Утро в Винчестере

      Спустя ровно 24 часа каждая живая душа приюта Вамми знала о скрытых видеокамерах. Никто не понимал, откуда взялась весть о том, что Эловцев снимали в их же комнатах. Один ребенок указывал на другого, другой на третьего, и так далее. Когда в здании пожар, нельзя сразу обнаружить, где пролили керосин.       Еще ранним утром Чарльзу доложили о том, что старшие классы обсуждали слежку. Он едва не сломал телефон.       – Кто заговорил первым?!       – Пока нельзя определить. Кажется, слух возник в нескольких источниках сразу. Мы пришлем вам как можно более узкий круг лиц через полчаса.       – Начните со спецкласса!       – Уже сделано, однако там все чисто: как на видео, так и в Интернете. Учитывая этот факт, Аллен и Рюдзаки, учащиеся без камер в комнатах, никак не могли распространить информацию. Двое бывших учащихся, Уилл и его сестра Рене тоже прошли проверку. Мы отправим вам все данные, чтобы Вы могли лично в этом убедиться.       – Этого не может быть.       Ядовитая река слухов впала в океан во время обеда, и некоторые из Эловцев даже оставили еду и отправились в свои комнаты, не скрывая намерения сразу же начать обыск. Лайт добродушно заявил, что никаких камер и в помине быть не может, а меж тем окончил трапезу раньше всех и бросился вон из столовой – к Чарльзу. Всего один изгиб коридора, свет в конце пути, и рядом дверь, которую он дернул нарочно без предупреждения. И, конечно, было не заперто. Чарльз ждал тех, кто должен был помочь.       Глава приюта напоминал растерянного, паникующего пса. Без жалости нельзя было смотреть. Но Лайт теперь не ведал пощады и чувствовал себя, как дома, вернее, как актер на сцене театра после долгого забвения.       – Чарльз! – воззвал он в мольбе и страхе.       – Уходи отсюда! Не мешай!       – Чарльз, я не виноват, клянусь тебе!       – Да знаю я, черт побери, тебе нечего здесь делать.       – Что теперь будет? – отчаянно вопрошал Лайт, кидаясь ближе в сторону Чарльза. – Почему вы не успели пресечь этот слух? Барко, Эрни и Сингх уже ищут у себя камеры.       – Если бы мы попытались пресечь слух, то выглядели бы подозрительно. Пусть делают, что хотят, я с ними разберусь. – Чарльз выдернул изо рта изжеванную сигарету и бросил себе под ноги.       – Я знаю, Чарльз, – продолжал Лайт взвешенно и убежденно. – Это Рюдзаки! Это Рюдзаки все рассказал. Больше никто в этом приюте не мог знать о наблюдении. Если, конечно… – он встрепенулся, озаренный внезапной догадкой. – Если еще кто-нибудь из нашего класса не разведал тайну.       Чарльз раздраженно отмахнулся от него и отправился ворошить стеллажи с книгами. – Нет. Вы все здесь ни при чем. А тебя это не касается. Хочешь помочь – не мешайся под ногами.       Лайт неохотно отступил в коридор, прикрыл за собой дверь и некоторое время стоял, спрятав лицо в руках. Невидимые камеры наблюдения в главном здании снимали его трясущиеся плечи, и он был рад, что его скрытый смех выглядел, как слезы. Потрясно, Чарльз застрелен наповал. Жаль, Рюдзаки этого не видел.       Поздним вечером камеры были уже найдены во всех комнатах – Барко лично об этом позаботился. После чего ушел в офис совсем один. А вскоре Кьена тихонько постучалась к Лайту и вошла, поправляя строгий пучок на голове. Она тоже была оскорблена тайной слежкой, но боялась портить отношения с власть имущими, равно как и остальные, стоявшие теперь за дверью: Вольке, Сингх и Эрни. Поэтому им всем нужен был Лайт.       – Такие вопросы надо решать вместе. Ты же с ним на короткой ноге! Ты обязан присоединиться.       – Барко уже разносит офис Чарльза без нашей помощи. Прости, но я лучше останусь, – с деланным равнодушием ответил Лайт, не слезая со своего места у компьютера. Кьена наклонилась ему через плечо, ее серьезные глаза забегали по строчкам:       – «Я захотел на день рождения камеру после того, как мои братья сняли любительский фильм» – Ты чатишься с кем-то, Ал? Неужели тебе так это безразлично? А может быть, ты тайно одобряешь поступок твоего опекуна и мисс Террер? Ты можешь думать, что хочешь, но все равно выходит, что смерть Томми лежит на их совести. Лайт поднялся из-за компьютера, его мысли витали далеко. Выходит, Рюдзаки догадался о тайной съемке после того, как исключили Уилла и его сестру. Логично, он и сам должен был сообразить, вот обидно-то. Лайт кивнул Кьене и спросил, присоединится ли Рюдзаки, несмотря на болезнь. Кьена поморщилась:       – Он попросил установить в своей комнате 64 камеры. Придурок.       С Лайтом во главе команды, Эловцы отправились в учебное здание. Барко нуждался в их подмоге: на помощь Чарльзу пришла Террер, и пока тот делал вид, что занимается важными бумагами, она не давала Барко и слова сказать. Лайт прервал ее стрекотание, впустив в офис других ребят. Теперь они выступали против классной руководительницы – и Чарльза - почти в полном составе, и это был самый первый раз, когда Эловцы действовали вместе.       Взрослые описали все достоинства слежки и при этом объявили, что уже и так собирались снять все камеры к концу семестра, потому что спецкласс вел себя честно и прилежно и не нуждался в психологической помощи. А смерть Томми случилась по халатности работников, которые не проследили за ним, но теперь они давно уволены. Дети покинули офис, но и взрослые не одержали победу, потому что доверие между взрослыми и детьми было навсегда подорвано. Справедливость торжествовала молча.       Ночь. Семь огней в семи комнатах Эловцев. Поиски дополнительных жучков. Бессонница. Лайт весело болтает с Ryuga по интернету. Пока все идет по плану. ***       Пятница прошла относительно спокойно, как и любое затишье перед бурей. За окнами крупными хлопьями падал снег. Учитель Томоя подтвердил новые слухи о том, каким образом по приюту распространилась новость о камерах. Оказалось, что пятеро детей из старших классов получили по электронной почте спам, чье название гласило «Скрытые камеры в комнатах Эловцев!!!». Само письмо было пустым, а его IP указывал на то, что письмо выслали с северного полюса. Мисс Террер подозревала, что IP ложный, и спам отправлял приютский воспитанник, пускай не осталось никаких следов. Она ждала новых писем, чтобы найти и раскрыть заговор. Чарльз же соглашался с Террер, но в почему-то сам видимого участия в происходящем не принимал.       Когда на последнем уроке спустя пятнадцать минут Томоя сумел-таки прервать жаркие обсуждения Эловцев по поводу таинственных писем, он воспользовался тем, что Лайту больше не с кем дискутировать. Он, наконец, свободно пустился в повествование о том, как L и Цуки заподозрили корпорацию Йоцуба в причастности к делу Киры, он приводил статистику смертей, профили каждого лидера Йоцубы и даже в красках описал гениальный план L, помогающий вычислить Киру, и класс впервые за долгое время жадно ловил каждое его слово. ***       В воскресенье каждый Эловец получил спам (на этот раз с африканских островов), который скромно гласил: «Эловцы: профиль». Судорожно заглянув внутрь, они нашли подробную информацию друг о друге, включая имена. Там было даже написано про Томми, Уилла и Рене. Полные десять профилей.       Оказалось, что между Алленом, Томми, Рюдзаки, Барко, Кьеной, Вольке, Эрни, Сингхом, Рене и Уиллом много общего. Они все настрадались в послевоенное время, ни у кого прежде не было близких друзей. Приюты, где они побывали до Вамми, были переполнены военными сиротами, и комнату приходилось делить с десятью, а то и двенадцатью соседями. Вольке, Уилл с Рене и Томми прежде жили в неблагополучной семье, а Сингх и Кьена потеряли родителей во время политических репрессий. У Рюдзаки и Эрни вообще никогда не было мамы и папы. Барко взялся за оружие, будучи еще совсем маленьким, чтобы в коррумпированном городе защищать себя самого. Вольке пыталась остановить полицейских, которые на рассвете забрали у нее родителей, и за это пробыла некоторое время в детской исправительной колонии. Это было неприятное открытие. Обнаружить под маской ненавистных одноклассников самого себя было страшно.       