Утро в Винчестере

      Ryuga: я здоров и пью кофе.       Ryuga: кот ушел на кухню и бросил меня одного. неохота ни во что играть. пока. Лайт тут же оставил свою комнату и последовал в главное здание за невидимым котом. Где кот, там и Рюдзаки. В столовой отсвечивали бледно-голубым круглые пятна столов, стоящих неровными рядами. Ее освещала только кухня, откуда доносилось тарахтение радио, звон чашек, и женский смех. Лайт направился в сторону источника света. Рюдзаки и кухарка Джейн вместе сидели на посудомоечной машинке и весело болтали, придерживая кружки с кофе. Кухня сверкала чистотой, и кроме них, там больше никого не было. Завидев Лайта, Джейн блеснула лукавыми глазами и спрыгнула на пол, освобождая ему место.       - Ты и вправду пришел! Ну, ладно, Рюдзаки, я пока наведу снаружи порядок. Она залпом допила кофе, выключила радио, и достала плеер. Лайт проследил за тем, как она, тряхнув короткими черными волосами, перешла в столовую и принялась развешивать на стенах рождественские снежинки, странно пританцовывая под музыку.       – А что она слушает? – спросил Лайт. Он повернулся к Рюдзаки и тут увидел его совсем рядом - бледного, с тенями под глазами, еще не оправившегося после болезни.       – "Битлз" и все в таком духе, – просто ответил Рюдзаки. - Ретро. Честно говоря, я в этом не разбираюсь. Насколько непривычно теперь было общаться лицом к лицу! Без притворства или Интернета, даже без шифров на книжных страницах. Рюдзаки налил Лайту густой, черный кофе из кофемашины и протянул дымящуюся кружку.       – Неплохой кофе получился, правда?       – Да, неплохой, – ответил Лайт. Потом устало опустил вниз чашку. – Давай без подтекста. Все прошло по плану, Рюдзаки. Даже лучше, чем я думал.       – Какова величина урона?       – Вчера мы опять здорово поругались с Чарльзом и Террер. Весь приют знает. Террер боится, что кто-нибудь из нас доложит в департамент образования.       – Эх, я пропустил самое интересное…       – Моя идея с профилями удалась, ты зря не верил. У нас в классе довольно спокойно, никто никого не обижает. Правда и не общается тоже.       – Само собой, – Рюдзаки наклонился ближе к кружке и моргнул кофейному отражению. – После всего того, что они друг другу сделали в предыдущие месяцы. Надеюсь, хотя бы такое перемирие сохранится подольше. Они ведь могут потом привыкнуть и пренебречь прошлым. Особенно когда исчезнет их невидимый хранитель.       – Мы можем послать больше писем. В компьютере Террер есть еще что-нибудь интересное? – Лайт убрал кофе. Руки прогрелись от горячей чашки, настроение стало отличное.       – Не-а. Жуть, какой скучный компьютер. Где-то вдалеке опрокинулся стул. Джейн поставила его на место и закружилась дальше. Телефон Лайта зажужжал, прежде, чем он успел задать другие вопросы. Пришла смс-ка от Чарльза: «Приходи».       – На него не похоже вот так звать меня,– озадаченно проговорил Лайт. – Ты не думаешь, что он мог что-то заподозрить?       – Ты не давал ему повод?       – Я пересылал тебе наши разговоры слово в слово, – Лайт спустился вниз, Рюдзаки вслед за ним.       – Зайди к нему и действуй, как сочтешь нужным, – Рюдзаки взял обе кружки с недопитым кофе, пролив немного себе на кофту. – Вероятно, Чарльза осенила гениальная идея поймать злоумышленника, но для этого ему нужна твоя помощь. Ну вот, придется опять отстирывать.       – Твоя кофта всегда грязная. Просто ешь аккуратнее, и не вытирай об нее руки.       – Если будут новости, приходи в чат.       – Хорошо. Они вместе покинули кухню, Рюдзаки принялся помогать Джейн со снежинками, а Лайт пошел к Чарльзу в офис. Заглянув туда, он в первую секунду слегка отпрянул назад, настолько холодно его там поджидали. Помещение освещалось одним лишь камином, а Чарльз, застывший, как изваяние, сидел и смотрел на него, сложив ладони в замок.       – Сядь. Лайт прикрыл за собою дверь, как можно более непринужденно прошелся до кресла и уселся в него. Письменный стол Чарльза был в заметном беспорядке. Пепельница была полна окурков, и во всем кабинете пахло дымом от сигарет. Глава приюта, однако, сейчас не курил. Он продолжал критически созерцать Лайта. Мальчик с удивлением заметил, как Чарльз резко изменился за последнюю неделю: исхудал, как-то съежился, осунулся, волосы еще больше покрылись сединой.       – Как продвигается учеба? Как дела? – произнес он тихо. Этот сценарий Лайт знал наизусть. Подобные вопросы взрослые всегда задают, когда хотят потом спросить что-то другое.       – Все в порядке... У меня все хорошо.       – Что вы проходите на данный момент по делу Киры? Пламя каминного огня отражалось в его зрачках. С ним что-то было не так. Лайт нервно лизнул губы, почувствовал успокаивающую горечь кофе, и продолжил:       – Нам рассказали про Хигучи. Это был богатый бизнесмен, которому Кира передал свою силу, чтобы укрыться в тени. L вместе со своей командой придумал план, чтобы раскрыть его и найти настоящего Киру. В воздухе повисло молчание. Чарльз и Лайт продолжали разглядывать друг друга через письменный стол, Лайт испытующе выжидал, когда же Чарльз, наконец, перейдет к делу.       – Ну, что же… – Чарльз задумчиво постучал кончиками пальцем по столу и снова застыл. – Ну что же…       –Тебя интересует дело Киры?       – Да. С недавнего времени я стал многое понимать.       – И что же?       – Ты еще не понимаешь, к чему я клоню? – Чарльз слегка склонил голову набок. – Это все взаимосвязано, мальчик мой, все очевидно перекликается.       – О чем ты?       – О злоумышленнике, мальчик мой. Лайт вздохнул с облегчением. Он только зря беспокоился. Дальше оставалось лишь поддержать Чарльза в его нелепой теории и направить дальше по ложному следу. Чарльз и Террер – они оба проиграли с самого начала, потому что недооценивали своих же учеников.       – Я долгое время гадал, кто же мог прятаться за загадочными письмами, – бормотал тем временем Чарльз, – ведь никто снаружи стен этого приюта не имеет доступа к настолько конфиденциальной информации. Чтобы получить рейтинг успеваемости, мистер X взломал один из наших компьютеров. Однако он еще ранее знал о камерах и имел на руках все профили учеников спецкласса. И я все думал, как это он может находиться внутри и снаружи приюта одновременно? Я пытался найти предателей. А потом взглянул на происходящее со стороны. Что же я увидел? Мистер X подрывает деятельность нашего приюта. Он против меня. Почему? Потому, что я, сэр Чарльз Рувье, готовлю наследников для L. Это моя исконная и первостепенная задача. Поэтому кому же еще выгодно мое поражение, как не самому Кире?       – Чарльз, послушай, Кира исчез давным-давно, иначе мы бы сразу же узнали от L, – Лайт вдруг спохватился и понял, что вредит самому себе. – Хотя ты прав, всякое возможно… Чарльз, казалось, уже не слышал его слов, погруженный в самого себя.       – Кира. Так кто же может быть этот Кира, который и внутри и снаружи?.. Ответ ясен. Компьютер был взломан, о камерах могли проболтаться сами смотрители, но профили были только у меня. Я бережно хранил их у себя в Лондоне. Карен могла взломать компьютер, но я уже проверил – не она.       – Что?       – Террер единственная, кто хранила профили кроме меня. Она могла внедриться в приют, чтобы разрушить его изнутри, но я ее сейчас тоже проверил, и это не она, – его взгляд метнулся к соседней стене. – Это не Кира.       – Погоди, о чем это ты? – Лайт начал теряться. Чтобы Террер или Карен оказались Кирами, не может быть! Чарльз перенервничал, надо придумать для него свою удобную теорию.       – Ну и вот, остался только ты, мой мальчик Лайт, только ты мог тогда взломать компьютер…       – Хватит, – мигом ответил Лайт, успевший измерить на чаше весов количество истины и бреда. – Я никакой не злоумышленник, не Кира и не X. Ты расстроен, поэтому немного не в себе. Ты готов винить кого угодно, включая своих близких. Но я помогу тебе найти X.       – Кира внутри и снаружи, ОН везде. Я был так слеп, нужно было сразу же догадаться, как только его письма стали приходить… – Чарльз покопался в кармане своего пиджака и вытащил старую-престарую маленькую фотографию, которые обычно клеят в паспорт. Он положил ее Лайту под нос. На фотографии был изображен молодой человек азиатской внешности, лет двадцати, но даже так очень сильно смахивающий на самого Лайта. Приглушенный голос Чарльза меж тем наполнялся искорками торжества:       – Посмотри на себя! Посмотри! Ты, Кира, убил своих родителей, чтобы попасть сюда, проникнуть ко мне в компьютер и разрушить приют изнутри, как вирус, ты выкрал мою тетрадь, за тобой таскается моя Смерть, когда ей скучно. И ты никак не желаешь подыхать! Дальше все случилось очень быстро. Лайт даже не соображал, что делал - сам страх выкинул его из кресла, когда Чарльз выбросил свои крючковатые руки вперед. Фотография, вертясь, упала в тень. Больше не видя ничего перед собой, Лайт кинулся к двери, но она оказалась заблокирована. Позади него вырос черной горой Чарльз.       – Где моя тетрадь?! Его схватили за одежду и со всей силы швырнули в сторону книжных стеллажей. Мальчик впечатался в них, от удара сверху посыпались какие-то тяжелые предметы, пламя в камине вспыхнуло. Гора снова двинулась на Лайта, теперь медленнее, чем в первый раз, и он, не чувствуя никакой боли, с воплями бросился под письменный стол.       – Отдай тетрадь!! Чарльз под столом. Лайт на столе. Частица сознания, которая не была поглощена паникой, заметила трель телефона, и он схватил трубку, выдохнул в нее «спасите», после чего Чарльз выдернул провод. Завидев опекуна, вылезавшего наружу, Лайт в ужасе отпрянул назад и рухнул со стола вниз, на ковер. Темная комната перевернулась, спина заныла, однако он сумел приподняться и теперь отползал назад, подальше от Чарльза, который настигал его. Чарльз поднялся на ноги. Лайт уже кричал во всю глотку. Тень упала на него, лавина накрыла его. Сильные руки вцепились в шею, перекрыли его и без того судорожное дыхание, оторвали от пола. Перед глазами осталось только искаженное сумасшествием багровое лицо. Лайт не мог больше дышать. Его пальцы соскальзывали с железного засова на шее, ноги болтались в воздухе. Ботинки пачкали черный пиджак.       – Свое имя, ты же знаешь свое настоящее имя! – пронзительно выл Чарльз. – Скажи, или отдай мою тетрадь! В глазах все темнело, плыло…. Сердце пронзила боль, а тело – судорога. В какой-то момент он смутно почувствовал, как хватка ослабевает, вяло, будто сама по себе. Его голова скользнула между ладонями, и, ослабший, Лайт приземлился и осел на полу. Чарльз метался по офису, как пьяный. Когда он наталкивался на что-нибудь, он тут же с жалобным стоном бросался назад, словно испугавшись присутствовавшей в комнате незримой угрозы. Точно так же он отскакивал, когда мучительно открывал одно окно за другим, пытаясь сбежать. Постепенно любая вещь начинала вызывать у него ужас. Он умолял, чтобы его не судили за грехи, и не убивали сразу тысяча хохочущих Смертей. Потом он вдруг встрепенулся, бросился к камину и сунул туда руки. При виде этого Лайт перестал откашливаться, от страха он снова разучился дышать. Голова его наполнилась оглушительным криком боли. Еще секунда – и Чарльз выдернул руки с дымящимися рукавами обратно, чтобы затем броситься к окну. По пути глава приюта Вамми споткнулся о собственное кресло. Лайт пытался отодвинуться подальше, но тело ему больше не подчинялось, и все, что он мог, это наблюдать за тем, как Чарльз вскарабкался на подоконник и исчез во мраке ночи. После этого Лайт повалился на спину. Его сознание начало угасать, как фитиль свечи, сжалось в голубую точку и затухло. Где-то рядом свисала телефонная трубка. Короткие гудки.