Утро в Винчестере

20 декабря пятница Где-то очень далеко, в другом, изолированном мире тайно шуршали голоса. Они то отдалялись, то приближались, и вместе с голосами накатывала боль, и вслед за нею – удушье. Память вспыхнула, озарив сознание ужасом, и Лайт пробудился. Не понимая, кто находится рядом с ним, он попытался закричать, но горло его не слушалось. Он забарахтался изо всех сил, которые в нем еще оставались, и понадобилось много времени, прежде чем он поверил в то, что действительно видит учителя Томою. Морщин на встревоженном лице Томои словно стало больше, брови над темно-серыми глазами были высоко приподняты, как у огорченного ребенка. В помещении горела только одна лампа, и это было хорошо, потому что даже так свет действовал Лайту на нервы. - Это только я, Аллен, ты в безопасности. Мы во врачебном кабинете. Говори шепотом, так будет легче, – заговорил Томоя своим привычно ровным, вдумчивым голосом. Лайт повернулся набок, начал драть влажные бинты на шее. Они душили его, просто душили. Медсестра присела рядом, но он испуганно шарахнулся от нее и захрипел. Томоя жестом попросил ее уйти. – ЧАР…– каждый звук отдавался в горле болью, но Лайт не переставал стягивать повязку и лихорадочно дергать головой в разные стороны. – ЧАРЛЬЗ… Позади Томои Лайт разглядел закрытые шторы. Ему стало страшно, что Чарльз мог оказаться где-то там, за шторами, и он попадет сюда, или пойдет охотиться на Рюдзаки… - Где Рюдзаки?! - Я встретил его, когда выносил тебя из офиса, – Томоя недовольно поджал губы. - Обнаружив, в каком ты состоянии, он был крайне…. Шокирован, можно сказать. Спросил, умер ли ты. Лайт резко сел в постели, но Томоя успокаивающе потянул его вниз. – Я ответил, что ты живее всех живых, и первое место ему так просто не достанется. – Ч-то? – Перестань, пожалуйста, беспокоиться о ненужных вещах, это сейчас не к месту, – уже более заботливо продолжил Томоя. – Рюдзаки, как и Чарльз, не придет сюда. Он следовал за мною по пятам, но потом отстал. Странно, что он так быстро очутился на месте происшествия, возможно, он причастен к случившемуся. Прости, Аллен, я давно заметил, что у Чарльза подозрительно обстояли дела с головой, надо было раньше вас предупредить. – Рюдзаки не причастен, он не виноват… – Чарльза увезли в госпиталь. Ему повезло, что офис находился на первом этаже, только вот нам пришлось гоняться за ним по всей территории. Он страшился неких галлюцинаций. Боюсь, Чарльз больше не сможет сюда вернуться. Позже мне хотелось бы опросить тебя по поводу того, что произошло. Конечно, только когда ты немного придешь в себя. – Рюдзаки, найдите его… – Зачем тебе Рюдзаки? Они испытующе посмотрели друг на друга. Лицо учителя Томои, всегда такое серьезное и честное, находилось совсем близко. В этом лице не было и тени притворства. И постепенно до Лайта дошло. Да, Томоя же совсем ничего не ведал, откуда ему знать правду? Он думает, что и все: они двое соперников, ставших врагами, которые оставили позади всех остальных участников гонки. Весь приют был покрыт клеткой лжи, которую Лайт воздвиг вместе с Рюдзаки. Но теперь прутья этой клетки разделили их и совсем не вовремя. Не переставая невольно прикрывать руками горло, Лайт продолжил с беспокойством смотреть на шторы. – Чарльз думает, что я Кира… Он позвал меня для этого. И все. – Это правда? Лайт кивнул. Он собирался рассказать обо всем только Рюдзаки. Томоя ненадолго задумался, затем вытащил откуда-то бумажную страницу и положил перед Лайтом на одеяло. Лист был исписан с обеих сторон. Слева – имя и фамилия. «Karen Austen», «Fiona Terrer»…. Посередине несколько цифр…. Сбоку текст, выведенный мелким кривым почерком, он занимал все основное место. Лайт не мог его прочитать и перевернул страницу. Его зрачки расширились. Light Norton, Light Ruvie, Allen Norton, Allen Ruvie, Kira Norton, Kira Ruvie…. – Ты понимаешь, что это значит? – спросил Томоя. Лайт вопросительно взглянул на него. – Тебе пока еще рано это знать, но я расскажу сейчас. И не только тебе, но и остальным ребятам на нашем следующем и последнем занятии в этом семестре. Если ты помнишь, при поимке Хигучи была обнаружена тетрадь. Она и была орудием убийства. Кира записывал в нее имя жертвы, затем время и обстоятельства смерти. Он мог вырвать страницу из тетради, такую, как эта. Страница тоже обладала всеми свойствами тетради. Ты понимаешь, о чем я? – Чарльз – Кира? – Теоретически, да. По моей