах, а мальчики бросались на него с кулаками. Побить Рюдзаки оказалось проще простого, это вскоре переросло для некоторых детей в регулярное развлечение. Но никому не удавалось защититься от его слов. Рюдзаки не умел драться, но он всегда знал, что говорить и как сильнее взбесить обидчиков. Не общаясь ни с кем, он знал всех. Чего он не знал, о том догадывался. Его интуиция, логика и наблюдательность работали безукоризненно. Он использовал свой ум, чтобы защищаться. Так Рюдзаки окончательно оттолкнул от себя окружающих. Он так и не завел друзей, зато нажил врагов. И это принесло ему глубокое моральное удовлетворение. «Мое тело выздоровело», – гордо рассуждал он поздно ночью, сидя с книжкой у окна и жуя большой палец, – «и я здоров в душе». Он глянул в сторону соседа, который спал, уткнувшись лицом в подушку. Только лишь Генри сохранял швейцарский нейтралитет. Он не хотел портить свое проживание с Рюдзаки и предпочитал также старательно его игнорировать, как и раньше. Рюдзаки согласился на его условия. Когда наступило лето, была организована поездка на море. Еще никогда прежде Рюдзаки не видел столько солнца. Оно палило и ослепляло его. Купаться ему не понравилось, хотя воспитательницы старательно пытались запихнуть его в воду для укрепления шаткого здоровья. Кончилось тем, что некоторые ребята решили его «в шутку» утопить. Зато потом Рюдзаки мог спокойно сидеть на берегу в теньке, жевать палец и созерцать море. Бледно-голубая колыхающаяся равнина сливалась на горизонте с небом, а широкие волны неспешно накатывали одна за другой, словно дыхание, биение гигантского сердца, скрытого в глубине стихии. Рюдзаки забыл обо всем на свете. Сейчас существовал только он сам, его мысли, и это мирное, могучее существо. Его разум очистился, стало гораздо легче думать. Он размышлял о том, какая у него на самом деле мелкая жизнь и что не стоит относиться к ней серьезно. Он вспомнил и о том, что скоро ему исполнится семь, и он пойдет в начальную школу, где наверняка будет не лучше, чем в приюте, потому что в эту школу ходили все приютские дети, включая Генри, а если еще прибавить тех, кто не из приюта, то вместе получалось очень много скучных детей. Зато ему откроют доступ в компьютерный класс, где он наконец-то сможет залезть в Интернет. Интернет представлялся ему бездонным колодцем знаний и потому источником бесконечного удовольствия. Он очень много читал о компьютерах и когда-то играл с компьютером дедушки. Но компьютер, а главное Интернет, можно было познать только на практике. И он ждал этого момента больше всего… *** Август 2047-го, две недели до начала шестого учебного года. Две воспитательницы стоят, скрестив руки, немного поодаль от общего стола, где ребята с аппетитом поглощают завтрак. Склонившись друг к другу, воспитательницы время от времени перебрасываются фразами, и Рюдзаки ненароком ловит их странные взгляды. Притворяясь, что ничего не замечает, он продолжает ковыряться вилкой в вермишели, распутывает каждую, чтобы подсчитать их точное количество. А сам тем временем прислушивается и ловит отдельные слова. «Забрать туда»… «Да, наверно»… «Меня? Куда это забрать?» – подумал Рюдзаки, быстро протянул руку к сахарнице и цапнул три кубика. «Он вообще с причудами…» Рюдзаки аккуратно бросил сахар в остывший чай. Первый кубик. Второй кубик. Третий кубик. «Дом Вамми» Рюдзаки опустил глаза на свою вермишель и обнаружил там большущего жука, отчаянно дрыгающего лапками. «А где это?» Соседи Рюдзаки начинали громко хихикать. «Винчестер» Рюдзаки добавил в чай еще три кубика, отметив про себя, что воспитательницы не принялись ругать его и выливать чай, как обычно. Значит, они серьезно чем-то озабочены. Быстро допив чай, он выудил двумя пальцами жука из тарелки и пошел на улицу. Последнее, что он успел расслышать из разговора, было «Точно заберут». Интересно, куда это его тайком хотят выкинуть? Он аккуратно поставил жука на листик в кусте шиповника и уселся под высоким развесистым дубом. Но не успел он задуматься, как одна из девочек в отдалении указала на него пальцем, и вскоре вокруг Рюдзаки сомкнулось кольцо из хитро улыбающихся лиц. Сзади уже подбегали остальные. Не поднимаясь с травы, он посмотрел вверх, на стоявшего прямо перед ним. Приятель Генри. – Тебя в психушку забирают? Рюдзаки не ответил, задумчиво уставившись перед собой. В первый момент он подумал об обычной издевке, но подслушанный на кухне разговор вдруг начал складываться, как кусочки пазла, в единую картину, основываясь на этой новой идее. С причудами… Дом Вамми… Сумасшедший дом... – Чего молчишь? Правда забирают? – приятель обернулся к стоявшим позади него и тем, кто играл во дворе неподалеку. – Слышите?! – завопил он. – Его забирают в психушку!!! Забирают! В психу-у-ушку!! – А нам Бетти уже все рассказала! – девочка слева от Рюдзаки запрыгала на одной ножке. – Бетти сказала, что ей мама сказала, что тебя заберут через два дня! В понедельник! Псих! Псих! И все остальные тоже громко подхватили: «Псих!», словно чайки, гаркающие над рыбой в море.