Утро в Винчестере

Нить растаяла, словно дым… Что случилось? Почему это произошло?.. Они исчезли?

      – Здравствуй, Эль. Меня зовут Чарльз Рувье.       Усатый дядя лет сорока дружелюбно улыбался. Туманный взгляд на мгновение скользнул по его лицу, затем снова опустился вниз. Чарльз еще немного помолчал, выжидая хоть какую-нибудь реакцию, затем рассеянно принялся шелестеть бумагами, изучая профиль Эля. Сегодня ночью, спустя неделю, его нашли и привезли обратно в приют. Конечно, ребенок подавлен, и с ним нужно обращаться ласково. Но видимо, он даже не заинтересован в том, что ему предлагают. Может быть, не стоило возлагать на него столько надежд?       – Тебе уже сообщили о том, что такое приют Вамми, не так ли? Твои воспитатели желали сохранить мой приезд в тайне, поэтому возникло недопонимание. Приношу свои извинения. Эль не поднимал головы. Он слушает? Чарльз сверился с часами. Уже был вечер, слабое солнце плутало за тучами, отчего в офисе становилось то светлее, то темнее.       – Давай знакомиться, Эль? – приветливо спросил он. – Как тебе здесь живется?       – Ближе к делу.       – А? Эль, наконец, поднял глаза. Они были огромные, черные и жуткие.       – Вы теряете время. Я тоже. Чарльз резко откинулся в кресле и оценивающе прищурился на Эля. Вот так ребенок! Вот это – совсем другое дело.       – Тогда я сразу скажу тебе секрет. В нашем приюте забота о детях с выдающимися талантами является лишь прикрытием. Истинная цель – обучение детективов мирового уровня.       – Зачем?       – Узнаешь, если согласишься к нам переехать. Могу лишь сообщить, что в основное время наш приют самый обычный, хотя уровнем выше всех остальных. Мы ищем новых способных учеников, некоторые которых смогут обучаться в специальном классе. Ты можешь выбрать, желаешь ли ты остаться обычным воспитанником или же будущим детективом. Но я приехал за тобой именно потому, что считаю тебя достойным кандидатом в спецкласс. Я отбираю детей из приютов, основанных Квилшем Вамми, езжу по всей Британии и уже побывал за рубежом. Мне поступают письма, а я смотрю, кого мне предлагают. Твои воспитатели также связались со мной и рассказывали о тебе удивительные вещи… Что ты прочел всю библиотеку и даже воровал книжки у других детей, чтобы удовлетворить ненасытное любопытство. Или что ты изучил всю школьную программу. Со мной связались преступно поздно! Я хочу узнать, на что ты способен. Выбор останется за тобой.       – Узнавайте.       – Не соглашайся так сразу. – Чарльз вынул из кармана сигару и принялся щелкать зажигалкой. – Учиться у нас тяжело, и отбор строгий. Мы не любим, когда дети слишком поздно понимают свои истинные желания.       – Не хочу повторяться.       – Тогда как ты объяснишь свой выбор?       – Для меня все приюты одинаковы, – бесцветным голосом молвил мальчик. – Но здесь я не хочу оставаться. Еще вас интересуют только мои способности и личные качества для профессии детектива, это всё облегчает. И учиться на детектива лучше, чем маяться здесь от безделья. Чарльз постучал сигарой по пепельнице.       – Ну, хорошо, – он поднял со стола несколько файлов с печатными листами. – Вот тебе несколько тестов на проверку интеллекта, логического мышления, и прочего. На решение даю час. Можешь идти. Вместо того, чтобы вежливо удалиться, Эль вытащил первый попавшийся тест и уставился в него, странно придерживая бумагу сверху пальцами. Его руки были перевязаны бинтами.       – «Вставьте недостающее число» – Девять. «Выберите нужную фигуру из пронумерованных» – Шесть. «Вставьте пропущенную букву» – Y. «Вставьте пропущенное слово» – Mountain. Добравшись до конца страницы, Эль резко перевернул ее. Проглядев вопросы, он отметил, что все они однотипные, и с разрешения Чарльза Рувье взялся за следующий тест. Чарльз наблюдал.       – «Том выше Дейла, который ниже Сема. Карла ниже Пола, но выше Тома. Кто из всех пяти третий по вышине?» Том. – Нечто в монотонном голосе Эля выдавало насмешку над простотой задачи. – Скажите, а не удобнее ли решать это на ноутбуке?       – Я должен сохранять тесты в бумажном виде. Что попадает в ноутбук, может попасть и в Интернет. Эль решил вслух несколько сложных алгебраических уравнений, отбросил лист и взялся за новый. Чарльз взволнованно пыхтел сигарой. Прослушав Эля еще около трех минут и сверяясь со списком ответов, он решил было уже остановить его, когда мальчик вдруг нашел почти чистую страницу с одним-единственным заданием. – «Кто такой Кира? Напишите сочинение длиною не больше пяти предложений». – Эль недоумевающе опустил листок. – Как это понимать? – Ах, это… Прошу тебя серьезно отнестись к этому заданию и выполнить его письменно. Это сочинение будет проверять самый главный человек. Он сам велел сделать последнее задание таким. Я не знаю, почему, но он считает это «мерой предосторожности». Мальчик взял ручку и вяло принялся царапать что-то на листке. Чарльз взял готовое сочинение и прочел: «Кира был обычным человеком, который убивал жертв без контакта с ними. Кира ничего не боялся и не любил проигрывать. Люди считают, что он помогал им, но у него были другие мотивы. Нельзя желать людям добра и убивать их при этом. Может появиться еще один Кира». У Чарльза выпала изо рта сигара. В офисе было темно, потому что солнце снова скрылось за тучами. Странный, жутковатый мальчик с пугающим интеллектом сидел напротив него и ждал.       – Ровно пять предложений, сэр. Я не силен в сочинениях, поэтому получилось неаккуратно. Но я сказал все.       – Ты знаешь, что кроме тебя почти все остальные дети, даже взрослые, считают Киру кем-то выше обычного человека?       – Я останусь при своем мнении. Чарльз удовлетворенно кивнул:       – Пожалуйста, сделай все оставшиеся тесты. Я убедился в твоей кандидатуре, но мне нужно предоставить письменные доказательства. Потом мы оформим необходимые документы и заберем тебя через несколько дней. Идет? Две черные воронки ужасных глаз поймали неприкрытый трепет жадности. – Мне нужен свой ноутбук с выходом в интернет и игровая приставка. – А-а-а, но интернет... – Я нужен Вам больше, чем Вы мне. Нет моих условий – нет сделки. – Ну, конечно, как ты скажешь! У всех моих воспитанников есть ноутбуки, а интернет и приставку тоже предоставим! И сладости ты любишь, как я слышал, мы выделим под них отдельный бюджет! Я всё устрою!       Когда офис опустел, Чарльз Рувье поднялся из-за стола и понял, что ему необходимо поскорее выйти подышать свежим воздухом.       – Какой самородок! – восклицал он себе под нос. – Какой экземпляр! Всего 12 лет! Я даже испугался его. – Чарльз взволнованно забегал по офису. – Такая лошадка может победить на скачках, и я сделаю ставку на нее. ***       Сосед Генри со скучающим видом следил за тем, как Рюдзаки собирает вещи. До отъезда вечером оставалось еще много времени.       – Ей, Эль…. Посмотри на меня….. Рюдзаки открыл шкаф и разом сгреб то малое количество вещей, которое там лежало. Немного подождав, Генри начал обижаться. Внимание Эля было ему до лампочки, но вот уже второй день он только и делает, что совсем никого не замечает.       – Думаешь, ты уже в Винчестере, да? Обнаглел, да? Ты еще отсюда не уехал. А снаружи тебя зовут какие-то уличные парни, белый и рыжий, стоят за воротами битый час. Наши тетки их прогоняли, а они снова вернулись. Иди, может, успеешь еще. Вещи попадали на пол: Рюдзаки мигом выбежал из комнаты. Генри изумленно присвистнул.       Квадратики бледного света из окон падали в коридоре ровной дорожкой, когда Рюдзаки промчался через жилой этаж и спустился вниз, на улицу. Где же они, черт?! Он чуть не обезумел, ожидая хоть каких-то новостей. Он знал, что мать Мэтта наверняка огорчилась, а бабушка могла навсегда запретить Мелло появляться в Оксфорде. Разлучить Мелло и Мэтта. По вине Рюдзаки … Его вине!       Он принялся носиться вдоль решетки, и играющие во дворе ребята заметили его. На него тут же посыпался град насмешек, но все, о чем Рюдзаки в ужасе думал, так это что он опоздал. Увидит ли он их когда-либо снова?       – Мы сказали, что ты уже уехал! – крикнул ему один из ребят. – Что тебя увезли в психушку!       Он пожалел о сказанном, потому что Рюдзаки тут же оказался рядом и ударил в обидчика в нос. Тот в ужасе свалился на землю. Поднялось верещание.       