Утро в Винчестере

В понедельник 23го Рюдзаки явился для сдачи контрольных работ. Эловцы не видели его очень давно. Он проболел последние учебные дни и не участвовал в сражении с властью имущими, поэтому в итоге младший ученик теперь воспринимался кем-то весьма лишним. Но его внешний вид был просто жалок. Под глазами у Рюдзаки легли тени, его белая рубашка, джинсы, и волосы выглядели более мятыми, чем когда-либо. Рюдзаки ни с кем не здоровался и не смотрел в сторону Лайта. Он лишь заявил, что пойдет везде первым. И он шел. Каждый учитель проставил ему высший балл. Лайт решил, что все это время Рюдзаки вероятно прятался лишь для того, чтобы восполнить пробелы в знаниях и не дать Лайту остаться первым. Ну что же, хороший план. Отвечать устно? Легче легкого. Лайт объявил Рюдзаки в ответ, что тогда он везде будет вторым, и тоже выиграл 100 баллов за все контрольные. В десять вечера к Лайту постучались. Он вздрогнул. Сна у него все еще не было ни в одном глазу. Взволнованный, не знающий, кто столь поздно оказался за порогом его комнаты, Лайт некоторое время стоял у двери и подозрительно прислушивался. Стук повторился. – Это Джейн, – раздалось по ту сторону. Лайт удивленно моргнул. Немного повременив, он все же решился и быстро проверил, плотно ли закрывает воротник его шею. Джейн смущенно улыбалась ему во мраке коридора, одетая в белое зимнее пальто. Он пропустил ее внутрь и неловко указал на ближайшее кресло. Одарив его легким кивком головы, она проскользнула внутрь и уселась. Сняла широкополую шляпу, положила к себе на колени. Тряхнула короткими черным волосами. Лайт заметил, что из кармана пальто у нее торчали наушники. – Вы… – Зови меня на «ты», пожалуйста, а то мне неудобно, – тихо засмеялась она. – Мне восемнадцать, но нам ведь можно на равных, да? Для Лайта 18 лет было ох как много, но он в знак согласия покачал головой. – Послушай, Лайт, я хочу рассказать тебе про Рюдзаки. Ты сердишься на него, конечно, но хотя бы выслушай. Рюдзаки прячется у меня. Почти сутками он сидит в кресле, почти таком же, как это, и сильно грузится из-за того что тогда произошло. Я пришла к тебе поздно, потому что ждала, когда он уснет. Ты даже не представляешь, как ему тяжело. Да и мне неудобно, если честно. – Из-за чего? Трясется от страха, что его раскроют? – Рюдзаки ничего не боится. Ну, ты присядь… пожалуйста. Лайт прошел к своей кровати и остановился напротив Джейн. Только сейчас он заметил, что она волновалась, но как-то странно, как обычно волнуются люди, скрывающие секрет. Ее руки теребили длинный вязаный шарф. – Я про Рюдзаки ничего не знаю, – неуверенно начала она. – Но может быть, если я его немножечко понимаю, то ты поймешь даже лучше. В ту ночь, когда Чарльз на тебя напал, он вправду переживал. Мы украшали столовую, если ты помнишь. Я даже ни о чем не подозревала, когда он бросил пакет со снежинками и убежал. Он будто услышал тебя. А потом во дворе все уже на ушах стояли, отлавливали псих-…то есть нашего директора, а я долго не могла выяснить, что происходит, и куда Рюдзаки подевался. Я нашла его в коридоре, неподалеку от врачебного кабинета. Он ничего не соображал – вообще. А когда увидел меня, так пришел в себя немного и попросил, чтобы я помогла ему проникнуть в офис Чарльза. Он ничего не нашел там кроме какой-то странной фотки, которую решил оставить, но, в общем, это неважно. Он считает себя виноватым в случившемся. Он не подумал, что всякое может произойти. Столько людей пострадали. А главное - ты! Хотя я считаю, что такое нельзя было предвидеть. Прошу, не вини его. – А? – Лайт не успевал обдумать услышанное. – Я и не винил…. – Он уверен в обратном. Но сам извиняться ни за что не пойдет. И ему важно отгородить тебя от неприятностей, которые могут возникнуть после того, что случилось… Мне кажется, у него какие-то другие нехорошие мысли и воспоминания есть, из-за которых он себя так ведет, но уж здесь я совсем ничего не знаю. Он много хандрит – и молча. Спасай Рюдзаки, если тебе небезразлично. Джейн вдруг поднялась и натянула шляпу обратно. Не