Утро в Винчестере

Самое лучше место в классе всегда у окна. В классе обычно происходит одно и то же, а внешний мир изменяется в день ото дня, от сезона к сезону. Даже когда на улице так же скучно, она интереснее, чем школьные приятели, которые занимаются еще большей ерундой, чем ты. И хотя теперешняя классная комната гораздо меньше обычной, а учеников столько же, сколько пальцев на руке, занятия спецкласса ничем особо не примечательны. Каждый день одно и то же. Введение в предмет, погружение в теорию, практика, оценка. Введение, зубрежка, оценка. Все по кругу. Лайт смотрел в окно, подперев щеку правой рукой. Их новый преподаватель по необъяснимым причинам уже пять минут читал чье-то письмо, сбоку ребята тихо обсуждали футбольный матч. Кажется, Кьена пересказывала Томми свое сочинение про Киру, и только младший мальчик, отстранено сидящий в тени у самых дверей, неподвижно смотрел куда-то вперед. Он расположился на стуле прямо с ногами. Этот урок должен был стать последним на сегодняшний день, и Лайт устало, тоскливо взирал на далекие облака, которые казались так близко и одновременно так далеко. Скорей бы учебный день закончился. Снаружи отливает на солнце летящая далеко в небе тушка дирижабля, а небо такое ясное, совсем еще летнее, теплое.… А там едва заметно что-то летит камнем вниз, кажется, дохлая ворона, или… – Аллен! Он вздрогнул, пробуждаясь. На другом конце младший мальчик выгнулся в его сторону, склонив голову набок с неким издевательским любопытством. Сначала Лайт не сообразил, зачем тот позвал его, но затем обратил внимание на учителя, чья авторучка застыла над классным журналом. – Значит, вы – Аллен? – обратился он к Лайту. Тот слабо кивнул. – Аллен, вы присутствуете? Лайт растерялся. Только не это, только бы не покраснеть…. Еще никогда его не унижали во время урока… – Присутствую. Учитель чиркнул галочку и закрыл журнал. – Прошу Вас присутствовать и дальше на моих занятиях. Это относится ко всем сидящим здесь. Детский сад не разводить, занятия не пропускать. Мой предмет самый важный. Он резко поднялся из-за стола и отвесной скалой возвысился надо всеми учениками. С виду скромный, невысокого роста, пожилой учитель, тем не менее, излучал сильный авторитет. Казалось, что от его серого проницательного взгляда не ускользнет никто. Все как-то сразу притихли, и даже мальчик с краю спрятал ноги под стол. – Человеческое создание начинает свою жизнь на уровне животного. Оно удовлетворяет свои биологические нужды и тянется к родителям. Лишь с годами в нем рождаются мышление и душа. Но это не все. Чтобы гордо звать себя человеком, мало мыслить и чувствовать. Если вы в процессе обучения будете жевать на блюдечке готовую информацию, не научитесь анализировать знания, ставить под сомнение любую, даже абсолютную истину, вы так и останетесь животными. Вами будут манипулировать, как животным стадом, до конца вашей жизни. Человека делает человеком не что иное, как умение мыслить своей головой! Он выдержал паузу, и его молчание оказалось громче его голоса. – Также главные качества в работе L имеют мало общего с умением логически мыслить. Вы обязаны всегда решать поставленные перед вами задачи самостоятельно, ни на кого не полагаясь. Вы работаете в одиночку. Правильный исход дела зависит целиком и полностью от вас. Поэтому, – учитель поднял вверх указательный палец, будто острие меча, – главное правило на моем занятии: никаких подсказок или списывания, – палец учителя рассек воздух, и Лайту показалось, будто он, таким образом, хотел отрезать невидимые ниточки знакомства, связывающие учеников между собой. – Взаимопомощь будет караться. Что касается советов, их буду давать только я, потому что я всегда прав. – А если нет? Голосок, доносящийся с другого конца класса, был тихим и любопытным. Учитель замер, эдакий коршун, готовящийся к атаке, и всем сразу стало нехорошо. – Что вы хотите сказать? Младший мальчик осторожно принялся объяснять, рассудительно дирижируя карандашом в тонких пальцах. – Вы говорите, что всегда правы, но в то же время учите нас ставить под сомнение любую истину. Значит, если мы будем соглашаться со всем, что вы говорите, значит, мы больше не будем думать своей головой. Не так ли? – Вы ошибаетесь, Рюдзаки. – Постойте, – Лайт вдруг не удержался. Сработала привычка искать ошибки в чужих суждениях. – Вы еще сказали, что мы должны научиться работать в одиночку, но тогда нам лучше вообще не стоит обращаться за вашими советами. До его ушей