У Рюдзаки не было знакомых, которые смогли бы заслужить его ненависть. Все, кто объявлял себя врагом Эля, на самом деле знали, что он испытывает к ним злобное равнодушие. Рюдзаки не делил окружающих на сторонников и врагов, в его глазах все были равными идиотами. Но сегодня все было иначе.       Обидчик схватился за окровавленный нос, тыкнул в Рюдзаки указательным пальцем:       – Бейте его!       – Прекратите! – одна из воспитательниц возникла, словно из воздуха, и, расталкивая возбужденных детей, резко схватила Рюдзаки за локоть и вытащила из толпы. – Пошли за мной, несносный мальчишка.       Когда они уходили, Рюдзаки не переставал оглядываться по сторонам в отчаянной надежде, что Мелло и Мэтт вернутся. Но за решеткой никого не было видно.       Воспитательница отвела его на кухню, отчитывать. Там сидели еще две воспитательницы и жевали шоколадные конфеты. При виде оберток Рюдзаки обомлел.       – Где вы их достали? Женщины молчали. Потеряв остатки самообладания, он яростно вырвал свой локоть из рук воспитательницы, и закричал:       – Вы прогоняете моих друзей и жрете мои конфеты! Вы тупые уродливые свиньи, которых наняли здесь вместо воспитательниц. Чтоб я слушал ваши нотации – да никогда в жизни! Рюдзаки зашагал вон из кухни, к себе наверх. На ходу он рвал на ладонях бинты, которые эти женщины наложили ему, сдирал ткань зубами. Обратно в комнате он запрыгнул на кровать и принялся хищно стягивать повязку с ноги. Генри восторженно выгнулся вперед.       – Где ты научился так ругаться? И так драться? Я горжусь тобой! Теперь даже жалко, что ты уезжаешь. Рюдзаки не ответил ему, и Генри вдруг стало не по себе. Он понял: Эль всех игнорирует, потому что его в этом приюте уже неделю как не существует. С тех пор, как он сбежал, он так и не вернулся. И завтра Эль исчезнет отсюда окончательно и бесповоротно. В восемь вечера Рюдзаки взял одну-единственную сумку и выглянул в коридор, где снаружи его поджидала взволнованно подпрыгивающая миссис Трэп. Вдруг замешкавшись, он извинился перед миссис Трэп и запер у нее перед носом дверь. – Ты ведь не спал в ту ночь, когда я сбежал? Генри? Генри опустил журнал.       – Не-а.       – Спасибо, что не выдал. Ты всегда в сделке с воспитателями.       – Чепуха. Мне просто хотелось, чтобы ты встряхнул этот прогнивший приют.       – Все равно. Пока, Генри.       – Зачем прощаешься? Тебя здесь ничего не держит, – Генри ободряюще улыбнулся. – Давай, уходи и никогда не оборачивайся.       Рюдзаки молча кивнул и вышел из комнаты. Снаружи все обволакивал теплый августовский вечер, и во влажном воздухе ощущался запах сырой земли. За воротами его уже ждала черная машина, отливающая алым, и Рюдзаки понял, что волнуется. Сейчас он покидал город, где родился и к которому привык. Приют не имел с этими переживаниями ничего общего, в приюте он пробыл несколько лет, но так и не прижился. А впереди его ждет далекий неизвестный мир. Поэтому Рюдзаки не видел выбежавших во двор детей, не слушал напутствия воспитательниц. В его голове кружилась статья из энциклопедии городов и регионов Британии о городе Винчестер.       Приветливый водитель убрал его сумку в багажник, и он не возражал против того, чтобы Рюдзаки забрался на сиденье с ногами. Но когда они уже отъехали от приюта, вдруг что-то приковало к себе внимание Рюдзаки, и он чуть ли не по пояс высунулся из окна.       – Стойте! – воскликнул он, тут же ныряя обратно. – Остановите машину!       – В чем дело, малыш?       – ОСТАНОВИТЕ ИЛИ Я ВЫПРЫГНУ!       – Ты с ума сошел? – Водитель испуганно замедлил ход. Рюдзаки выскочил на тротуар и бросился обратно. Его левая нога заныла без повязки, бегал он плохо, зато благодаря своему маленькому росту ловко проскакивал среди прохожих. На улице было много людей, но Мелло и Мэтт были самые заметные. На всей скорости Рюдзаки подлетел прямо к ним, и Мелло вовремя обернулся, чтобы поймать его в свои объятия.       – Рюдзи! Ну ты даешь! Опять сбежал!       – Твои воспитательницы сказали нам, что ты никуда не уезжаешь, и мы попросили передать тебе конфеты, – пропел Мэтт. – Но потом мы решили еще подождать, и какие-то ребятки заявили, что тебя увезли в сумасшедший дом. Но тебя там не очень-то любят, поэтому, разумеется, мы не поверили. А потом решили, что надо таки съездить в Винчестер и самим отыскать этот дом Вамми. И знаешь, что? Это странный приют на краю города, у самого леса, и детям вообще не разрешается разговаривать с незнакомцами. К нам оттуда вышла какая-то очкастая старуха, мы спросили о тебе, и она ответила, что у них нет такого пацаненка.       – А когда мы спросили, есть ли у них в приюте «Эль Рюдзаки», она, представь себе, изумилась и сказала, что такой был, но умер лет сорок назад. – Мелло растрепал Рюдзаки волосы. – Мы сразу же поехали обратно, брать тараном твой приют. Ну что ты так смотришь?       – Я… – от волнения Рюдзаки едва мог говорить. – Я… уезжаю. В Винчестер. Его друзья вместе разинули рты.       – Зачем?!       – Не мог больше… оставаться здесь.       – А как же мы?!       – Я думал, что больше вас не увижу, – заикаясь, продолжил Рюдзаки. – А потом, перед самым отъездом, когда я узнал, что вы приходили, я сначала поверил, что совершил ужасную ошибку. Но затем понял, что мы все равно не смогли бы нормально видеться. Лучше уж так…       – Все или ничего? Мелло у нас такой же. Эх, ты.... – Мэтт вытащил толстый конверт и принялся что-то писать на обратной стороне. Рюдзаки заметил, что с его головы исчезла повязка.       – Здесь наши адреса, мобильные и эмейл. Обязательно свяжись с нами, когда доедешь. Кстати, в конверте лежат те самые фотографии, что ты нащелкал в тот вечер. Просто отличные фотки! Рюдзаки осторожно вскрыл конверт и вздрогнул. Ему в память врезались воспоминания о том, как Мэтт учил его пользоваться фотокамерой, и Рюдзаки сделал огромное количество фотографий всей квартиры, а когда он захотел пощелкать Мелло и Мэтта, они все время дурачились и корчили рожи. Он вытянул несколько снимков, они все были глупые, или смешные, или непонятные, на многих изображение было повернуто под диким углом. Рюдзаки невольно прижал к себе конверт и опустил голову.       – За нами следят. – Мелло ткнул пальцем в водителя за их спиной, который подогнал машину немного ближе и теперь стоял в выжидательной позе. – Ты случайно не на машине едешь? Давай мы сами отвезем тебя на поезде. Я не доверяю этому типу.       – Мелло, нет. – Рюдзаки все еще смотрел вниз. – Я не хотел бы растягивать прощание. – Его пальцы сильнее сжали конверт. – Мне пора. – Рюдзаки, наконец, поднял глаза и уставился на Мелло и Мэтта – тем взглядом, которого прежде не удосужился еще ни один человек в его жизни. – Спасибо, что нашли меня. Тогда и сейчас.       – Перестань, мы ж не расстаемся навсегда. Соберись! На шоколадку.       – Спасибо. Идите.       – Мы проводим тебя до машины.       – Идите! – взмолился Рюдзаки. - Неужели вы не понимаете? Когда я уезжал из дома, он растаял в заднем стекле машины, как мираж. Я не хочу и вас видеть в заднем стекле, это невыносимо будет.       – До встречи, Рюдзи, – улыбнулся Мэтт. Улыбнулся и Мелло. Несколько секунд они постояли все вместе молча, пока на крыши домов опускалось мягкое августовское солнце. Потом Рюдзаки кивнул и отвернулся. Позади него раздавались удаляющиеся шаги, смешивались с чужой ходьбой и шумом улицы. Он твердо держался, но, в конце концов, не выдержал и оглянулся. Мгновение он словно видел полосатую майку Мэтта и белобрысую шевелюру Мелло под тенью отцветающих деревьев, но затем остался один город. Мирный, засыпающий Оксфорд. Рюдзаки зажмурился. К нему подошел водитель и ласково повел к машине.       – Не грусти, малыш. Вы еще встретитесь когда-нибудь. Впереди тебя ждут великие свершения.       Они ехали прочь из города, а Рюдзаки пребывал в глубокой задумчивости. Мысленно он все еще разговаривал с друзьями, спрашивал их о том, чего не успел спросить, и говорил те вещи, которые не сообразил сказать. «Я снова один, – подумал он. – Но уже не одинок».       Дорога была долгая, в машине стемнело, и он задремал. Ему снилось, что он едет в поезде с Мелло и Мэттом.       Его разбудили, когда машина уже стояла у ворот. Рюдзаки вылез наружу, все еще не понимая, где он находится. Увидел кирпичный домик с узкими, вытянутыми окнами, которые уютно светились. На крыше темнел католический крест.       – Я отведу тебя внутрь, – сказал водитель. – Здесь ты теперь будешь жить. Рюдзаки забрал у него сумку.        – Да. Здесь меня ждут великие свершения.

Конец первой части.