просьбе полиция выехала в Лондон, чтобы проверить мисс Карен, они свяжутся с нами в лучшем случае через час. Мы пока успели проверить только мисс Террер, и она, ну, – Томоя вдруг замялся, – не в очень хорошем состоянии. – Мертва? – Как бы сказать, ну, да… Обстоятельства смерти такие же, как на этой странице. Но Чарльз мог убить ее самостоятельно. Он как бы играл в Киру, понимаешь? Лайт не понимал. – Я полагаю, что данная страница фальшивая. Иначе бы ты просто умер. «Лайт Нортон» ведь твое настоящее имя? Лайт вновь утвердительно кивнул. Это была правда. – Если имя ненастоящее, убить нельзя. Я займусь поисками тетради смерти, но сомневаюсь, что она где-то имеется, иначе бы он воспользовался именно ею. Эта страница – все, что мы нашли при Чарльзе. Можно было бы протестировать ее, но чистое место закончилось. Да и в этом нет нужды. Я считаю, что, следуя своей извращенной логике, Чарльз позвал тебя в офис, чтобы доиграть свою роль в соответствии с написанным на листе «сценарием». Мне прискорбно тебе это говорить, Аллен, но твой опекун во время поимки проявлял явные признаки сумасшествия. После лечения ожогов его переправят в психиатрическую лечебницу. Лайт отодвинул от себя исписанную бумагу. Он явственно помнил, как от него требовали «вернуть тетрадь». – Камеры есть у Чарльза? – В офисе? Обязательно. Но скорее всего, он отключил их перед твоим визитом. Хорошо.… Значит, никто кроме Лайта не мог знать о состоявшемся разговоре. Он поудобнее уселся в постели, прикидывая, как бы быстрее выбраться на свободу и обсудить все с Рюдзаки. Но в первую очередь надо было отыскать его. Лайта мучило беспокойство оттого, что Рюдзаки, верно, за него испугался. И тут к ним вошла миссис Оулд. Она чуть ли не со скандалом вытолкала Томою из врачебного кабинета, объясняя, что Лайту вредно сейчас разговаривать и вообще вспоминать о случившемся, затем она приказала медсестре принести успокоительное. Лайт воспользовался шансом и попросил разыскать Рюдзаки, на что миссис Оулд, как ни странно, согласилась безо всяких вопросов. Он остался под присмотром медсестры. После приема лекарства Лайт начал сонно клевать носом, но потом вздрагивал, выпрямлялся в постели, напряженно вслушиваясь в голоса за стенами. Как было бы здорово, если бы Рюдзаки хотя бы просто пришел. Но никто не появлялся пока. И никого больше к нему не впускали. Прошел час. Лайт с трудом задвигался под одеялом. При свете ночника он увидел в дверях печальную миссис Оулд, и с нею никого не было. Одна миссис Оулд и мрак за ее спиной. – Где Рюдзаки? Пожилая воспитательница устало прошла мимо Лайта и раздвинула шторы. Она глубоко вздохнула. - С ним все в порядке. Правда, Рюдзаки пока еще не выздоровел, поэтому ему нельзя сюда приходить. – Можно! – возмущенно прохрипел Лайт и сдавленно закашлял. – Я ему передала, что ты сам завтра вернешься. Тебе так надо с ним поговорить? Все в смятении, Аллен, ты даже себе не представляешь, что сейчас творится в нашем приюте. Пожалуйста, подожди до завтра, я останусь с тобой, если хочешь. – Я сейчас пойду! – заявил Лайт, и миссис Оулд пришлось укладывать его обратно на подушки. – Пожалуйста, Аллен, только до завтра, ты сможешь уйти, как только проснешься. – Это срочно, вы не понимаете…. Они еще немного поспорили, но миссис Оулд была неумолима. Лайт сдался лишь при условии, что ему разрешат завтра же уйти. – Обязательно, – получил он твердый ответ. Ночник продолжал гореть, как свеча. Миссис Оулд неподвижно сидела на краю постели, следя за спящим Лайтом; он часто ворочался и слабо бормотал кому-то что-то во сне, но что – нельзя было разобрать. Потом он, наконец, словно бы успокоился, забылся. Она бережно прикрыла одеялом его плечи. – Детей никогда не оставят в покое… – прошептала миссис Оулд. *** Снег…. Голые деревья, простирающие свои тонкие ветви к сиреневому небу…. Угасающее солнце в туманном воздухе… Великобритания ожидала Рождество. То там, то здесь внешний облик городов преобразовывался, покрывался праздничными искорками. А в приюте Вамми последняя неделя приближалась, как бурная волна событий, которые все ставили на свое место. Надо было успеть исправить многие последствия, загладить ошибки для того, чтобы дети могли встречать праздник по-настоящему спокойно. Таков был образ мыслей учителя Томои, поэтому он (по всеобщему согласию) временно взял на себя бразды правления приютом, а также ответственность за наведение порядка. И