Утро в Винчестере

Бетти Трэп была дочерью главной воспитательницы миссис Трэп и жила в приюте, чтобы находиться рядом с матерью. Рюдзаки даже и не думал идти к Бетти, чтобы услышать правду. Он знал, какая она болтушка и врунья. Но он не мог не заметить, как слух распространился по приюту со скоростью света, а воспитатели даже не старались этот слух опровергать. Вскарабкавшись на стол в своей комнате, Рюдзаки начал деловито перебирать новые чистые тетрадки, ручки, купленные для будущей учебы, схватил пенал, пригляделся к нему, затем швырнул его об стенку, спрыгнул на пол и отправился в кабинет к миссис Трэп. Этот кабинет находился в главном здании, и для этого пришлось пересечь двор, выслушивая со всех сторон песенки-дразнилки. Миссис Трэп находилась в офисе, но ее помощница, беседовавшая с ней, не пустила Рюдзаки. Вместо этого она сама вышла в коридор и сообщила, что тот зря беспокоится, его вовсе не отправляют в сумасшедший дом, просто очень скоро приедет добрый дяденька и посмотрит на Рюдзаки, и если Рюдзаки ему понравится, он заберет его к себе в свой приют. Самый обычный приют. Если Рюдзаки, конечно, этого захочет. Но что это за приют, она так толком и не объяснила. И отказалась впускать его к миссис Трэп. Мягко и в то же время строго, она попросила Рюдзаки вернуться к себе в комнату. Рюдзаки отыскал еще одну воспитательницу и начал задавать ей те же вопросы, но она знала меньше, чем предыдущая. Затем он встретил еще одну, а затем еще двоих, которые болтали на кухне. Он преследовал и опрашивал всех, кого только мог. Но, будто клоны, они отвечали на все вопросы одинаково, постоянно недоговаривая. Никому не нравилось, что Рюдзаки их допрашивает, и каждая при этом повторяла: «Тебе не о чем волноваться». Не волноваться? Как Рюдзаки мог не волноваться? Будь все действительно вот так просто, никто бы ничего не умалчивал. Незачем прикрывать какой-то другой дурацкий приют завесой тайны. Вопрос не в том, захочет ли Рюдзаки туда или нет. Хоть раз эти взрослые оставляли ему самостоятельный выбор, считались с его желаниями? За него словно опять пытались все решить. Дом Вамми, дом Вамми… Рюдзаки больно закусил палец. Их приют был основан Квилшем Вамми, об этом он знал уже давно: при входе в главное здание висела табличка. Мог ли Квилш Вамми основывать приюты для сумасшедших детей? А какие приюты он вообще основывал? Рюдзаки сбросил с себя одеяло и зажмурился, привыкая к свету. Когда он сидел на кровати у стенки, накрывшись одеялом, это помогало ему думать. Сбежав вниз по лестнице, он поспешил в читальный зал и взял с полки книгу, которую единственную не прочёл, поскольку считал бесполезной: «Оксфордский частный приют Вамми: история». Полистав ее, он нашел краткую биографию основателя: родился в 1937 году, умер в 2004 году; всемирно известный изобретатель, получил нобелевскую премию, основал множество детских приютов по всему миру. Рюдзаки сжал книгу, вглядываясь в лицо пожилого человека на фотографии: усатый, умный дедушка смотрел на него и безмятежно улыбался. Или лукаво? Рюдзаки моргнул. Он принялся листать разделы, но вскоре стало ясно, что больше ничего существенного в книге нет. Некоторое время он неподвижно смотрел перед собой, сложив руки в замок. Потом встал, запихнул книгу обратно на полку и умчался из зала. – Он боится, правда? – насмешливо прошептала девочка на ухо своей подруге. – Не то слово! Оставшийся день прошел для Рюдзаки, как в дурном сне. Он никак не мог разузнать больше о приюте Вамми в Винчестере. В компьютерный класс всегда стояла очередь, и зайти хотя бы на пять минут в Интернет ему, несмотря на все уговоры, так и не разрешили. Из старших детей никто ничего не знал. На выручку неожиданно пришел Генри. Рюдзаки обратился к нему поздно ночью в порыве отчаяния, и Генри, даже не требуя взамен выполнения своей домашней работы по математике, лениво ответил, что много лет назад была у них в приюте такая девочка, которую забрали в «дом Вамми». Что это за таинственное место, он понятия не имел, да и ему было неинтересно. Но девочка, по его мнению, была явно со сдвигом, хотя с виду страшно умная. – Честно говоря, я почти не сомневаюсь, что это психушка. Я вот с тобой живу и поэтому