донесся легкий стук. Это мальчик опустил кончик карандаша на парту, удивленно уставившись перед собой, как если бы слова Лайта стали для него неожиданностью. Учитель странно переводил взгляд с одного на другого, тоже словно чем-то удивленный, или даже удовлетворенный. Лайту на мгновение показалось, будто ошибки в своих суждениях учитель сделал специально. – Ну что же…. Ответ верный. Тогда обойдемся без советов. Но по делу Киры я знаю больше вас всех, и более того, жил в ту эпоху и прекрасно его помню. На наших занятиях мы будем рассматривать дела, которыми занимались L первого, второго и третьего поколения. Как вы уже недавно слышали, именно L остановил Киру. Это есть истина. Я решил, что нам следует начать изучение расследования по делу Киры, потому что оно являлось самым сложным из всех, за которое брались L-и. Я читал ваши сочинения. Вы все уже имеете приблизительное представление об этой истории, но, как я знаю, некоторые из вас – равно как и большая часть населения земного шара – еще не решили для себя, кем был Кира: мессией, убийцей, или божеством... – Вы нам расскажете? Это был Томми. Его голос зазвенел удивленно, с надеждой, и остальные тоже зашевелились, загалдели. – Вы знаете? Вы правда расскажете? Учитель замахал руками, призывая всех к порядку. Потом, он немного помолчал, как-то драматично, погруженный в свои важные мысли. – Изучение дела Киры длится весь этот учебный год. Я планирую проводить занятия так, чтобы вы самостоятельно расследовали это дело, пользуясь материалами, которые я буду вам давать. Вся правда о Кире будет открыта только в конце. Однако, после первого семестра некоторые из вас, вероятно, уже будут отсеяны по рейтингу успеваемости. И так каждые полгода, до тех пор, пока в группе не останется лучшая пятерка. Вы ведь знаете об этом? – Мы знаем. – С достоинством ответила Кьена. Она, очевидно, была больше всех уверена в своем будущем успехе. – Хорошо. Итак, выходит, что до конца историю узнают далеко не все. Легенда о Кире таит много тайн, поэтому лишь единицам доверяют всю правду. Не для того, чтобы знать ее, но для того, чтобы использовать в случае нового пришествия Киры – если таковое будет иметь место. Это моя главная задача. Я даю вам практику. Лайт снова не выдержал. – Простите, я считаю, что это несправедливо! Мы все должны знать правду, и не только мы, но и другие люди. – Все люди в этом мире. – продолжил младший мальчик. – Исключено. Есть вещи, которые этому миру знать не следует. И только вы сможете остановить Киру, не отравившись полученным знанием. – Вы имеете в виду, что это знание опасно? – Удивился Лайт. – Как бы так сказать…. Некоторые вопросы бытия лучше оставить без ответа. – Загадочно произнес учитель и повернулся к ним спиной. – Пожалуйста, запишите мое имя: Томоя Наоми. Он набрал на сенсорном экране крупными буквами «ТОМОЯ НАОМИ», затем отправился к небольшому черному стеллажу для хранения видео- и аудиозаписей. – Для начала мы посмотрим документальный фильм 2015 года. Там освещается вся история Киры с момента его появления в 2003 до исчезновения в 2010. Вы увидите происходящие события с точки зрения наблюдателей. Обсуждать фильм во время просмотра только поощряется. Щелчок пульта заставил шторы закрыться, флешка памяти замерцала красным, и экран засиял в классной комнате: большой ярко-голубой прямоугольник. Тишина среди детей сделалась абсолютной. Лайт почти ничего не знал о Кире, и он осознавал, что написал сочинение плохо. Теперь же, когда он смотрел удивительно серьезный, подробный фильм о давно канувших в лету событиях, ему стало неловко. Подумать только…. Кира! Какая шокирующая легенда! Воображение Лайта разыгралось. Он гадал, кто прятался за бесчисленными убийствами, кто мог преступать Закон, как нарисованную на земле полосу. Десятки тысяч жертв... Страшная и в то же время оглушающая жестокость…. Подавляющая своими масштабами…. Он будто впал в транс. И там, глубоко в его подсознании, начал формироваться образ Киры. «….