ожидавший такого подвоха Лайт поспешил к выходу, чтобы перекрыть ей путь. – Я тебя ждал, – вызывающе ответил он. – Ты дала мне ответ на важный вопрос. Только недоговариваешь, но большего мне не надо. Сам разберусь. – И что ты будешь делать? – Постараюсь с ним встретиться и снова поговорить. Джейн ткнула в него указательным пальцем: – Никаких слов. Только пирог с фруктовым вареньем. В главном здании одиноко светилось окно. Джейн с Лайтом прокрались на кухню, чтобы испечь Рюдзаки пирог. Возможно, Джейн была права: если начать распутывать узел словами, то лишь увеличится головная боль. На следующий день наступил канун Рождества. Волшебный ветер сказки распространял по Винчестеру свои многовековые чары. Учитель Томоя лично выбрал праздничную елку, но она оказалась такой громадной, что пришлось установить ее снаружи главного корпуса. Проведшая полночи без сна Джейн готовила праздничный ужин в команде с другими кухарками. Лайт до самого вечера оставался у себя в комнате. Общая гостиная не зря славилась своей вместительностью! Ее украсили множеством искусственных свечей и рождественскими украшениями. Для учеников младших классов там накрыли на стол. Кьена в зеленом платьице, Мэй в нарядном розовом и ее вечная спутница Рем в белом успели занять свое место рядом с Лайтом. Лайт заметил, что Рюдзаки все-таки пришел и с безразличным видом уселся с самого краю, словно делал одолжение Джейн, которая уговорила его присутствовать. Несмотря на то, что Рождественская елка была установлена снаружи помещения, все мечтали встретить полночь рядом с ней. Не ложиться спать, а праздновать. Петь песни и водить хороводы. Верить в чудо. К полуночи дети уже стояли на морозной улице, рядом с развесистыми колючими ветвями, сверкающими благодаря новым украшениям. Зимний воздух был пропитан хвоей. Воспитатели решили сразу начать раздачу подарков, потому что иначе подарки замерзли бы за ночь в снегу под елкой. Мей получила в подарок от Лайта куклу и радостно обняла его. Кьена примеряла сверкающую заколку в форме розочки, а Рем достался блестящий складной ножик с узорами на деревянной рукоятке. – Подарок для Рюдзаки! Рю-у-дза-ки! Стоящий в отдалении мальчик повернул голову. Лайт проследил за тем, как он неуверенно проделал длинный путь до огромного мешка, откуда приветливый воспитатель, наряженный в костюм Санта Клауса, доставал подарки. Ему вручили темно-синюю коробку, обмотанную кондитерской веревкой. На приклеенной бумажке было написано его имя. Глаза Рюдзаки расширились, когда он узнал почерк. Невольно он поднял взгляд на Лайта, но тот был занят особенно оживленной беседой с Мэй. После этого, глядя уже только перед собой, Рюдзаки отправился со своим подарком в сторону жилого корпуса для рабочего персонала. Там он будет долго думать, прежде чем откроет коробку и найдет остывший пирог явно непрофессиональной готовки. Он захочет найти в нем скрытое послание, но начинкой окажется только фруктовое варенье… Потому что сам пирог и есть послание. С Рождеством тебя, Рюдзаки. В комнате номер 25 снова горит свет. *** – Сначала несколько объявлений, – учитель Томоя призвал все оставшиеся силы, чтобы провести важнейшее занятие. За одну неделю управления приютом он вымотался больше, чем за весь семестр преподавания. – Я понимаю, что уже начались каникулы, но прошу вас в последний раз сосредоточиться. Дальше делайте что хотите. Дело было вечером. Класс L сонливо разглядывал Томою и даже куда-то сквозь него, где, вероятно, царил неведомый учителю параллельный мир. Только Аллен, он же Лайт Нортон, спокойно ждал. – Я буду краток. С сегодняшнего дня – и до неопределенного момента – я буду замещать Чарльза Рувье как главу приюта. Пока L не разберется с политической коррупцией в Италии, я не могу его беспокоить. Он оповещен о случившемся, тем не менее. По классу прокатился слабый, насмешливый ропот. Никто не считал достойным лидером скромного историка, который даже дело о Кире превращал в скучнейший предмет. – Но я официально стану вашим новым классным руководителем. Лица скисли от