Утро в Винчестере

      Время близилось к двум утра, и грозовое ночное небо над городом приобрело почти черный оттенок. Два человека шлепали по лужам, таща за собой велосипеды, навстречу своему дому. Спустя несколько минут Мелло суматошно зазвонил в дверь, и когда бабушка открыла, он передал ей своего друга с просьбой дать ему выпить чего-нибудь горячего. Свет хлынул в комнату Мэтта, когда он распахнул ее. Там было абсолютно пусто, разве что бардак царил еще больший, чем раньше.       – Рюдзи!       Его голос эхом отдался от стен. Мелло бросился внутрь, лихорадочно глядя по сторонам, пнул ворох вещей под ногами, проверил, плотно ли закрыто окно. Метнувшись в угол, он открыл шкаф, и, пошарив там руками, нащупал среди одежды что-то теплое. Он осторожно вытянул обмякшего Рюдзаки наружу и посадил на кровать, затем снова убежал, закрыв за собою дверь. Рюдзаки вяло мотнул головой и сполз на пол. Обхватив руками колени, он продолжал думать и думать о том, как ему все опротивело, и как он хотел бы исчезнуть отсюда при первой возможности.       Уже давно ставший бредовым поток его мыслей вскоре столкнулся со встречными звуковыми волнами, доносящимся с кухни. Бабушка кричала на Мелло и Мэтта, кричала на них, и причитала. Они ей возражали, и Мелло было слышно громче всех. Рюдзаки неподвижно созерцал черными глазами стену, за которой находились все трое. С минуту он слушал. Потом поднялся и подошел к двери. Слова были почти настолько же неразличимы, насколько свет, просачивающийся сквозь дверную щель. Но он уловил несколько фраз и просто сложил их вместе. Мелло и Мэтт утром поехали в Лондон по своим важным делам, попали в крупные неприятности, подравшись с какими-то типами, а потом не могли вернуться домой.       Рюдзаки немного высунулся в коридор и слушал происходящий совсем рядом скандал, иногда вздрагивая, а иногда хмурясь. Чужие семейные неприятности еще больше вселяли в него понимание того, что он посторонний и вскоре должен уйти. Но в то же время Рюдзаки стало легче. До того легче, что захотелось смеяться.       Через минут десять или около того Мелло и Мэтт, наконец, вернулись в свою комнату, и Рюдзаки отчетливо увидел, какие они растрепанные, побитые и промокшие. Мелло уселся на кровать, вытирая голову полотенцем.       – Мелло? – спросил Рюдзаки, вскарабкавшись рядом с ним.       – ЧЕГО?! – Мелло сорвал полотенце с головы и дикими глазами уставился на него. Рюдзаки хихикнул. Мелло глубоко вздохнул и повалился на спину.       – Извини. Устал как собака.       – Почему у тебя такая глубокая царапина на щеке?       – А, это? – Мелло довольно провел пальцем по длинной темной полоске. – От ножа. Круто, правда? Нам утром позвонили, если ты помнишь. Один урод меня подставил, и я пошел его искать. А он смылся в Лондон, к своей мамочке. Но я бы его из-под земли достал. Мы поехали в Лондон и там его быстро нашли. – Он глубоко и, как показалось Рюдзаки, счастливо вздохнул и натянул полотенце поверх лица. – Завтра расскажу все, а сейчас – спать.       Рюдзаки оглянулся на Мэтта. Тот сидел за столом в майке, подперев рукой щеку, и задумчиво смотрел в черное окно. Голова Мэтта была перебинтована. Рюдзаки знал, что ему досталось во время драки больше, чем Мелло, и из-за травмы они не смогли вернуться домой раньше, как планировали. К тому же после драки всю компанию забрали в полицейский участок. Бабушку это возмутило больше всего, она заявила, что Мелло катится прямой дорогой в ад и тянет ее внука за собой. Рюдзаки знал, что миссис Дживас возлагала на Мэтта большие надежды: он был лучшим учеником в школе. Мелло тоже учился в своей школе лучше всех, но скорее потому, что хотел быть первым и не признавал чужого лидерства. Однако успеваемость Мелло не влияла на его стиль жизни. И потому миссис Дживас абсолютно не волновали его оценки.       О чем думает Мэтт, глядя в окно? Сегодня он твердо защищал Мелло перед бабушкой. Рюдзаки понимал, что он один пытался уладить скандал, в то время как близкие ему люди явно наслаждались спором. Он примирительно улыбался, когда разговаривал. Сейчас именно он устал больше всех. Мэтт, решил Рюдзаки, все-таки взрослее Мелло. И какая жалость, что Мелло его совсем не бережет.       Настольная лампа погасла. Мелло растянулся на кровати, Рюдзаки приютился рядом с ним. Мэтт привычно спал на матраце, завернувшись в плед. Рюдзаки наблюдал за Мелло. Его резкие черты лица разгладились, он быстро отошел от пережитого. Рюдзаки ощутил зависть. Вот бы и ему также беззаботно выбрасывать из головы ненужные мысли. Он всегда бы хорошо спал по ночам.       – Мелло… Мелло.       – М-м-м?       – Настоящий друг… как узнать, что он настоящий?       – «Друг познается в беде», – терпеливо забормотал Мелло. – Сам знаешь.       – Это как?       – Если ты в беде, он тебя не бросит.       – А я думал, это означает: если у тебя беда, ты не впутаешь в нее друга ради его же блага.       – Может, и так тоже.       – Мелло... Из-за тебя Мэтту досталось… он ведь не был замешан во всем этом.       – И ты туда же. Отстань. Рюдзаки замолк на некоторое время. Мелло все так же лежал, безмятежно закрыв глаза. Рюдзаки хотел заснуть вслед за ним, но накопившееся раздражение мешало ему, подавляло сон. Наконец он не выдержал.       – Мелло! Мелло не шелохнулся. Уже спит, наверное.       – Мелло. Пожалуйста, береги Мэтта.       –…Ок.       – Слышишь меня? Однажды... Однажды ты можешь пожалеть о том, что Мэтт пошел за тобой. Он ведь всегда пойдет за тобой. Он настоящий друг. Ты должен беречь его. Ты ведь тоже ему настоящий друг. Понимаешь? Мелло не ответил. Сонно вздохнув, он поднял правую руку и обнял ею Рюдзаки.       – Умный чертенок, давай засыпай… Я с тобой, и с Мэттом. Обещаю вас беречь.       Старые занавески колыхались от теплого ночного ветерка. Они лежали все втроем, в этой крохотной комнатке, и видели разные сны. Рюдзаки закрыл глаза последним. Перед тем, как усталость, и затем сон поглотили его, он подумал о том, что Мелло не любил учиться на своих ошибках. ***       Рюдзаки снились ужасы. Он быстро листал семейный альбом Дживасов, но на каждой странице фотографии были черные, будто кто-то выжег все изображения. Почва под ногами сотрясалась от медленных ритмичных ударов. Рюдзаки выронил альбом, обернулся и увидел, как позади него возвышается гигантский потрескавшийся циферблат, минутная стрелка дергалась со смачным хрустом, отмеряя секунды до полуночи. Четыре…три…два…       Он очнулся в холодном поту и обнаружил, что сползает с кровати, потому что Мелло, как лев, растянулся по всей ее ширине. Не в силах остановиться, Рюдзаки свалился прямо перед носом у Мэтта, и тот сонно отвернулся от него. Первым порывом Рюдзаки было залезть к Мэтту под одеяло, чтобы унять страх, но вместо этого он решил просто посидеть и успокоиться. Сна у него не было ни в одном глазу. Комната была наполнена холодом. Или это его так колотит?       Рюдзаки не успел разобраться: снаружи замигали бледные огни. Не думая, не гадая, он поднялся и осторожно подошел к окну. Внизу у подъезда остановилась полицейская машина. Дверцы открылись, вышли двое полицейских, третий остался в машине… Рюдзаки не стал смотреть дальше и присел на пол. Лихорадочно просчитывая, продумывая все варианты, он чертыхнулся и закусил большой палец, затем поднялся и скользнул к выходу. В маленький коридор просачивался свет из соседней комнаты, где жила бабушка - ясно, кто их вызвал, кто ж еще. Оглянувшись на Мелло и Мэтта, он неслышно прикрыл за собой дверь и спрятался в платяном шкафу в коридоре. «Если они пришли за мной, то она их ждет», – рассуждал Рюдзаки. - «Прямо напротив шкафа входная дверь. Сначала они постоят в коридоре, бабушка заглянет в нашу комнату, но меня там не окажется, и тогда они сами зайдут внутрь, чтобы поискать меня и спросить Мелло, спросить Мэтта, где они меня запрятали, в это время я выйду из шкафа и сразу же попаду в открытую входную дверь. Бабушка не закроет ее, она верит, что дело быстрое. Узнав о моем исчезновении, она сначала удивится, а затем проверит кухню, правильно полагая, что я не мог самостоятельно выбраться из квартиры. Затем полицейские пойдут искать меня на улицу, а я пережду внутри здания. Но, может, полицейские пришли и не к нам. Я могу ошибаться. Сейчас я очень хочу допустить ошибку».       Протяжный звонок лезвием рассек тишину коридора. Миссис Дживас тут же вышла и открыла входную дверь. Рюдзаки наблюдал сквозь щелочку, жуя палец. Он не видел лиц, но заметил, как бабушка нервно прижимает руки к своей груди. Потом полицейские двинулись в комнату Мелло и Мэтта, а миссис Дживас осталась стоять. Рюдзаки не спускал с нее глаз. "Тебе здесь нечего делать, потому что там, где сейчас включают все лампы, меня нет. Я не мог покинуть квартиру, я где-то рядом. Давай, ищи меня на кухне. Давай…"       Поднялся бестолковый шум. Бабушка зашевелилась, потом отошла от платяного шкафа, своими глазами узреть, что Мелло и Мэтт в комнате совсем одни, сонные и злые, что они ничего не понимают, и готовые за шкирку вытолкать из комнаты навязчивых полицейских. Рюдзаки приподнялся. В его воображении ясно представилась полная картина происходящего, театр подчиняющихся ему марионеток, и в соответствии со сценарием он услышал, как миссис Дживас спешит на кухню, а полицейские ругаются с Мелло. Он вынырнул из шкафа и бросился в открытую дверь, вон из этой квартиры…       – Мы не знаем никакого Эля!       