начал он с того, что за выходные убрал абсолютно все камеры внешнего и внутреннего наблюдения. Он уволил также тех людей, которые вели видео- и Интернет-контроль. Между делом Томоя опросил Лайта по поводу последней встречи с Чарльзом, однако не смог выведать больше того, что слышал в первый раз. Лайт явно чего-то недоговаривал. Но не исключено, что после пережитого шока мальчик мог забыть события, предшествующие нападению. А Карен Остин, проживавшая в доме Чарльза, умерла от сердечного приступа. Карен Остин. Фиона Террер. И Лайт Нортон, который остался в живых. Если хотя бы в одном источнике обнаружилось, что его имя поддельное, или нашлась бы опечатка, тогда можно было бы смело предположить существование тетради в стенах этого приюта, а также принадлежность странички к этой тетради. Одна переменная уничтожала целую гипотезу. Томоя никогда не работал детективом, он был лишь историком. Единственное, чего ему оставалось ждать, так это новых таинственных писем от злоумышленника. Его действия были направлены против главы приюта, и нынешняя смерть Террер и безумие Чарльза играли ему на руку. Если он в этом замешан, то страшно подумать, насколько это жестокий и хитроумный убийца. Может быть, это и есть сам Кира, и он хочет вернуть себе тетрадь? Если бы только L не взялся нынче за серьезное задание, Томоя смог бы попросить у него помощи. Основные занятия уже закончились, лишь Эловцам оставалось сдать несколько устных контрольных. Коллективным способом они смогли уговорить учителей перенести все контрольные на понедельник 23 числа. Когда в голове есть знания, время сдачи теряет значение, и они решили сдать сразу все, подготовившись за выходные. Только лишь дело Киры не удалось перенести. Сколько они не старались, учитель Томоя не мог пока найти для них время провести итоговое занятие. Перенести его на следующий семестр он отказался, ссылаясь на то, что оно самое-самое важное. «После Рождества, – просил Томоя, – обязательно приходите в пятницу, как обычно». Лайт медленно, критически разглядывал шею в зеркале, приспустив воротник коричневого свитера. На коже все еще темнели синяки там, где некогда давили беспощадные пальцы. Это было очень неприятно. Но еще неприятней было остаться одному. Нет, Лайт не переживал из-за потери «опекуна», только боялся невольно, что пока Чарльз еще жив, он сбежит из психушки и придет за ним. Смерть Карен его огорчила, но он давно успел ее забыть. Расстройство касалось Рюдзаки. С того самого вечера они не общались. Лайт занимался его поисками в любое свободное время, но нигде не мог найти. Комната 25 неизменно была заперта, но даже притом, что Рюдзаки обладал сверхъестественной способностью целыми днями не вылезать из закрытого помещения, ночью окно оставалось темным. Лайт звонил Рюдзаки на телефон, но никто не брал трубку. В Интернете Ryuga тоже не появлялся. Оставив ему сообщение на игровом сайте, электронной почте и телефоне, Лайт всерьез начал беспокоиться. А вдруг с Рюдзаки что-то случилось? Может, он тогда о чем-то догадался, решил что-то предпринять? Миссис Оулд продолжила говорить, что все в порядке, просто Рюдзаки, должно быть, хочет побыть один. Кухарка Джейн повторяла те же слова с уверенностью и загадочной улыбкой, и больше Лайт из нее вытянуть не смог. Как-то ночью в воскресенье, во время подготовки к контрольным, Лайт в очередной раз отвлекся, чтобы позвонить. И наконец-то, спустя минуту, ожидание прервалось, и слегка хрипловатое «Алло» было ответом. – Это ты?... Рюдзаки? – В чем дело, – голос показался Лайту даже слишком равнодушным, до жути. – Что с тобой случилось? Я давно не могу найти тебя. – Зачем, – пробухтел голос после некоторой паузы. – Нам больше нечего делать. – О чем это ты? – Мы перевыполнили план. Пострадали люди, ты тоже. Это было безответственно. Не хочу продолжать. – Я знаю, – растерянно произнес Лайт, – но мне нужно тебе сообщить кое-что важное про Чарльза. Только не по телефону. – Твои проблемы. Меня они не касаются. Перестань забивать голову ерундой, – пробубнил телефон и тут же отключился. Шокированный Лайт уставился на экран, затем в возмущении снова начал перезванивать, но на том конце его номер уже заблокировали. Лайт отшвырнул телефон и рассерженно забегал по комнате. – Повеселился и умыл руки, да?! Это я высылал тебе информацию! Это я пошел к Чарльзу! А ты просто струсил! Твое настоящее имя не может быть «Эль», я и так этому не верю!