нескрываемого разочарования. – Простите мою неопытность, – отважно продолжил учитель Томоя, – но обещаю сделать все возможное, чтобы должным образом о вас позаботиться. К счастью, я не разделяю педагогических взглядов Чарльза Рувье, поэтому изменять реальные оценки и вторично устанавливать видеокамеры в ваших жилищах я не планирую. Чарльз являлся человеком делового склада ума. Он знал, как зарабатывать большие деньги и тратить их с умом. Свою деятельность в этом приюте он вел как удачливый бизнесмен и любитель конных скачек. Ни для кого не секрет, что профессия L приносит большой доход, поэтому от подготовки успешного наследника зависит размер прибыли. Но вы не бездушное средство для наживы, и не скаковые лошади. Кроме того, нынешний L трудится на благо поддержания справедливости в этом мире, и если вы избрали тот же пусть, то вам необходимо всячески помогать. Прибыль в профессии L изначально не должна занимать первое место. – Ну почему же, давайте совмещать приятное с полезным! – хохотнул Барко. – Учитель, скажите, наконец, зачем я должен был приходить на занятие, – сорвался неожиданно один из Эловцев. Он поднялся из-за парты – суровый, долговязый и белобрысый Эрни, занявший последнее место в рейтинге. – Я уже знаю, что не смог набрать нужное количество баллов, мое место так… и осталось… последним. Вы разглагольствуете о следующем семестре... целях преподавания… и прочей ерунде, и никому до меня нет дела. Я согласен уйти. Но унижать меня при этом – не смейте. Томоя поспешно поднялся в свою очередь: – Да-да, я уже собирался сделать новое объявление. Как ваш классный руководитель, я тоже занимаюсь отсевом. Честно говоря, надеюсь, вы не будете возражать против моей политики. В понедельник каждый из вас получил исключительно высокие баллы за контрольные работы, и я доволен итоговым рейтингом. Поэтому, пока вы будете продолжать успешно удерживать планку выше 92 баллов, я не вижу смысла проводить отсев. Все остаются. Эрни рухнул обратно за парту и спрятал лицо в ладонях. Остальные дети, изумленные, благодарные, одарили Томою таким восхищенным взглядом, что он сразу же почувствовал, что сможет продержаться отцом приюта и матерью Эловцев еще много, много месяцев. – Учитель Томоя, пожалуйста, останьтесь нашим классным руководителем! – взмолилась Вольке, молитвенно сложив тонкие руки. – Оставайтесь кем угодно! – одобрительно вставил Барко. – Если что, мы повоюем с L, чтобы он вас не снимал с должности, – подхватил с легкой улыбкой Лайт и глянул в сторону Рюдзаки. Тот внимательно и серьезно наблюдал за происходящим, сжав колени руками. – Но помните тогда, что я требую от вас по-настоящему прилежного поведения, – волнуясь, ответил Томоя, и начал пояснять. – В течение этого семестра я имел неудовольствие наблюдать за вашим весьма скверным соперничеством, которое на самом деле является излишним. Отныне вы должны знать: наследником может стать далеко не лучший ученик, а тот, кого выберет сам L. Важнее оценок ваша цель. И характер. Помните об этом всегда, каждый божий день. Я не могу запретить вам враждовать, но агрессивного поведения не потерплю. Барко, тебя это касается в первую очередь. – Ла-адно, ладно! – А теперь продолжим наше занятие по делу Киры. Все сразу послушно притихли и словно бы пододвинулись к Томое поближе. – Мой ранний принцип был: «Знайте все, что вам положено, а кто такой Кира – сами разбирайтесь». Сегодня же, однако, я расскажу вам не только о том, как Кира убивал, но и кем он был. Личность Киры на самом деле имела не такое уж большое значение, потому что при другом стечении обстоятельств каждый мог стать Кирой. Тем не менее, раскрытие личности Киры именно в данный момент теперь кажется мне важнее, чем если бы я открыл вам тайну в следующем семестре. Воздух в классной комнате застыл от напряжения, настолько все жаждали, наконец, узнать один из главных секретов века. Только Лайт расстроился, он-то почти все знал. – Кира не сверхчеловек и не разумный вирус. Он не чудовище, не призрак-мститель, не робот-убийца, и уж тем более не божество, хотя