думаю, что ты хоть и пугаешь меня иногда, но все-таки ты не псих. Просто чудной до жути. А остальные считают, что ты придурошный. Взрослые, наверное, тоже так решили. Поэтому тебя и увезут. Так что мужайся. – Мужаться?! – Рюдзаки взвился на кровати, вцепился в край матраца длинными пальчиками. – Я не хочу в психушку! И не собираюсь! – Чего разорался? Я не знаю, как тебе помочь. – Генри сонно отвернулся носом к стенке. – У тебя впереди целый день, что-нибудь там придумаешь. Попробуй уговорить. Рюдзаки сжался в углу, как маленькое привидение. Засунув палец в рот, он лихорадочно обдумывал положение дел. Сна у него не было ни в одном глазу. Всю ночь он только и делал что размышлял, пока цепочка его рассуждений не превратилась в сонный бред, а сам он не поник головой, забывшись тяжелой дремой. К утру ему начали сниться кошмары. А весь следующий день Рюдзаки метался по приюту, будто зверек в клетке. Только к вечеру, когда на улице похолодало и стало пасмурно, он странно успокоился и перестал маячить у окружающих перед глазами, словно не желая, чтобы его видели. По окнам, не переставая, барабанил дождь. В понедельник рано утром к воротам частного приюта Вамми, сверкая на солнце, подъехал алый Феррари. Миссис Трэп уже ждала на крыльце. Повернувшись к своей помощнице, она попросила ее привести Рюдзаки с завтрака. Но когда та явилась на кухню, место Рюдзаки пустовало. – Генри, ты не знаешь, где Эль? Генри равнодушно жевал свой хлеб с беконом, даже не удосужившись взглянуть на нее. – В туалете посмотрите. Она отвернулась, позади нее Генри хмыкнул в тарелку. Зайдя в туалет, воспитательница немного там потопталась, затем поднялась на второй этаж и заглянула в комнату Генри и Рюдзаки. На стороне Генри царил бардак, кровать Рюдзаки же была аккуратно застелена. Пара тетрадок сиротливо лежала на пустом столе, влажный ветер раздувал занавески. Маленький календарь висел на шкафу. Воспитательница на мгновение качнулась, как пьяная, затем прошагала по комнате, согнулась и засунула голову в шкаф. Рюдзаки нет. С десяток ребят на кухне одновременно замерли, прислушиваясь к диким воплям. Рюдзаки задрал голову. Прямо над ним кружилась стая ворон. Он стоял посреди площади с портфелем за спиной, опустив руки, и слушал, как они мерзко, громко каркают. Кажется, меня уже хватились, подумал Рюдзаки. Никакого особого плана у него в голове не было. Еще точней, в голове у него было абсолютно пусто. Сбежать из приюта оказалось проще простого, он и раньше знал, каким образом это можно сделать. Вопрос был в том, как жить дальше. Бегство от проблемы здесь не являлось лучшим решением. Если он не определится в течение часа, ему конец. К тому же после грозы в городе было холодно, он уже успел замерзнуть и промочить ноги в гигантской луже. Здесь, в Оксфорде, жили и работали его мама и дедушка, а еще когда-то по этим улицам он гулял с Сарой. Почему же ему теперь так неуютно? Рюдзаки взялся за ручки портфеля. Наверное, все дело в том, что кругом опять очень много чужих людей. И он никогда прежде не был в городе один. Совсем один. «Есть хочется», - подумал Рюдзаки. – «Сейчас там, наверное, вовсю идет завтрак. Обратно вернуться, что ли..?» Он вяло почесал затылок. Нет, сейчас не время для шуток. Только в это утро он может самостоятельно принять решение. В приюте его ждала одна судьба, а здесь любая. В этом Рюдзаки не сомневался. Только почему именно в такой ответственный момент он так туго соображает? У Рюдзаки было с собой немного денег, и он собрался с духом, чтобы отправиться в ближайший магазин. Купить что-нибудь сладкое и большое. Он сразу насытится. И тогда…. – BANG! – А-А-А-А-А-А-А! Чья-то рука хлопнула его по плечу, и Рюдзаки в панике рванулся вперед. – Постой, мы тебя не обидим! Дорогу ему преградил велосипед, на котором сидел рыжий парень лет четырнадцати. Он спрыгнул и, придерживая велосипед обеими руками, перевел взгляд тепло-карих глаз на того, кто стоял позади Рюдзаки. Обернувшись, Рюдзаки увидел второго парня того же возраста. Волосы пшеничного цвета растрепаны, в руке тает шоколадка. – Ты откуда взялся? – заговорил он с сильным немецким акцентом и, полный любопытства, сунул кусок черного шоколада в рот. Рюдзаки растерялся. Он