Произнесенные практически одновременно Мелло и Мэттом слова спасения долетели до ушей Рюдзаки, но, вместо того чтобы порадоваться их сообразительности, он вдруг споткнулся и перелетел через порог, будто под ногами растянулась невидимая нить, и громко шлепнулся на лестничной площадке. План рухнул.       В следующую же секунду он подскочил, как мячик, и помчался на лестницу. Сердце заколотилось, он бежал наверх, часто спотыкаясь и стукаясь о ступеньки, не касаясь перил, чтобы внизу не смогли определить, где он точно находится. Этажом ниже дверь хлопнула, и вслед за этим громкое эхо голосов возвестило Рюдзаки о том, что за ним погнались следом. Если бы он не упал тогда, у входа, никто бы ничего не заметил, его бы просто ушли искать на улицу. Если бы он не засомневался в том, что сможет вернуться обратно к Мелло и Мэтту, он бы не споткнулся. Рюдзаки задыхался от подъема наверх и проклинал все на свете.       Он не помнил, как долетел до верха и побежал на крышу через распахнутую дверь. В глазах все окрасилось в сине-серые тона: побледневшее облачное небо нависало над крышей, город за железными прутьями ограждений исчезал в тумане. Рюдзаки обошел вход, шлепая босыми ногами по лужам, выискивая, где спрятаться, и уже понимая, что это пустая затея. Он был загнан в угол. Позади него на крышу начали выбегать полицейские, все те же двое. Пытаясь скрыть одышку, Рюдзаки обернулся к ним, застыл. Его взгляд был ледяной. Один полицейский окликнул его и поспешил навстречу, но Рюдзаки отступил назад, к краю. Пусть только попробуют забрать. Интересно, какова будет их реакция, если он пригрозится спрыгнуть? Глупо, конечно, но сейчас ему почему-то хочется поиграть с ними, подергать их за ниточки, вселить в них хотя бы капельку своего бешенства.       Рюдзаки отвернулся и взялся обеими руками за мокрые прутья низенького парапета. Они одновременно задергались, потребовали, чтобы он вел себя благоразумно. Интересно, а как они представляли себе сбежавшего из приюта ребенка? Образец кроткости? Впиваясь взглядом в лица полицейских, он ловко перелез на другую сторону, его всего колотило от холода и странного, радостного возбуждения. Как жаль, что моросит этот мелкий, мерзкий дождик, точно пыль, он затуманивает их смятенный вид.       Тот, который был повыше, выхватил пистолет и нацелился на Рюдзаки. Рюдзаки нахмурился. Должно быть блеф. Миссис Трэп вряд ли просила вернуть ей воспитанника живым или мертвым. Он отнял одну руку от ограждения, словно приглашая полицейского нажать на курок. Стреляй, мистер Полицейский. Продырявь мою тяжелую, усталую голову. Я больше ни о чем не буду думать, ни о ком беспокоиться.       В утреннем небе полыхнула зарница. Дождь все так же продолжал лениво сыпаться на крышу легким пустынным песком. Вместо выстрела воздух наполнился воплями, потому что позади полицейских невесть откуда взялись Мелло и Мэтт и атаковали их с яростью молодых тигров. Рюдзаки ошарашенно смотрел. Потом, когда Мэтт получил удар рукояткой пистолета по забинтованной голове, он опомнился и перелез обратно через ограждение. Острые осколки бутылочного стекла вонзились ему в голую пятку, когда он бросился помочь ребятам в неравном бою, и вслед за тем дорогу ему преградил третий полицейский, отозванный из машины.       Рюдзаки шарахнулся в сторону, от боли подломилась нога, он рухнул на четвереньки. Его тут же схватили сзади, подняли в воздух…. Он кричал в исступлении. Он бился и кусался, жестоко царапался, в своей ярости не замечая, что он и ладони успел порезать, когда упал. Все его существо трепетало и рвалось на свободу не ради собственного спасения, а ради тех, кого сейчас били у него на глазах. Он не умолял полицейских остановиться, он требовал и проклинал. У Рюдзаки потекли слезы ненависти и бессилия, когда его утащили на лестницу внутрь здания, и он не смог отчетливо разглядеть, что случилось дальше с Мелло и Мэттом.       Больше он их не видел.