большинство его современников до сих пор верят в таковое и вступают в секты Киры. Этот человек был простым смертным, который заполучил в свои руки самое страшное орудие убийства на Земле... – Томоя взял пульт и направил в сторону экрана. Щелчок. На фотоснимке была изображена обычная черная тетрадь. Эловцам понадобилось несколько секунд напряженного вглядывания, чтобы осознать этот факт. Лайт буквально кожей ощущал, как они не верили своим глазам. Сам же он лихорадочно пытался вспомнить, видел ли он ее когда-либо или нет. – Это…. Это – ОРУЖИЕ? – Да, это Тетрадь Смерти, страшнейшее оружие. – А, кажется, у меня такая в соседнем магазине продавалась! – воскликнул Барко. – Че-ж я ее не купил? – Без шуток. Тетрадь выглядит как обычная, и ее легко подделать. Но если написать имя человека в этой тетради, то он умрет от сердечного приступа. Вообще, можно указать любую причину смерти, как вы уже знаете, и указать точную дату смерти. Есть много правил пользования тетрадью, часть из них у вас уже есть. Это те самые распечатки, которые достала команда L. А сама Тетрадь принадлежала Богу Смерти. …Сердечный приступ. Мисс Террер и Карен умерли в тот же вечер от приступа. Тетрадь принадлежала богу Смерти. Боги смерти любят яблоки, на кухне воровали яблоки, осталось черное перо. Лайт оглянулся на Рюдзаки. – А что это за Бог Смерти? – отчетливо и требовательно спросил Лайт. – Не могу сказать пока что. Сам L разузнал о Боге Смерти только то, что было необходимо для расследования. Как я уже говорил однажды, некоторые вопросы бытия лучше оставить без ответа. – А они любят яблоки?! – воскликнули хором Рюдзаки и Лайт. Остальные Эловцы рассмеялись. Томоя удивился, однако же, ответил. – Бог Смерти, который передал Кире тетрадь и о котором знал L, да, он любил яблоки. Лайт и Рюдзаки невольно переглянулись. «Невероятно, – думал Лайт, – если сложить два сердечных приступа, страничку, яблоки и черное перо, слова Чарльза о «тетради», то выходит слишком много К-и-р-ы. Хотя надо учесть, что слова Чарльза еще не доказательство, он же сумасшедший. В общем, надо срочно обсудить все это с Рюдзаки. Не стоит больше ждать, когда он обдумает все свои проблемы, надо самому подойти». Из водоворота размышлений его вывели слова «L умер». Он растерянно оглядел класс, и Томоя повторил снова: – L умер от сердечного приступа на руках Цуки. Наступила оглушающая тишина. – Как это он умер? – запинаясь, спросила Вольке. – Для всех это было неожиданностью, но так уж это случилось. Кира узнал настоящее имя L и записал его имя в тетрадь, таким образом вовремя помешав L испытать правила тетради и найти нового помощника Киры. – А кто же тогда нашел Киру? – слабо произнес Эрни. – Наследник L. Он же – нынешний L, - торжественно объявил Томоя. – Однако не это главное. L умер на руках Цуки Яками – а Цуки Яками и был Кирой. Настоящим Кирой. – Потрясающе, Учитель Томоя, сегодня вы впервые проводите интересное занятие! – насмешливо и все же с искренним восхищением выдохнул Барко. – Можно поздравить Рюдзаки, он единственный, кто угадал правильный ответ, сделав ставку на главного подозреваемого L. Лайт не мог толком понять, что шокировало его больше: смерть L или же личность Киры. Он поверить не мог, что Кира мог подобраться к L настолько близко, работать с ним в одной команде, втереться в доверие, а затем поймать его, умирающего, на руки... Как хищник жертву. Невероятно. L можно было превзойти. Он услышал голос Рюдзаки. Впервые с тех пор, как они разговаривали на кухне (словно уже сотню лет назад), сидя на столе с двумя большими кружками кофе, он услышал его голос. Умный, немножко язвительный, а сейчас еще и циничный: – В смерти L не было ничего неожиданного, – заговорил он. – L не ошибся. Но он потерял бдительность. Первый успех в поимке Киры, спустя целых полгода после начала расследования, неоценимая помощь Цуки, обнаружение способа убийства... События развивались скорее всего по сценарию Цуки начиная с момента заточения - а может быть и раньше - поэтому все сложилось наиболее удачным образом. Я