даже не заметил, что за ним следили. – Кто вы? – сурово нахмурившись, ответил Рюдзаки, стараясь звучать смело и сердито. – Мы тут мимо проезжали, – ответил ему рыжий парень, улыбаясь. – Ты выглядишь так, как будто потерялся. Ведь это так? – Я… да. – Где твоя мама? – Я без мамы. – Где живешь? Мы можем тебя подвезти. Перед мысленным взглядом Рюдзаки пронеслись потрескавшиеся стены приюта и пухлое, покрасневшее от раздражения лицо миссис Трэп, к которой он вчера приставал с расспросами после обеда. – Не надо. Я сам. – Сам? – изумленно произнес парень с шоколадкой. - Ты хочешь сказать… – он быстро опустился рядом с Рюдзаки, схватил его за плечи и посмотрел прямо в глаза, - что сам отыщешь дорогу в таком чертовски запутанном городе? – он замер, на солнце его зрачки сузились, глаза заблестели. Рюдзаки оценил вызов и твердо решил не опускать свой взгляд. – Ты сбежал из дома, так ведь? Рюдзаки похолодел от ужаса. Как они догадались? Без паники, только без паники… – Кто вы такие? Его светловолосый собеседник тыкнул себе шоколадкой в грудь: – Я – Михаэль. Идиотское имя, зато здесь меня все зовут Мелло. А это Мэтт, живет в двух кварталах отсюда с бабулей. Я к ним приехал на каникулы. Короче – раз ты не отрицаешь, что сбежал, значит так и есть! Ты ждешь своих? За тобой еще не приехали? На улице уже полно народу. Кто это должен за мной приехать, лихорадочно размышлял Рюдзаки. Это о чем он? – Если ты потерялся, мы тебя подвезем. – Мелло приподнял бровь. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Зачем им помогать ему? Просто, вот так? Он вдруг понял, что смотрит уже давно не на Мелло, а на его аппетитно тающую шоколадную плитку. – Почему вы хотите мне помочь? – недоверчиво спросил он. – Ты голоден? – неожиданно спросил его Мэтт. – Давай мы тебя хотя бы накормим. Он не должен поддаваться. Эти ребята какие-то странные и выглядят необычно. Они не заслуживают доверия. А может, им просто хочется позабавиться? Рюдзаки уже не знал, чего хотел. Он отчаянно пытался принять самое правильное решение. И все не мог решиться на то, чтобы решиться. Наверное, Генри прав: он слишком много думает. – Давайте сразу к делу, – неожиданно сказал Мелло. – Здесь полиция. Они за тобой? У Рюдзаки перехватило дыхание. Боясь сдвинуться с места, он замер, прислушиваясь к тому, как где-то слева у площади гудят машины. Они его точно уже заметили, в этом нет никаких сомнений. И тут Мелло хмыкнул, схватил его за руку, рванул к велосипеду, на котором сидел его друг, и почти мгновенно усадил на заднее сиденье. – Тогда держись крепче! На Мэтте была надета длинная рубашка в черно-белую полоску. Едва Рюдзаки успел вцепиться в Мэтта, как велосипед покатился, и вскоре они понеслись по залитой солнечными лучами улице, где все еще пахло вчерашним дождем. – Ты когда сбежал? – крикнул Мэтт. – Четыре - с половиной – часа – назад! Некоторое время спустя Мэтт оглянулся на дорогу. – За нами никто не гонится! Наверное, тебя еще не начали искать. Или нам повезло! Рюдзаки не верил в удачу. Ему все еще казалось, что вот-вот откуда-нибудь да выпрыгнут несколько полицейских машин и преградят им путь. А потом… страшно подумать, что будет потом. – Не замедляйся! Пожалуйста! – Ха! – Мэтт вдохнул влажный воздух и резко, даже, как показалось Рюдзаки, нарочито резко свернул за угол и въехал на мост. Слева и справа засверкала речка, а люди принялись шарахаться от велосипеда в разные стороны. - Мы и так едем быстрее некуда! Но для меня это еще не скорость. Когда подрасту, куплю мотоцикл! – Улыбаясь, Мэтт обернулся на своего маленького пассажира и обнаружил, что Рюдзаки таращился на город. Он все еще был взволнован и напуган, но доброта и простая уверенность Мэтта успокоили его. А еще эта удивительная езда, от скорости даже пропали все мысли в голове! Рюдзаки никогда прежде не катался на велосипеде. Это было совсем не так, как если бы он ехал в скучной машине. Прижимаясь к полосатой спине Мэтта, он теперь смотрел во все глаза на проносящиеся прямо перед ними деревья, музеи, старинные улочки, жилые дома… Уличные краски завертелись, запестрели зеленым, желтым, голубым, смешались с шумом и теплым ветром, проникающим сквозь рубашку. Ему захотелось смеяться...