Мессия Кира – одна из главных тайн человечества. У этой истории нет конца. Его культ личности привел к ужесточению судебной практики большинства стран. Его уход от дел вылился в обратный скачок преступности благодаря надежде на безнаказанность. Таким образом мы пришли к третьей мировой войне и повторному использованию ядерного оружия. Социальные волнения в обществе не утихают и по сей день. Человечество будет вечно оглядываться назад, вопрошать себя и друг друга о том, кого они потеряли - справедливость или несправедливость. Но память о Кире бессмертна». По почерневшему экрану медленно ползли титры. Лишившись единственного источника света, класс окончательно погрузился во мрак. Никто не заметил, что занятие длилось не сорок минут, а полтора часа. Учитель Томоя не спеша поднялся из-за стола и выключил фильм. Потом снова заставил шторы разъехаться в стороны. – Вы вели себя на удивление тихо. Никаких мыслей? Никаких идей? Томми осторожно поднял руку. – Кира был злым божеством. Кьена поддалась вперед. – Это был разумный вирус. – Чудище. – Отчаянно выпалил кто-то из учеников. –Да, Чудовище! – Робот-убийца. – Я уверен, что Кира был сверхчеловеком. – Темный маг. – Призрак-мститель. Наступила пауза. Профессор Томоя выжидал, когда заговорят оставшиеся два ученика. – А что ты думаешь по этому поводу? Рюдзаки? Мальчик ровно скользил кончиком карандаша по первой странице тетради. – Убийца. Серийный. Самый старший ученик в группе, Барко, гоготнул. – Конечно, он по-любому серийный убийца! Ты что, так и не придумал свою теорию? – Я не это хотел сказать… – Пробормотал мальчик. – Я думаю, он был просто убийцей. А люди додумали остальное. Прежде чем Барко успел нанести новый удар, учитель Томоя заговорил первым: – Ты имеешь в виду, что Кира был простым человеком? – Да. – Который мог убивать не так, как все. – Да. – Неправда…. – тихо, но твердо возразил Лайт. Он сидел, опустив голову, боясь, что окружающие заметят, как ему дурно. Моря трупов, упомянутых в фильме, явственно переданное дыхание смерти напомнило ему о совсем недавно пережитом кошмаре. Лайту хотелось, чтобы этот урок наконец-то закончился, и он смог уйти. – Кира не мог быть человеком. – Ты можешь рассказать об этом поподробнее? – поддержал его Томоя. Лайт покачал головой. – Он не мог быть. То есть…. Не каждый из них… – Его передернуло. – Их было несколько. Несколько Кир. Кьена испуганно прикрыла рот рукой. Остальные перешептывались. Учитель Томоя, однако, кивнул. – Вы можете описать кого-нибудь из них? – Нет пока. Но их можно разделить. Настоящий Кира и его… Подделки. Учитель Томоя выпрямился. За стенами класса разлился приятный музыкальный звонок. – Пусть каждый из вас сохранит свою теорию до тех пор, пока не узнает правду. А что касается меня, – принялся рассказывать Томоя, - я на четверть японец, родился и жил в Токио. Когда Кира только появился, мне было где-то столько же, сколько и вам сейчас, лет одиннадцать... Хотя я был еще мал, я уже тогда стал невольным свидетелем происходящего. Даже участником... Все, что вы видели в документальном фильме – это не более чем поверхность айсберга. На следующем уроке мы с вами опустимся ниже уровня океана и исследуем айсберг целиком. Я раздам каждому из вас флешки с копией фильма. Он поможет вам при выполнении домашней работы. К следующему уроку напишите сочинение на тему: «Влияние Киры на историю начала 21 века». За дополнительными материалами обращайтесь в библиотеку. Урок окончен. Томми и Кьена остались рядом с Лайтом. – Ты в порядке? – обеспокоенно спросила Кьена. – В порядке. – Лайт собирал вещи, не глядя на них. - Просто устал. Снаружи класса его ждали Рем и Мэй. Их занятия давно закончились. Лайт подарил каждой из них по вымученной улыбке и двинулся было по коридору, но тут же остановился. Посреди дороги стоял и ждал его пятый человек. Они смотрели друг на друга. – В чем дело? Рюдзаки? Младший мальчик лениво почесал одной ногой другую. Руки в карманах, ранец за спиной, на лице застыло мрачное выражение. – Ты будешь моим соперником. – Чего? – Мы соперники. Мэй вдруг выскочила вперед Лайта, тряхнув золотистыми волосами: – А ты еще откуда взялся? Не сравняться тебе с моим Алленом! Хо! Хо-хо-хо! – Не надо, Мэй, – остановил ее Лайт. Удивление в нем сменилась легким интересом, и, вглядываясь в суровую физиономию Рюдзаки, ему не хотелось его разочаровывать. Надменно, и в то же время благосклонно улыбаясь, он задрал подбородок повыше, эдакий принц в окружении своей свиты. – Я принимаю твой вызов. – Не расслабляйся. – Ты тоже. – Увидимся. – До встречи… Рюдзаки. – Я буду первым. – Я выиграю. Они одновременно отвернулись друг от друга и зашагали в разные стороны. Мэй, Кьена, Томми и Рем растерянно поспешили вслед за Лайтом. Он не обращал на них внимания, погруженный в собственные мысли о Кире, об L и кровавой воронке в истории, который Кира оставил за собой. Однако смутно, он расслышал, как Кьена шепнула Томми на ухо: – Они это отрепетировали.