Снегопад за окном не оканчивался, будто небеса желали плотнее укутать Винчестер белоснежным покровом. Лайт услышал в коридоре легкий шорох, и решил узнать, в чем дело. Сквозь дверную щель кто-то просунул записку. Листок бумаги, аккуратно сложенный вчетверо, и всего два слова витиеватым почерком: «Извини. Валентина».       Лайт прислонился ухом к двери. Было слышно, как Вольке бредет вдоль комнат и подсовывает записки под двери. Она часто всхлипывала и, наверное, терла свои вечно влажные глаза. «Глупая», – подумал он невольно, – «Ты же самая забитая девчонка в классе».       На следующий день ученики класса L стояли перед началом урока в полном молчании. Расстояние между каждым Эловцем составляло больше двух-трех метров. Кто-то повторял упражнения, а кто-то смущенно смотрел в пол. Лайт почему-то надеялся на больший успех, но потом решил, что ребятам надо заново привыкать друг к другу. Некоторых, как и Вольке, могла мучить совесть. А кто-то, возможно, надеялся скрыть свое прошлое навсегда ото всех людей в мире, как и сам Лайт, который отказался от этой маленькой привилегии ради этой второй ступени плана. ***       В четверг компьютер мисс Террер взломали, как игрушечный сейф. И уже через час Эловцы получили новое письмо с японской префектуры Канто, которое гласило: «Рейтинги Эловцев за семестр». Сентябрь, октябрь, ноябрь, первые две недели декабря – полный отчет за каждую неделю, плюс суммарный месячный рейтинг. Предсказание Лайта и Рюдзаки сбылось: во многом оценки оказались ложные. Где-то на ученика старались надавить, чтобы он лучше учился. Например, внешне Томми никогда не дотягивал до первого места. Но оказывается, он часто опережал Лайта по оценкам за некоторые предметы, и его общий балл рос все выше и выше, а потом резко запрыгал, как пульс агонизирующего, и резко упал в последнюю неделю. Томми начал пропускать занятия под конец. Так всплыла вина учителей за их неумелые эксперименты. Что касалось Вольке, то на самом деле она занимала предпоследнее место за декабрь. Пожалуй, ее пытались научить крепче стоять за себя. Таким образом, на грани вылета оказался Эрни, и ему необходимо было срочно исправлять ситуацию. А Лайт и Рюдзаки…. Так и делили победу со своими ста баллами.       – Пошли к Террер. Только потому что мы сироты, нами можно крутить и манипулировать?! Мы всё еще принадлежим самим себе, мы тратим на учёбу наше время, наши надежды!       – Пора прижать их к стенке. Мало ли, что мы узнаем в следующий раз!       – Мне кажется, следует написать письмо в полицию, или куда вы думаете?       – Нельзя доверять полиции!       – Непростительно даже связываться, – воинственно отрезал Барко, и остальные молча согласились.       – Пошли все вместе, – закончил Лайт. – Сейчас нам надо держаться единой командой, и тогда мы справимся. «А еще», – мысленно добавил он, – «мы уже не сможем враждовать так, как раньше».       – У нас появился невидимый защитник. Пока он с нами, можно ничего не бояться.       – Точно. Он на нашей стороне. Спецкласс извинился перед мистером Мансвелом, учителем информатики, и ушел до начала урока. В коридорах остальные дети уважительно расступались, освобождая путь сплоченной группе, шести решительным лицам без тени слабости. Их маски были разбиты, они вспомнили, какими они были раньше. Лайт слышал от отца, что даже ребенок, переживший войну, становился солдатом.       – Молодцы! - воскликнул мистер Мансвел. – Только после обязательно возвращайтесь!