думаю, что если L все просчитал, скажем, на 5 ходов вперед, то Цуки просчитал на 7. – Да уж, здесь можно только согласиться, – ответил Лайт. – Кира обошел L и занял его место, так ведь? Как на доске для го? – Вероятность сто процентов, – сказал Рюдзаки и мрачно подытожил: – Это расследование было крайне важным, и L заплатил за свой проигрыш справедливую цену. Томоя печально развел руками: – После смерти L следственная команда решила передать управление по делу Цуки, потому что он был наиболее полезным при расследовании, а также, потому что L имел неосторожность назвать его подходящим наследником на свою должность. Весьма неосмотрительно со стороны L. Поэтому Цуки не только занял место L, но и получил возможность управлять полицией и одновременно оставаться Кирой. Он ловил самого себя! Он стал воистину непобедим. Чего он не мог предусмотреть, так это появления настоящего наследника L. Специальная связь поддерживается между L и нашим приютом Вамми, и она заключается в оповещении о смерти. Такой особый будильник. Если L по причине внезапной гибели не может его обновлять, то будильник вскоре срабатывает и отсылает оповещение. Казалось, урок закончился так же быстро, как и начался. Томоя с превеликим трудом утихомирил спецкласс, требующий добавки, и обещал, что в следующем семестре подробнее обо всем расскажет. Сейчас он должен был исчезнуть на выходные по своим важным делам. Спецкласс сразу же заявил, что это, должно быть, тайная встреча с L, и они потребовали передать L, чтобы он сам явился в приют и, наконец, встретился с ними лично. Рюдзаки первый покинул аудиторию. Лайт бросился за ним, да не тут-то было – Томоя настоятельно попросил его остаться. Нервничая, выжидая, когда все поскорее уйдут, Лайт сердито взглянул на учителя. Если тот собирается надолго задержать его, то Рюдзаки снова скроется. Как только аудитория освободилась, Лайт тут же повернулся к Томое: – Слушаю Вас. – Мне надо кое-что тебе сообщить, Аллен. Нашему приюту не угрожает Тетрадь Смерти. – Вы что-то узнали? – Две смерти от сердечного приступа не являются достаточным доказательством. Безумие Чарльза может оказаться беспочвенным, а его страница из тетради - фальшивой. Я начал поиски Тетради на следующий же день, но до сих пор ее не обнаружил. Чарльз мог счесть тебя Кирой потому, что ты похож на него. Если помнишь, он показал тебе ту фотографию с молодым японцем. Это был Цуки, он же Кира. Он выпросил у меня эту фотографию, и если бы я призадумался, чем это может кончиться…. Но имя Киры я ему не сказал. – Лучше бы сказали. – Правда в том, что имя Киры на японском языке правильно читается как «Лайт Ягами». – Л-лайт? – Я умышленно называю Киру другим именем, чтобы одноклассники не нашли повода тебя подразнить, особенно когда они узнают еще и о вашем внешнем сходстве. L, некогда разоблачивший Киру, сразу обратил внимание на твой профиль и отдал приказ узнать о тебе все. – Постой-постой, – негодуя, прервал его Лайт. – Почему вы мне ничего не сказали? – L подозревал, что ты Кира, воскресший из мертвых. – Что за... что за бред?!.. Я не Кира! И вы не имеете права лезть в мою личную жизнь, да еще тайком! – Так было только в первую неделю. Потом L признал, что ты обычный человек. Понимаешь, такие вещи, как тетрадь, принадлежат неизведанной стороне вселенной. Поэтому L с тех пор предпочитает мыслить о жизни и смерти более широко, нежели другие люди. – То есть, он считает, будто смерть это так просто – ушел и снова пришел?! – Лайт вскипел, но его гнев быстро сменился презрительной усмешкой. – Какой же маразматик этот ваш L. Томоя поспешил перевести тему в безопасное русло: – Я думаю, в этой темной истории с Чарльзом замешаны его враги. Знаешь, люди подобные твоему опекуну заводят себе много неприятелей и завистников. Завтра я обговорю это с L. Ты же можешь ни о чем не беспокоиться, тетради нет. – Если нет, зачем Вы едете на встречу с самим L? Вы что-то от меня скрываете. Я все равно вмешаюсь, потому что меня это касается. Лайт покинул класс быстрым шагом. Томоя огорченно закрыл глаза.